От братана к ёбырю

Леви очень любит свою мать, которая всегда старается дать ему то, чего он хочет, порой забывая про саму себя. Отца Леви помнил плохо, но забыть о том, каким ужасным человеком он был, не сможет никогда. Он нередко напивался, отбирал у Кушель последние деньги и даже не брезговал поднять на неё руку, осыпая многочисленными оскорблениями и угрозами. Первое время женщина терпела, уверяя себя, что это временно и муж любит её, но с каждым днём всё становилось только хуже. Но все её надежды рухнули в тот момент, когда Каган посмел ударить, на тот момент ещё совсем маленького и беззащитного, Леви. Дождавшись, когда муж уйдёт из дома, Кушель собрала вещи и сбежала с сыном в другой город, в надежде, что там он их не сможет найти. В этом им помог Кенни, которой с помощью своих знакомых запугал этого ублюдка и помог сестре вернуть все те деньги, что Каган забрал у неё. Мужчина же, получив по заслугам, начал жизнь с чистого листа. Он сменил имя, так же переехал и, наконец-то, устроился на нормальную работу, чтобы покрыть все свои долги. И, хоть жизнь семьи Аккерман стала намного лучше, после их побега от отца-тирана, но годы издевательств и побоев не прошли мимо мальчика. Леви с каждым годом все сильнее замыкался в себе и, со временем, стал довольно грубым подростком, который уважал лишь себя и свою мать. Свою маму Леву безумно любил и всегда старался оберегать: стоило какому-либо мужчине подойти к ней, как он тут же начинал сверлить его настолько жутким взглядом, что у незнакомца сразу пропадало всё желание знакомиться с женщиной. Кушель на это не обижалась, так как и сама не особо хотела заводить новые отношения, ведь у неё были любимые сын и брат, хоть и оба со своими тараканами в голове. Все трое любили и дорожили друг другом. Пусть Кенни и Леви часто ссорились, когда первый начинал учить жизни второго, но, к счастью, Кушель прекрасно умела остановить любой конфликт и даже драку. Шли годы и Кенни перестал так часто бывать у своей сестры, потому что завёл себе «друга» Ури. Леви рос, но друзей, из-за его скверного характера, у него почти не было, так что всё свободное время он тратил на тренировки и учёбу. Он был старательным учеником, хоть и не мог найти общего языка с учителями. С матерью они стали разговаривать реже и только по вечерам, когда она возвращалась с работы, чего Кушель было чертовски мало. Прежней близости у них не было и она подумала, что сейчас самое время разобраться со своей личной жизнью и найти кого-нибудь. Всё же через каких-то три года Леви закончит школу и уедет учиться в другой город, а она останется одна. Не то чтобы женщина боялась одиночества, просто ей хотелось узнать каковы на деле нормальные отношения между мужчиной и женщиной, которых она была лишена все эти годы. Вот уже четыре месяца, как Кушель познакомилась с Генри Смитом, школьным учителем и отцом одиночкой. Они безумно понравились друг другу с первого взгляда и оба долго не могли решится пригласить на свидание свой объект симпатии. Сейчас же им не терпелось перейти к более серьёзным отношениям, но оба понимали, что сначала стоит получить одобрение своих детей. И если Генри не переживал насчёт одобрения Эрвина, то Кушель с каждым днём нервничала всё больше, так как даже не могла представить себе реакцию Леви. Ещё раз всё обсудив они пришли к выводу, что будет лучше если первым пройдёт знакомство Леви и Генри, после чего Кушель познакомиться с Эрвином и, лишь после этого, они познакомят мальчиков. И вот пришёл день, который Аккерман безумно ждала и, в тоже время, старалась оттянуть. Возвращаясь домой после очередного свидания женщина старалась подготовиться к нелёгком разговору с сыном. А в том, что разговор будет нелёгким Кушель была уверена, но мысли о счастливой жизни с Генри и его сыном предавали ей сил. — Леви, я дома! — крикнула сыну Кушель, входя домой. Было около девяти часов, в это время Леви обычно уже заканчивал все свои дела и отдыхал, но не сегодня… — Привет, а где ты была? Тебя что-то слишком часто стали задерживать на работе. — с некоторым подозрением спросил Леви, забирая пальто из рук матери и вешая его на вешалку. Он уже полчаса дежурил у двери в ожидании матери. — Об этом я бы и