От братана к ёбырю

Леви, наконец-то, удалось вспомнить где он слышал это. Эрвин Смит — староста параллельного класса, с которым у них не так давно произошёл конфликт, после которого Леви ещё долго мечтал набить морду этому выскочке. У Леви, как было сказано ранее, не было друзей, но три месяца назад он познакомился с Изабель, одноклассницей Эрвина. Обстоятельства, при которых они познакомились, были несколько необычными. Однажды учитель отправил Леви в туалет, чтобы набрать воды и помыть доску, и там он услышал чей-то плачь, доносящийся из кабинки туалета. — Эй, кто здесь? — спросил он. — Если ты прогуливаешь, то хоть старайся себя не выдавать! — Я не прогуливаю! — раздался женский голос. — Так ты ещё и баба. Что ты забыла в мужском туалете? Так невтерпёж было? — Леви специально начал провоцировать своего незримого собеседника, чтобы тот показался. — Отвали! Делай уже то, зачем пришёл, и проваливай! — сказала она, между слов она не раз делала паузы, всхлипывая и продолжая плакать. — Ну и пойду, сдалась ты мне - истеричка. — Леви не стал давить на неё, да и учитель мог отругать за долгое отсутствие. Он решил разобраться с ней на перемене и, при возможности, даже чем-то помочь. Он ни мог не жалеть плачущих людей, особенно женщин из-за травмы детства. Стоило звонку прозвенеть, как Леви сразу же отправился в туалет, чтобы выяснить причину слёз своей неизвестной собеседницы. Она, к счастью, находилось всё в той же кабинке, судя по закрытой двери. Леви, собиравшийся постучать в дверцу и заговорить первым, вынужден был отложить это на некоторое время, так как в туалет то и дело кто-то заходил. Но стоило помещению опустеть, как девушка сама вышла из своего укрытия, не подозревая, что здесь она не одна. — Куда-то собралась, Плакса Миртл? — с лёгким сарказмом поинтересовался Леви, который стоял облокотившись на стену около двери. Девушка, не ожидавшая увидеть здесь кого-либо ещё, испуганно вскрикнула. — Твою мать, ты что, следишь за мной?! — спросила Изабель. Пусть она и старательно делала вид, что ничего не случилось, и что это не она ревела на протяжении всего урока в туалете, но покрасневшие от слёз глаза выдавали её с головой. Подобный внешний вид вызывал у Леви чувство жалости. — Не матерись, я просто хочу помочь. Что с тобой такого случилось, что ты аж в мужской туалет побежала, вместо женского? — А тебе какая разница, коротышка? — Изабель, сказав это, подошла к двери и собралась было уходить, но Леви прегарадил ей путь, не давая ей покинуть туалет. — Я не отпущу тебя, пока ты не расскажешь в чем дело. — пригрозил Леви. После его слов Изабель больше не могла держать маску спокойствия на лице, её глаза наполнились слезами, и она вновь расплакалась. Ей пришлось вытирать слёзы об рукава своей розовой блузки, что не входила в школьную форму. Леви, увидев как пачкается ткань, дал ей платок. — Держи, а то потом ткань от соли испортится. — Спасибо. — протянула она. Не дождавшись очередного вопроса от Леви, у которого он назревал, она начала рассказывать, всхлипывая и плача. — Меня староста сенсею сдал. Сказал, что я домашку каждый день списываю. — она остановилась ненадолго, сморкаясь в платок.