Round round baby

Джиен вертится на раскаленных простынях. Снова и снова прокручивает в голове поцелуй Сынхена, его «теперь ты поймешь», и прячет пылающее лицо в подушке. Если быть совершенно откровенным с самим собой, мог ли он понять интерес Сынхена раньше? После того, как узнал, что тот – гей? Эта четко выдержанная дистанция, якобы нелюбовь к чужим прикосновениям, которая, если присмотреться, из всех близких людей распространялась только на Джиена. Возможно ли, что Сынхен специально старательно отгораживался именно от него? Джиен с отчаянным стоном поворачивается на другой бок. Слишком много мыслей крутится в голове. Он даже подумывает поговорить об этом с Дэсоном, как с человеком, который в курсе, но в итоге решает, что это слишком личное. Для Сынхена – в первую очередь, и он не в праве что-либо разглашать. Вот так, по итогу третьей бессонной ночи он и оказывается под дверью в комнату Сынхена. «спишь?» Сынхен, жмурясь от яркого света экрана, перечитывает сообщение еще раз. Перепроверяет отправителя. «Нет, вроде.» «я зайду?» «Кто-то запрещает?» Джиен убирает телефон в карман толстовки и, вздохнув, приоткрывает дверь в темную спальню. Кровать белеет в полумраке. Квон неуверенно, боясь на что-то наступить или споткнуться, доходит до неё и присаживается на край. - Я хочу с тобой поговорить, - начинает Джиен. – Только сначала, пока я не опозорился, скажи: ты меня поцеловал, чтобы я от тебя отвязался, или … по какой-то другой причине? Сынхен возится, садится, прислонившись спиной к изголовью кровати. - Второй вариант. В большей степени. Джиен кивает, хоть в темноте это едва ли видно. Он знал это почти наверняка, но все же должен был уточнить. - Я долго думал по поводу того, что на самом деле является для человека неприемлемым, а что – только следствие воспитания и навязывания. Как думаешь? - Я много как думаю, - осторожно отвечает Сынхен. – Но не понимаю, к чему ты клонишь. - Ну да, - Джиен нервно облизывает губы. – Я к тому, что еще несколько дней назад сама мысль о том, чтобы встречаться с парнем, для меня не существовала. А теперь мне кажется, что, если заменить абстрактного парня на тебя, то из этого может что-то получиться. - Джи, - голос Топа становится гораздо более хриплым, чем обычно. – Ты понимаешь, что городишь? - Да, - Квон подается к нему, забираясь на постель с ногами. – Я не говорю, что готов прямо сейчас заняться с тобой сексом, но, если подумать, то объятия и поцелуи не вызывают никакого негатива. - Джи… - Нет, я серьезно. Как думаешь, стоит попробовать? - Знаешь что, Квон. Шел бы ты со своими экспериментами. Это не смешно. - Не смешно, - подтверждает Джиен. – А кто смеется? – подбирается по постели еще ближе к Топу. – Сынхен, давай попробуем? - Как ты себе вообще это представляешь? - Ну… Давай начнем с малого? Можно я останусь спать здесь? - Ладно, - медленно отвечает Сынхен. Джиен улыбается и вытягивается на кровати, дожидается, пока Чхве ляжет рядом, и придвигается ближе. Слышит, что тот затаил дыхание, и ему становится не по себе. - Обними меня, - просит Джиен, и сам обнимает первым. От того, с каким напряжением Сынхен прижимает его к себе, хочется горестно вздыхать от злости на свою слепоту. Квон возится, устраиваясь удобнее. – Спокойной ночи. *** Джиен просыпается от того, что его медленно и нежно гладят по волосам. - Хен? - бормочет он. - Я как-то надеялся, что все окажется сном. - Ты, - напрягается Сынхен. - уже жалеешь? - Нет, - Джиен пугается и окончательно просыпается. - Я не это имел в виду. Прости. Квон приподнимается и заглядывает Сынхену в глаза. - Я тут думаю, - задумчиво рассматривает его Джиен. - Поцелуй меня? Взгляд Сынхена мечется по лицу Джиена, перемещаясь с глаз на губы, потом на нос, подбородок, снова губы. - Да брось, я же не прошу лишать меня девственности, - улыбается Квон и придвигается ближе. Обхватывает лицо Сынхена ладонями и целует сам. Сынхен удивленно выдыхает под его губами, и, наконец, выходит из ступора. Обнимает, отвечает на поцелуй, и Квон чувствует, насколько Сынхену это нравится. Джиен зарывается пальцами в его волосы, поглаживает кожу и отмечает, что целоваться с Топом гораздо интереснее в плане ощущений, чем засасывать какую-нибудь чикулю. Чхве не просто замирает, покладисто позволяя себя ласкать, он активно отвечает и в какой-то момент даже перехватывает