хотела поговорить с тобой, милый. — женщина на секунду замолчала, прикидывая в голове, как лучше преподнести сыну столь неприятную для него новость, — Я была на свидании. — сказала Кушель, не заметив как изменился при этих словах взгляд Леви. — Где, прости? — переспросил Леви, который ожидал подобного ответа меньше всего. Он не мог поверить в это, надеясь что просто ослышался. — На свидании. Да, ты не ослышался. — сказала Кушель заметив раскрытый рот и удивлённый взгляд сына. — Я понимаю, что ты пытаешься защитить меня и не хочешь, чтобы повторилась история с твоим отцом, но я взрослая женщина и хочу найти человека, с которым смогу связать жизнь. Я хочу познать отношения, в которых меня будут любить и уважать. — Ох, вот как, да? И где же ты собираешься найти себе такого идеального мужчину? — Леви, до сих пор не отошедший от шока, едва сдерживался, чтобы не устроить истерику. Слова про любовь и уважения его жутко задели, хоть он этого и старался не показать матери. Ему так и хотелось спросить, чем же его любовь её не устраивает. — Уже нашла. Его зовут Генри Смит, он работает школьным учителем, очень умный и добрый человек. И я понимаю, что судить человека, зная его лишь четыре месяца бестактно, но… — Четыре месяца!? — вскричал Леви, который весь красный от злости, переполнявшей его изнутри. Мысль, что его мама тайком встречалась с кем-то, не столько пугала его, как бесила. Он отказывался верить, что какой-то неотёсанный мужлан касался его любимой матери. — Да, Леви, четыре месяца! — Кушель, подхватившая настрой сына, так же перешла на крик. — И если ты считаешь, что вся моя жизнь должна находиться под твоим контролем, то я могу без угрызений совести сказать, что сейчас ты похож на своего отца! — Что? На отца? — слова Кушель ужасно задели и ещё сильнее разозлили парня. Отец для него был самым худшим человеком на земле, и сравнение с ним сильно его обижало. — Я лишь пытаюсь тебя защитить, в то время как он только гробил тебя. — Ты сам вынудил меня сказать это. Прости, конечно, — Кушель немного смягчилась, увидев реакцию сына. — Просто, прошу тебя, не забывай о моих чувствах. Тебе всего пятнадцать, а ты уже матери указываешь! — последние слова она произнесла подшучивая над Леви. — Не беспокойся, твоё мнение будет учтено. Я как раз хотела сказать, что у Генри тоже есть сын - Эрвин, и он понимает, что в подобных ситуациях решение о начале серьёзных отношений родителя по большей части принимают дети. Генри хочет познакомится с тобой и, если он тебе понравится, я познакомлюсь с его сыном. Потом мы все вместе соберёмся за одним столом. Только не воспринимай его как врага народа, а мысли адекватно! — Хорошо, если он не такой же, как отец, и ты действительно нравишься ему, то я не против. — сдался Леви. — Но при проверке можешь не надеяться, что я буду его жалеть. — Спасибо, милый, — Кушель подошла к Леви и, заключив его в объятия, легонько поцеловала в лоб, — Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю… После этого разговора Леви лежал в своей комнате и переваривал информацию, полученную сегодня. Он ещё многое хотел спросить у Кушель: о времени встречи с Генри, о его внешности и размере зарплаты, но так и не решился. У него даже промелькнула мысль позвонить Кенни и попросить его пробить Генри через знакомых, но он её отогнал. В конце концов, ему не давала покоя мысль о фамилии Генри – Смит, где-то он её слышал, но не помнил где. У него была ужасная память на имена, он даже не запомнил, как звали сына Генри, так что просто перебрал различные имена, пытаясь вспомнить нужное. — Ульям? Нет. Патрик? Тоже нет. Джон? — ему казалось, что он не раз слышал это имя и фамилию, а может даже и был с ним знаком, но никак не мог вспомнить. — Нет, по-моему, оно начиналось с гласной. У… Е.. О… И… Иоганн? Нет, херня из букв какая-то, а не имя. Иван? Нет, он же не Васильев какой-то. Ир… вин? Эрвин, точно!... Ух, блять, это было сложно… Так, стоп! — Леви внезапно подскочил на кровати, шокированный осознанием всей сложившейся ситуации. —Эрвин? Эрвин Смит!? Эрвин, мать его, Смит?! Твою же мать… — обречённо простонал Аккерман, спрятав лицо в ладонях. Только сейчас он до конца осознал, какой пиздец его ожидает в будущем.