От братана к ёбырю

Кушель и Генри познакомились при довольно необычных обстоятельствах. Как говорилось ранее, Кушель работала продавцом в магазине. Однажды, перед закрытием магазина, в него ворвался вооружённый грабитель, требовавший денег из кассы у Кушель. Женщина так сильно испугалась, что не могла и пальцем пошевелить, не то чтобы отдать выручку грабителю. Преступник, заметив оцепенение продавца, сделал контрольный выстрел в потолок, дабы, наконец, получить желаемое. Да, Кушель он привёл в чувства, и она уже была готова прибавить к деньгам из кассы свои личные, но выстрел в потолок был также слышен и снаружи, где привлёк внимание прохожих. Первым, кто вызвался помочь сотрудникам магазина, был Генри. Он ворвался в магазин и попытался вразумить грабителя, что оказалось бесполезным. Поняв это, он выждал момент, когда преступник опять сорвётся с криками на медленного продавца, и набросился на него, выхватив пистолет. К этому времени на улице кто-то уже вызвал полицию, что скрутила грабителя и увезла в участок. После самого ограбления Кушель и Генри мало общались, ближе они стали только после суда над тем преступником. Сначала попили чай в кафе после суда, позже случайно встретились в магазине, на работе Кушель, а затем и вовсе открыто признались в симпатии друг другу. Таких подробностей их знакомства не знал ни Эрвин, ни Леви. Как и то, что после окончания ужина Генри с Кушель пошли вовсе не в парк на прогулку, а отправились в ближайший отель для совершения серьёзного шага в отношениях, который она давно оттягивали. — Эрвин тебе рассказал о его соре с Леви? — спросила Кушель, лежа на широкой груди Генри и поглаживая его рельеф на животе. — Да. Он утверждал, что прав и ничего не сделал плохого по отношению той девочки, лишь выполнил свои обязанности старосты. Но, как мне кажется, что они либо не поняли друг друга, либо виноват Эрвин. Ко второму я склоняюсь больше всего, — сказал Генри, поглаживая плечо Кушель большим пальцем. Ему безумно нравилась их настоящая близость, нравилось поглаживать бархатистую кожу Кушель, внимать её запах, а главное смотреть на неё с близкого расстояния. Генри от Кушель отделяли двадцать пять сантиметров от её макушки до его. Это приносило некий дискомфорт обоим, они не могли нормально поцеловаться, ибо Генри проходилось неестественно прогибаться, для достижения губ возлюбленной. А сейчас она была так близко, можно было задушить поцелуями без вреда спине Генри. — Почему ты так уверен, что виноват именно Эрвин? У Леви характер тоже не сахар, — удивилась Кушель. При встречи она составила об Эрвине самое наилучшее мнение, без разу сравнивая его с Леви. Потому слова Генри о виновности солнышка-Эрвина, в чём-либо сильно удивляли её. — Как мне говорил Леви, что Эрвин ни за что обидел человека. Но я думаю, что он сильно утрировал на счёт этой ситуации. Не знаю, как было на самом деле, но мне кажется, что Эрвин вряд ли бы стал злоупотреблять своими полномочиями старосты. — Ох, если бы было так… — уставился в потолок Генри. — Я не хочу сказать, что Эрвин злоупотребляет своими полномочиями, скорее правильней сказать, он одержим ими. У Эрвина сильный характер руководителя, который не допустит каких-либо осечек. Такая черта совсем не плохая и она ему пригодится в будущем, но сейчас он всем со своими принципами и титулом старосты всем мешает. Он хочет, что бы все в его классе по струночке ходил, и готов он достичь этого результата любыми способами. Например, позавчера он подрался с неприлежным учеником, что подстрекал других на прогулы. Идиот… — Ни фига себе…— Эрвин-солнышко падал в глазах Кушель. — А он победил? — Конечно же, да! — вскрикнул Генри, даже в таком гнусном деле он гордился за выигрыш сына. — И что, теперь ему в наказание не предупредишь о остановке в отеле, из-за сильного дождя или пробок? — Кушель попыталась разредить обстановку и намекнуть на продолжение их вечера, что перетекает в ночь. — Взрослый уже, раз на стрелки ходит, сам догадается. — Генри навис над маленькой Кушель и вовлёк её губы в нежный, перетекающий в страстный, поцелуй. Леви Кушель тоже не позвонила… Утром вернувшимся родителям был устроен большой скандал, особенно Кушель. Леви был сильно рассержен на мать, что доказал ей своим выговором сделанными им с порога. Эрвину же повезло меньше, как только он собирался сказать, что-либо отцу, тот затыкал его напоминанием о недавнем проступке Эрвина с дракой. В тоже время ни Леви, ни Эрвин не противились близости двух родителей, им было обидно за игнорирование им простого телефонного звонка с двумя-тремя словами об их отсутствии этой ночью. *** В четверг, на следующий день после встречи Эрвина с Кушель, у обоих ребят в школе начались летние каникулы. У каждого из них были свои планы на этот долгожданный месяц отдыха. Леви, как обычно хотел провести каникулы дома, изредка отвлекаясь на тренировки и прогулки с Изабель. У Эрвина с Генри были совсем противоположные планы, они собирались весь месяц провести в дороге по разным городам, осматривая достопримечательности. На этот раз они с отцом собирались поехать на знаменитую гору Фудзияма и пройти походим по лесам Хонсю. Эрвин ждал с нетерпением этой поездки: отчитывал дни, по-нескольку раз составлял список вещей в дорогу, постоянно теребил отца с датой поездки и каждый раз перед сном представлял, как едет на переднем сиденье авто, разговаривая с отцом о прошлых поездках, и читает книги в палатке, слушая как дождь постукивает по её ткани. Но к сожалению Эрвина и счастью Генри с Кушель, двое взрослых в первую ночь своей близости построили совсем другие планы на летние каникулы своих сыновей, а именно поехать на Фудзияму всем вместе. Леви был в ахуе… — Какая Фудзияма? Тебе дома плохо, что ли, захотелось жопу поморозить? — спросил Леви у собирающей чемоданы матери. — Тебе лишь бы дома посидеть, на улицу вообще не выходишь, — разозлилась Кушель. Весьма необычная бледность Леви волновала не только её, но и ещё любопытных соседок, что при каждой встречи набегали на неё с рекомендациями о лечении анемии, язвы и геморроя у её сына, к которому просто не прилеплялся загар. — Тут такой шанс появился, Генри как благородный мужчина предложил нам вместе с ним и Эрвином отправится в их ежегодное путешествие, чтобы: вместе высокую гору в Японии, сходить в поход по лесам Хонсю и наконец, таки выяснить все отношения с Эрвином и сблизиться с ним – а ты хочешь дома посидеть. Короче, никаких ответов кроме «да» я не принимаю. Собирай вещи. — Ну мам… — наигранно сказал Леви. — Заткнись и помоги мне уложить мои платья в серый чемодан, — грозно скомандовала Кушель своему сыну, указывая на серый чемодан. Сама же она пошла, запихивать утюг в красную сумку. Кушель первый раз в жизнь ехала куда-то в путешествие, поэтому не знала, сколько и чего брать. *** Поездка была назначена на утро воскресенья, но из-за долгих сборов Кушель, они смогли выехать только в обед. До Фудзиямы из Киото пять часов езды на машине, что гарантировало затекание всех конечностей, в том числе и ушей, вынужденных слушать любовный трепет между Кушель и Генри на передних сиденьях. Эрвин, уже столкнувшийся с нудными разговорами взрослых в ресторане, заранее взял с собой трое наушников и скачал два гигабайта музыки и фильмов. Леви же ещё не был ознакомлен с ванильными речами Генри Кушель, потому подготовился не так уж тщательно, он взял с собой свои любимые книги, что не сможет читать под заигрывающий смех матери, и старенький плеер с двумя-тремя песнями. Нахождение с влюблённой парой в одной машине и правда оказалось невыносимым. Генри рассказывал Кушель о своих прошлых поездках, пытаясь максимально красочно описать все составляющие прошлых путешествий, из-за чего его рассказы становились скучными всем кроме Кушель. Леви даже успел задремать на заднем сидении вместе с Эрвином на пол часа, слушая низкий хрипловатый голос Генри. Он бы поспал до самого конца догори, но к сожалению его разбудила Кушель, предлагая перекусить. Она выдвигала эти предложения каждые пятнадцать минут, что надоедало Эрвину, которому из-за этого приходилось постоянно вытаскивать наушники из ушей. Масло в огонь ещё подливали пробки из торопящихся на отдых людей, таких же как и они. В итоге, проехать в отель они смогли только под вечер, сразу же рухнув в постель. Номера, заказанные Генри, были с двумя односпальными кроватями и одной двуспальной. Конечно же, Леви с Эрвином досталась комната с двумя кроватями, что, судя по цене и виду отеля, не предназначались для сна. Эрвина не очень заботил внешний вид и плотность матраса, потому он усталым грузом упал в постель, игнорируя врезающийся пружины в живот. Леви же посмотрел на эту безобразную для него картину и принялся вычищать грязный матрас всеми сподручными средствами. Эрвин, смотря на попытки Леви привести своё спальное место в надлежащий вид, почти не смеялся в голос. Было очень забавно наблюдать за тем, как Леви Аккерман, сильный и непогодам серьёзный человек, бегает вокруг матраса с отвращённым и одновременно испуганным взглядом, пытаясь его почистить с минимальным контактом с ним. Эрвин и сам не заметил, как провалился в сон, наблюдая за бурчащим Леви. Утром он проснулся от непонятного дискомфорта в спине, как оказалось это был не снятый им в самом начале рюкзак, который после переворачивания Эрвина на спину сильно мешал ему. Дав глазам привыкнуть к свету, Эрвин привстал, снял рюкзак и поспешил встать с кровати. Но только он поставил ноги на пол, он наткнулся ногой в что-то, а после услышал гору непонятных сонному организму ругательств. Это был Леви, что в час ночи бросил все попытки почистить постель и лёг на пол. Заснуть у него не вышло, так как грязный пол не давал ему покоя, потому он всю ночь прочитал книгу, что стало причиной его помятого и усталого вида с кучей нервов. После пробуждения и удара Эрвина по ноге, оба пошли в родительский номер, чтобы всем вместе позавтракать, ибо за всю еду и воду отвечала Кушель, что везла все продукты из Киото в чемодане. Но, простучав все руки о дверь, парни поняли, что родителей нет в номере и они находятся неизвестно где. С бессонной ночи у Леви сильно расшумелся кит внутри живота, он сильно хотел есть. Не желая больше терпеть голод Леви предложил Эрвину вместо того, чтобы сидеть в своём номере и ждать родителей, сходить и спросить у ресепшена о выходе или входе их родителей в мотель. На ресепшене толком ничего не сказали о местонахождении их родителей лишь то, что они ночью просили поменять бельё. Также какая-то женщина бальзаковского возраста, услышав разговор парней с администратором, сказала, что они зря приехали в этом году на гору Фудзияма, ибо этот месяц будет дождлив и непригоден для путешествий на горы. Расстроившийся от новости об отмене похода на Фудзияму Эрвин и крайне голодный и злой Леви отправились себе в номер, громко топая ногами и сшибая всё на своём пути. Придя в номер, пыл Эрвина немного спал, и злость переросла в грусть о неудачной поездке. Он чувствовал, что всё настроено против него: неожиданное добавление в запланированную поездку Кушель и Леви, пробки в пути, а теперь ещё и плохая погода на весь месяц. Он хотел было повернутся к Леви и поныть ему о всех позах, в которых его нагнула жизнь за последние два дня, но посмотрев на него его намеренье поныть быстро исчезло. Эрвин поймал себя на мысли, что с начала поездки и до настоящего момента он впервые посмотрел Леви в лицо, которое сейчас выглядело ужасно от бессонной ночи и голода. — Леви с тобой всё в порядке? Если ты очень сильно хочешь есть, я могу сбегать в магазин и что-нибудь. Правда до ближайшего магазина идти полчаса, и денег у меня не особо много, но это будет хоть чем-то. А то ты сейчас ужасно выглядишь. — Предложил Эрвин, ощущая себя старшим братом. — Вообще-то я всегда так выгляжу, — немного обиделся Леви на замечание о его внешности. — Не беспокойся обо мне, мама с Генри рано или поздно придут и покормят нас. Черт, в этой ситуации мы будто младенцы какие-то. Ждем, пока взрослые придут и покормят нас с ложечки. Эрвин негромко посмеялся в ответ на высказывание Леви. Пропажа родителей начинала пугать Эрвина, что в его голову начали залезать всякие мысли о судьбу двух взрослых. Например, как его отец, не дождавшись пробуждения ребят, решил показать Кушель местность и попал в аварию. Или о том, как Генри с Кушель, не зная о плохой погоде, отправились посмотреть на гору и упали с обрыва. С каждым разом его идеи становились всё бредовее и отдалялись