Round round baby

Два месяца спустя Дэсон становится первым человеком, связанным с агентством, кому удается дозвониться до Сынхена. - Хен? - с надеждой спрашивает парень, когда гудки прерываются тишиной. - Хен, это ты? Можешь ничего не говорить, только не клади, пожалуйста, трубку... - Я слушаю, - Кан не уверен на все сто, что шепот ему не послышался. На самом деле, парень в очередной раз позвонил просто по привычке, не надеясь на ответ, и теперь не знал толком с чего начать. - Хен... Скажи, ты правда не вернешься? - Нет. Дэсон облизывает губы и напряженно размышляет: - У нас без тебя полный пиздец. Джи-хен продолжает прописывать твои партии в песнях и наотрез отказывается их менять. Не дает ставить номера, повторяя, что танцы нужно репетировать всем впятером. Его даже президент к себе вызывал, Джи-хен провел в его кабинете несколько часов. Никто до сих пор не знает, о чем они разговаривали, но хен после это стал еще более дерганным. Мне кажется, он даже немного сошел с ума. Хен, вам нужно поговорить. Пожалуйста. Сынхен молчит, и Дэсон поспешно продолжает. - Официального заявления не делали. Но фанаты уже волнуются. Чувствуют, что что-то случилось, - в трубке все такая же тишина, и Кан поспешно повторяет то, что больше всего хочет донести до Топа. - