От братана к ёбырю

— То есть ты считаешь, что раз женщина твоего отца моложе его на четырнадцать лет, то она разрушит его жизнь? Эрвин, да ты ебанулся… — сказал Майк, лучший друг Эрвина, идя с ним из школы домой. — Да я не… Я же говорил, что я сделал такой вывод только руководствуясь своими знаниями о семье Аккерман. Во-первых, Кушель родила Леви в 16 лет, то есть она не закончила старшую школу, что необычно. Во-вторых, её брат занимается непонятно чем, но, как я понял из рассказа отца, чем-то нелегальным. В-третьих… — Леви поругался с тобой, — перебил его Майк. — Слушай, ты же даже ещё эту Кушель в лицо не видел, не создавай проблему на пустом месте. Может она хорошая, а Леви просто защитил ту девочку, потому что она ему понравилась. Я ради Нанабы и не такое бы сделал… — вспомнив Нанабу, Майк застыл на одном месте, что обычно происходило всегда, когда дело касалось его дамы сердца, даже если и не напрямую. — Боже, как ты жалок. Она же не умерла, только перевелась в другую школу, — сказал Эрвин. Ему всегда были не понятны эти отношения Майка и Нанабы. По его мнению они слишком пеклись друг об друге, что раздражало. — Тебе, человеку не познавшему все прелести отношений, не понять меня, — сказал Майк, пялясь в небо. Вскоре он опустил голову и добавил. — А на счёт этого Леви ты ещё подумай. Я его конечно не видел, но судя по слухам он довольно умный ученик. — Ладно, я подумаю, —отмахнулся Эрвин. Позже, когда Эрвин пришёл домой, он узнал, что Генри встретиться повторно с Леви уже в это воскресенье, то есть уже завтра. Это не огорчило и не обрадовало Эрвина, больше всего его интересовала встреча с Кушель. Он всю ночь думал о ней и Леви, как будет выводить их на чистую воду и доказывать отцу свою правоту. Но Майк был прав, и Эрвин понимал это. Но его не затянувшиеся раны после Джулии были сильнее. Так же, у Эрвина были и проблемы в школе. Он как староста должен был проследить за уборкой территории своим классом, что было очень сложно. Многие ученики, перейдя в старшею школу и почувствовав себя взрослыми, слали филонить от выполнения своих обязанностей, за что попадало Эрвину. Такие ученики даже объединились и придумали себе клуб, чтобы больше филонить и отговариваться от дополнительных занятий делами в клубе. Пока другие махали на них руками, Эрвин объявил им войну. Он читал лекции, жаловался учителям и родителям, заставлял проводить уборку класса и бассейна. Конечно, те ученики в главе с Зиком Йгером уклонялись от уборки и игнорировали все высказывания Эрвина и родителей. Эрвин весь семестр терпел их проделки, пока окончательно не поругался с Зиком, что спровоцировал его на стрелку. В понедельник Эрвин и Зик условились встретиться в заброшенном здании, что находилось далеко от школы. Эрвин изначально не хотел драться с Зиком, лишь попытаться в очередной раз промыть ему мозг и пожаловаться учителю. Но позже, когда Эрвин и Зик договорились о вознаграждении выигравшему, у него появился к этому интерес. По договору, если выиграет Зик, то Эрвин больше не будет ему надоедать, а будет служить ему в качестве раба, но если же выиграет Эрвин, то Зик больше никогда не будет подстрекать других учеников на прогулы и другие злодеяния. И вот сейчас Эрвин идёт к этому разваливающемуся зданию после уроков. Ему не хотелось идти, хоть его и интересовали условия после выигрыша, но ноги шли сами, подчинённые ярости. Дойдя до места он, как и предполагал, увидел Зика в окружении своих «друзей», хотя сам запретил Эрвину кому-либо говорить. Увидев Эрвина, Зик заулыбался и принял вид уже победившего человека, нахально смотря Эрвину прямо в глаза. Эрвин не остался в стороне и всем своим видом начал показывать свой решительный настрой, снимая пиджак и рубашку. Зик тоже начал раздеваться, дабы показать сопернику своё накачанное тело. Все уже были на готовые, но никто не решался начать первым. Ревущая толпа, требуя хлеба и зрелищ, толкнула Эрвина к Зику, что тот чуть ли не упал. Воспользовавшись моментом, Зик подставил кулак летящему на него Эрвину, которому он пришёлся в печень. В глазах сразу же запылали искры, а всё тело задрожало от боли. Эрвин уже пожалел, что ввязался в это, но отступать сейчас было бы вышей глупостью. Потому он разогнулся, перехватил надвигающийся кулак Зика и заломил ему руку, толкнув на землю. Теперь