от законов логики. Поток бурлящих мыслей был остановлен двумя-тремя стуками об дверь номера. Пришли Кушель с Генри. Как оказалось двое родителей пошли в магазин купить одноразовой посуды и из-за скалистой местности немного заблудились. Кушель, как только увидела Леви, начала запихивать сыну в рот всю имевшуюся в запасе еду. Генри же обрадовал Эрвина новостью, что сегодня в ночь они выйдут в поход на два дня, а после отправятся на горячие источники. Эрвин чуть ли не визжал, как девочка. *** Все четверо вышли из мотеля в пять вечера, как только закончили все сборы снаряжения. В это время, как и говорил та женщина, начали собираться тучи. Генри попросил всех спутников поторопится дойти до назначенной им на карте точки и разложить палатки. Эрвин шёл и ориентировался по карте лучше всех, особенно лучше Леви, который хотел прилечь на каждом удобном камне, завернуться в одеяло и засесть в телефоне, просматривая всякую хрень. Когда они дошли до места назначения, было уже восемь, и тучи, собирающиеся на их пути, стали испускать ливень. Они кое-как организовали себе ночлег под дождём и крылись в палатках: Генри с Кушель, Эрвин с Леви. Как только двое парней оказались в палатке наедине, Леви, как и задумывал на протяжении всего пути, зарылся в спальный мешок с телефоном, как и Эрвин, не знающий чем заняться от скуки. Так прошла ещё одна ночь. Утром дождь прекратился, но вот размокшая земля после него осталась. Генри намеривался пройти глубже в лес и остановиться у одного небольшого водоёма, но теперь, из-за размытой дороги, дойти туда вчетвером было не возможно. Эрвин, не находивший себе места из-за отмены похода на водоём, предложил разделиться по два человека и пройти по узким, мало истоптанным тропинкам. Генри поддержал его идею и разделил весь «отряд» на знакомую нам комбинацию: Генри-Кушель, Эрвин-Леви. Мальчики отправились по указанной на карте Генри тропе, что проходила через множество склонов и оврагов, как и все здесь. Так как, идти Эрвину с Леви предстояло, по меньшей мере, два часа, Эрвин решил завязать со спутником небольшой диалог. — Как ты сдал экзамены? — спросил Эрвин. — Почти все свыше 87 баллов, кроме истории. Её я сдал на 98 баллов, — холоднокровно сказал Леви, будто повторял эти фразы в тысячный раз. Ради приличия он решил задать спутнику тот же вопрос. — А ты как сдал? — Почти так же, только вместо истории хорошо сдал математику с физикой и химией, — так же безучастно ответил он. — А тебе за драку баллы не сняли, или так как ты староста, то всё дело замяли? — Да нет. О драке никто из учителей не знает… А при чём тут факт о том, что я староста? — насторожился Эрвин. — Не куксись, я не в обиду сказал. Просто читал немало историй, где старостам прощают довольно серьёзные поступки, дабы не портить имидж школы. Может это выдумка конечно, но кто знает, всё может быть. — Задумался Леви. — Да такое может быть, если у ребёнка есть связи, конечно. К сожалению, сейчас нет ничего честного в мире… — задумался Эрвин. — Да, поэтому я хочу стать судьёй. — Гордо сказал Леви. — Хах, кем? Судьёй? Я бы посмотрел на это, — рассмеялся Эрвин от мысли, как Леви будет сидеть на судейском кресле с подушкой на сиденье и кричать на всех, чтобы его заметили. — Ты что ржёшь? Ты бы не портил со мной связи дружок. — Леви дружественно легонько толкнул Эрвина, но из-за размытой дороги этот невинный толчок стал уж совсем не дружественным. Эрвин не смог удержать равновесие и упал со склона, на который они забирались беседуя. Увидев, как Эрвин падает, Леви схватил его за руку, но его маленькое тело не смогло удержать семьдесят килограмм Эрвина, и он упал. Леви сольно испугался и поспешил достать Эрвина упавшего с высоты пяти метров и испытавшего на себе ветки всевозможных деревьев. Подобраться к нему с тропинки было почти невозможно, поэтому Леви пришлось возвращаться назад, что осложняло поиск Эрвина. К нему он смог добраться только через полчаса, немного заблудившись в деревьях. Найдя его, Леви потерял дар речи, всё лицо Эрвина было исцарапано ветками, а из руки сочилась кровь. — Эрвин, ты как? Чем я сейчас могу помочь? — Наверно ничем… Кажеться, я сломал руку…