инициативу. Джиен отстраняется, тяжело дышит, глядя в посветлевшее Сынхеново лицо, потом еще раз коротко целует его губы и выползает из постели. - Так недолго и соблазниться. *** Это похоже на щелчок пальцами, как будто кто-то враз изменил все настройки его жизни. Джиена клинит конкретно. Он никак не может нацеловаться и наобниматься с Сынхеном, тем не менее не переступая некий незримый, но непреодолимый внутренний барьер. Где-то на краю сознания он понимает, что со стороны его поведение смахивает на понты давно не невинной девушки, изображающей из себя девственницу, но ничего не может поделать. - Прости, - в очередной раз шепчет он, мягко убирая руки Топа из-под своей футболки. Тот только вздыхает и подчиняется. Сынхен вообще ведет себя слишком покладисто. Квон запоздало начинает понимать, во что может вылиться его неожиданное предложение. Для группы вообще и в особенности для Топа. - Я готов ждать, - уверяет его Сынхен, но Квону отчетливо слышится разочарование. Он обнимает его, вжимается всем телом и в очередной раз обещает себе как-то это все разрулить. *** Но ситуация только накаляется. Джиен – здоровый парень со вполне здоровыми мужскими реакциями, и в один из моментов голос разума перекрывается действием коктейля из гормонов, впрыснутых в кровь. Квон чувствует такие привычные уже губы на своих губах, горячее дыхание на шее, и, неожиданно, легкое касание ладони к своему паху, к напряженному члену под тонкой тканью. Джиен пораженно замирает, чувствуя, как голову покидают все мысли, кроме одной. Сильнее. Кажется, он говорит это вслух, потому что касание становится ощутимее. Квон откидывается на подушку и закрывает глаза. Протяжно стонет на выдохе, инстинктивно выгибаясь навстречу движениям. У Сынхена едет крыша. Он никак не может поверить, что Джиен ему позволил. Топ ласкает его через ткань клетчатых пижамных штанов и боится сделать что-то не так, вспугнуть или оттолкнуть. Двигается ближе и позволяет себе то, что давно хотелось: касается губами Джиенового уха, перебирает языком мелкие золотые сережки, посасывает. Джиен дрожит, одновременно пытается втянуть голову в плечи и подставиться под ласку. Обычно ласкает – он, и добивается разрешения на близость тоже он сам. Участвовать в процессе в другой роли – совсем непривычно и волнительно. Он вдруг представляет себя со стороны – лежит зажмурившись и руки едва не по швам – и ему становится очень смешно. Едва не до истерики. Сынхен хмурится, когда Лидер заходится беззвучным хохотом, убирает руки, отодвигается. Ему совсем не смешно. - Хен? – Джиен моментально трезвеет, ловит Топа за руку, тянет обратно к себе. Переворачивается на бок, чтобы удобнее было смотреть ему в глаза. – Прости, я не над тобой смеюсь. Правда. Это я сам, такое бревно – даже совестно. - Джи… Я могу продолжить? – Сынхен неотрывно смотрит на его губы, и в черных глазах Джиену видится такое, что заставляет его нервно сглотнуть. - Д-да, - запинаясь говорит он. – Только я хочу что-то делать для тебя. Но не уверен, как… - Это просто, - голос Сынхена звенит от напряжения. Рука снова возвращается на Квонов пах, и Лидер вздыхает. – Делай то же самое, как когда ласкаешь себя. Покажи мне, как ты ласкаешь себя… Джиен прерывисто вздыхает, закусывает губу и показывает. Он осторожно ныряет Сынхену в штаны, не приспуская, потому что все еще смущается. Но так совсем неудобно, и Квону все же приходится стащить их ниже. Стоит ему коснуться горячего члена пальцами, как Сынхен с тихим рыком сгребает его в охапку и крепко прижимает к себе, спрятав лицо где-то в изгибе шеи. - Сынхен? – Джиен не понимает такой реакции. - Пожалуйста. Только не останавливайся. Джиен утыкается лицом во встрепанную темную макушку и увереннее сжимает ладонь на чужом члене. Он размеренно двигает рукой, пытаясь подобрать оптимальный ритм, и сбивается лишь раз – когда Сынхен снова начинает ласкать его. Лежа на сбитой постели, тесно прижимаясь друг к другу, деля на двоих страсть и застарелую укоренившуюся потребность, они изменяются сами и меняют привычный уклад жизни так, что его уже не сделать прежним. Чувствуя, что вот-вот кончит, Квон жадно впивается в губы Сынхена, глухо стонет, содрогаясь в спазмах удовольствия, и остро чувствует, как из пульсирующего Сынхенова члена в его ладонь толчками выплескивает горячая вязкая жидкость.