—Сначала при всех одноклассниках на меня орал, а потом и сенсею сказал. Сенсей, как услышал, стал ругаться и вызвал родителей в школу…. — она опять прервалась, всхлипывая от слёз. — Я всего два раза подряд списала, и из-за этого надо сенсею сдавать? — Изабель опять залилась слезами, она продолжала что-то говорить, но что разобрать было невозможно. — Тихо, прекращай уже реветь. Я не понял в чём именно дело? — Леви говорил с ней мягко и уважительно, чувствуя некую горечь при виде её слёз. Он ненавидел когда люди имеющие власть принижали других не за что. Кажется, это был тот самый случай. —Я списывала домашку. Староста увидел, как я это делаю и начал на меня орать. Мол, такая сякая, ничего не делаю, пользуюсь трудами других и выставляю это за своё. — Изабель немного успокоилась. Её боль с произошедшего обратилась в злость. —Списывать - плохо, но мы все это делаем. Я согласен с ним, но кричать из-за этого на весь класс не стоит. — хоть Леви осуждал её поступок, говоря он не ожесточил своего голоса и говорил всё так же уважительно. —Не просто наорал, но и сенсею сдал. Скотина. Как мне это бабушке сказать? Её нельзя беспокоить лишний раз. — она опять залилась слезами. Платок, что был ей дан Леви, стал вмиг мокрым. Смотря на неё Леви растерялся и не знал, что предпринять. Он разделял стороны обоих, и обоих осуждал: Изабель за то, что списывала; старосту за то, что раздул из мухи слона. Но сейчас перед ним была Изабель, мучащаяся от слёз и нуждающаяся в помощи, а не Эрвин. —Хочешь я разберусь с ним? Как этого старосту зовут и где его найти? — Леви решил помочь ей разобраться в этой ситуации. Всё-таки, как будущий судья, он всегда готов надрать зад любому, дабы восторжествовала справедливость! — Эрвин… Эрвин Смит. — Изабель впервые посмотрела в глаза своего собеседника. В них она увидела жалость и сочувствие. Поняв, что её новый знакомый собирается найти обидчика и надрать ему зад, она воодушевилась и перестала плакать. — В 1-5 классе, в конце коридора. — Хорошо, пошли. — Леви вышел из туалета и направился в пункт назначения с решительным настроем. По дороге Изабель окончательно успокоилась и уже не плакала, теперь её волновал лишь защитник в лице Леви. Она не могла понять, почему он, человек знающий её час от силы, заступается за неё. В конце концов она, в силу своей женской природы, надумала, что она ему нравится и с каждым шагом приближения к кабинету эта симпатия в её голове перешла к безответной любви. В двух метрах от кабинета она решилась спросить его имя: — Как тебя зовут? Меня Изабель Магнолия, хотя ты и так это должен зна… — Леви. — буркнул он, не предав большого значения её последнему предложению. — Вот и твой класс. — сказал он и зашёл в кабинет, Изабель пошла за ним. В классе было не много людей, смотря на которых, Леви понял, что не знает как выглядит староста, да и его имя он уже успел забыть. Взглядом он спросил Изабель, кто из этих её обидчик, на что она отрицательно кивнула. — Найл, а где староста пропадает? — спросила Изабель у учеников. — Эрвин-то? А он, кажется, жрать с этой чокнутой пошёл.— сказал Найл. Он играл в приставку, а все остальные, толпясь, смотрели. Видно он был самым крутым из парней в классе, так как у него виднелись мелкие усики на верхней губе, что считается признаком зрелости и уважения у парней. На спрашивающего он даже не взглянул. Услышав ответ, Леви хотел было отправиться в столовку, но проход ему был перегорожен двумя учениками. — Эрвин, ну ты только подумай, и правда невероятно… —сказала ученица в дверях высокому парню. Оба прошли, разговаривая, на свои места. Проходя мимо Изабель парень укоризненно взглянул на неё. Когда оба закончили свой разговор и девочка отошла от парня, Изабель кивнула в его сторону, шепча: «Он». Леви не стал медлить и сел на стул парты находящейся напротив Эрвина. Тот недоумевая посмотрел на него, но увидев рядом заплаканную Изабель, он всё понял и свёл свои широкие брови вместе. — Надо поговорить. — сказал Леви, он подобно собеседнику нахмурился. — О чём? Твои доводы по поводу праведности её действий, да и твоих, если ты за неё заступаешься, я слушать не собираюсь.