шла очередь Зика, он закричал от боли в руке так, что все наблюдатели побледнели, боясь что с главарём случилось что-то серьёзное. Но в следующею секунду он уже освободился от рук Эрвина и задвинул кулаком ему в лицо, попав в губу. Эрвин опять потерял бдительность, и за ударом в лицо ему последовал сильный удар в пах. Он упал на землю скуля, давая другим смеяться над собой. Зик, потирая руки, уже собрался праздновать победу, пойдя надевать рубашку, но атака Эрвина его остановила. Эрвин ударил Зика в глаз со всей силы, мстя за разбитую губу. Зик опять бы упал на землю, но рука Эрвина его перехватила, для того что бы Зика было легче ударить в живот. После этого удара Зик скрючился на земле и тихо сказал: «Иди на хуй, Смит. Я сдаюсь». Все зрители подбежали к обезоруженному Зику, пока Эрвин улыбался окровавленными губами, в то время как его голова разрывалась от боли. Все уже начали расходиться, а Эрвин всё стоял, светя торсом. Единственное, что заставило его проснуться посреди заброшенного здания, так это подлетевшая откуда-то с боку Ханджи. Она начала на него ругаться и проклинать Зика, но Эрвин её даже не слушал, лишь принимал от неё таблетки и подставлял лицо под пластыри. Эта история для него закончилась. *** Генри, придя домой, даже не заметил разбитую губу своего сына. Он увидел это только утром, хорошенько отругав сына. Но он был рад, ведь его вторым везением было узнавание точной даты встречи с Кушель — эта среда. Так как ни Эрвин, ни Генри ничего не знали в уборке и готовке, то было решено провести вечерний ужин в ресторане на припрятанную заначку Генри. Теперь единственное, что им нужно было привести в порядок, так это себя. Генри никогда не заморачивался своим внешним видом и всегда ходил на свидания с Кушель в своей рабочей одежде: жилетка и потрёпанные штаны с рубашкой. В отличии от отца, Эрвин всегда следил за своим внешним видом, и перед встречей он заставил отца надеть смокинг, а сам же облачился в белоснежную рубашку с синими брюками. Мало того, Эрвин, дабы не святить своей разбитой губой, замазал рану тональным кремом, что остался у него от бывшей девушки, как он говорил. Семья Смитов договорилась встретиться с Кушель в 17:00 около ресторана, но из-за сборов они сильно припозднились. Эрвин не спешил потому что думал, что у женщины теперь такие же проблемы и она сама опоздает, но не тут то было. Кушель, не любившая опаздывать, пришла даже раньше назначенного времени, о чём вскоре пожалела, ведь июльские вечера не такие уж и тёплые. Первое, с чего началась встреча с Кушель, были с извинения Эрвина и Генри за опоздание. Кушель сильно смутилась, когда двое мужчин начали кланяться перед ней, даже не сказав приветствие. Позже Генри представил Эрвину Кушель, а ей его. Эрвин поприветствовал даму, на что та одарила его тёплой улыбкой, понравившейся Эрвину. После приветствий и комплиментов друг другу по поводу вешнего, они отправились в ресторан. Ресторан был не дорогим, но уютным с красиво украшенным залом и приятной не надоедающей музыкой. Когда официант предложил гостям сделать заказ, Эрвин подумал, что Кушель разойдётся и закажет самых дорогих блюд, но этого не произошло. Она долго листала меню и заказала самые маленькие и недорогие блюда, так что Генри пришлось даже уговаривать её взять что-нибудь ещё. Пока они ждали заказ, Эрвин попытался завязать с Кушель обычную беседу, спросить её о хобби и работе, прошлой жизни и т.д. На вопрос о хобби она ответила не задумываясь. Кушель рассказала что занимается разными видами рукоделия от вышивки до шитья. Так же она указала, что платье, которое сейчас на ней, сделано вручную, что сильно впечатлило Эрвина. На вопрос о работе, она тихо ответила, что работает продавщицей в магазине. Было видно, что ей стыдно. Весь остальной вечер прошёл с разговором Кушель и Генри, так как с Эрвином у неё не нашлось общих тем. Хоть они и немного говорили, но Эрвин уже успел отметить, что Кушель довольно красивая и порядочная женщина. Хоть она и немного зарабатывает, но одевается она со вкусом и явно следит за собой. Так же, она скромная и не глупая, отсутствие обучения в старшей школе на ней никак не сказалось. В общем, она оказалась полной противоположность, того какой её представлял Эрвин. Когда вечер уже близился к концу Генри очень сильно не захотел расставаться с Кушель. Он предложил продолжить вечер, пойдя в парк, но Эрвин отказался. Он не хотел продолжать слушать романтичные разговоры отца с Кушель, от которых он периодически скрывался в туалете. Потому он предложил разделиться, чтобы Кушель с Генри пошли в парк, а Эрвин домой. Услышав предложение Эрвина, Кушель начала отговаривать его, но Генри, поняв что Эрвину скучно с ними, остановил её и дал Эрвину деньги на такси. После расставания с «родителями», Эрвин не поехал в такси, а пошёл домой пешком, дабы подышать свежим воздухом. На улице было уже темно, но дорожные фонари хорошо освещали дорогу, будто и вовсе был день. Он шёл не спеша, наслаждаясь каждым проделанным шагом. Людей не было, поэтому никто не мешал его спокойному шагу. Лишь пройдя половину пути, он столкнулся с одним парнем, выходившем из-за поворота. — Простите, я вас не заметил, — начал извиняться Эрвин. — Да ничего. Я просто устал, не видел куда шёл, — сказал незнакомец, отряхивая рукав. Оба были вежливыми джентльменами, но стоило одному всмотреться в лицо другого, как он воскликнул. — Ах, уёбок. Это ты! Эрвин сначала не понял в чём дело, но посмотрев на чёрные волосы невысокого парня, он спросил. — Леви? Как ты тут оказался? — Я с тренировки иду, а ты, как я понимаю, с встречи с моей мамой? А где Генри? — Леви посмотрел за спину Эрвина на улицу по которой тот шёл, но там никого не оказалось. — У них с Кушель продолжился романтический вечер, — сказал Эрвин. После встречи с Кушель он теперь совсем по-другому стал смотреть на Леви. Теперь он хотел разобраться в ситуации. — Твоя мать очень хорошая женщина, прекрасная пара моему отцу. Думаю, они продолжат встречаться и вскоре перейдут к более серьёзным отношениям. Значит нам следует разобраться в отношениях между нами, дабы позже не вставлять им палки в колёса. — Да, надо. Но очевидно, что каждый из нас не считает, что он не прав. Ты думаешь, что просто выполнил свои обязанности старосты, а я защитил невинного человека. Так что, этот конфликт не разрешим, — заключил Леви и собрался уже уходить, как Эрвин остановил его. — Невинную? Будто её заставляли прогуливать и не носить школьную форму, — сказал Эрвин с ноткой презрения. — Что? Прогулы? Она мне сказала, что ухаживала за бабушкой в это время, а остальным не говорила, так как боялась, что над ней будут смеяться. На счёт формы, она ходила в форме средней школы потому что на новую не хватало денег, а позже ей мать прислала из Токио деньги, и она её купила, — заступился Леви за Изабель. Он был единственным, кому она сказала о разладе в своей семье. — Что? Я же видел, как она общалась с Зиком. Я думал, что это он её надоумил… Тогда о чём они говорили? — спросил Эрвин. И правда, в самом начале семестра, когда его только что назначили старостой, он видел как Зик общался с Изабель, которая ему приветливо улыбалась. — Зик? Что ещё за Зик? — нахмурился Леви. — А этот не тот, про которого слухи ходят о том, как он с тобой дрался? — Да, он. — Ох. О чём там разговаривала Изабель с Зиком, я не знаю. Главное, что их кроме того разговора больше ничего не связывает. Как я уже сказал, она пропускала не по-своей вине, — сказал Леви. Он знал о чём разговаривала Изабель с Зиком, но он и так уже сказал много чего лишнего на её счёт. — Прости, я не знал, что у неё была такая причина. Она могла мне просто сказать, в этом нет ничего постыдного, — по лицу Эрвина и правда можно сказать, что ему стыдно за свой поступок. — Я не могу тебе разбалтывать, то что она мне сказала по секрету. Пойми, на то были причины, — Леви, подобно собеседнику, тоже принял виноватый вид. Он сожалел, что не сдержал свою агрессию и поступил импульсивно, но признавать это он не хотел. — Лучше расскажи, как это ты с переломанным ребром и сломанной челюстью победил Зика, — саркастично сказа Леви. — Он так сказал? — Ага, вот идиот. Ты бы только знал сколько версий напридумывали. Андерсен отдыхает, — посмеялся Леви. — Серьёзно? Теперь точно прибавили, что кто-то из нас сделал сальто или отпрыгнул от стены, — засмеялся в ответ Эрвин на кивки Леви. На самом деле обоим не было так уж смешно, это была лишь разрядка после серьёзного разговора, который заставил пересмотреть взгляды обоих на счёт друг друга. После они немного поболтали и отправились домой в хорошем настроении.