— его тон был весьма холоднокровным и даже немного злым. — А я тебя и не спрашивал, что собираешься, а что нет. Мне похуй на твоё мнение, но человеку рядом со мной нет. Из-за твоей выходке ей отдуваться придётся перед родителями. — Ей придётся отвечать перед родителями не по моей воле. Так назначил сенсей. Я лишь сделал выговор. — оба были сосредоточены друг на друге, совсем не моргая смотрели в глаза собеседников. Предчувствуя драку, ученики оторвались от приставки и смотрели уже на реальный бой. — Только выговор, а сенсею кто сдал? —взгляд Леви стал ещё более устрашающим. — Он вошёл, когда я отчитывал её. Я не специально стучал. Но это не значит, что я это одобряю. Она сама виновата. Семестр только начался, а мы уже проблем наживаем.— Эрвин оторвал взгляд от Леви, и укоризненно посмотрел на Изабель, произнося последние слова. — Сама виновата? —Леви взбесило это выражение, так часто употребляемое преступниками. — А ты зачем? Если я не ошибаюсь, тебе стипендию дают? А за что? Что б ты мог других учеников подтянуть. — Леви не выдержал и вцепился в воротник рубашки Эрвина. Изабель, зачарованная разговором двух парней очнулась и принялась их разделять. После этого Эрвин уступил Леви и извинился перед Изабель, но он сказал это так наигранно, что Леви ещё долго снилось как он вскрывает ему горло. С Изабель они сдружились, он стал ей помогать с учёбой. Она стала его лучшим другом. «Блять, если Смит-младший такой засранец, то папаша какой?» — подумал Леви, вспомнив выше сказанное. «Надо срочно сказать маме!»— на этой мысли Леви встал с постели и пошёл в комнату Кушель, благополучно забыв о времени, которое перевалило за два часа ночи. — Мам, можно войти? — сказал Леви стоя у её двери. — Я хочу кое-что сказать о сыне Генри. — он прижал ухо к двери, было слышно, как Кушель ворочалась на кровати, просыпаясь, вставала с кровати и включила свет. Позже она открыла дверь сыну. — Леви, ты время видел? Мне завтра на работу, это не могло до утра подождать? Что такого важного ты там хотел сказать? — осыпала она вопросами Леви. Из-за неожиданного подъёма, она была сильно раздражена. — Прости, но это и правда важно. — начал оправдываться Леви, увидев её настрой. — Помнишь Изабель тебе рассказывала, как мы познакомились, что я заступился за неё, когда её обидел староста? Так вот Эрвин и есть тот староста, понимаешь? Эрвин ни за что обидел человека и создал ему проблем. — Правда? Генри говорил, что Эрвин довольно хороший и примерный ученик. Я спрошу у него. — озадачилась она. — Я бы не стал надеяться на слова этого Генри. Думаю, что сынок в отца пошёл. Яблоко от яблони, так сказать. — Леви скосил хитрый взгляд на свою мать, ожидая понимания. — Вот опять ты за своё. Знаешь, надо ещё разобраться в ситуации. Ведь, насколько я знаю твой характер, уверена ты теперь его запугал, что он не посмел тебе возразить. В любом случае, через неделю ты познакомишься с Генри, и постараешься всеми силами понравится ему, как и он тебе. Больше я не собираюсь слушать претензии в адрес человека, которого ты не знаешь. Спокойной ночи! — на последних предложения Кушель не стала жалеть Леви и чуть повысила голос. Ну, её можно понять… «Через неделю? То есть, она на ночь с ним созванивалась? Свидания им, блять, не хватает уже!» — разозлился Леви. Он понимал, что было эгоистично из-за такого её будить, ко всему и злить её когда она уже была готова ему простить эту шалость. Поэтому он отправился спать с чувством вины и, в то же время, с некой гордостью, вызванной будущим превосходством над Генри при их встречи.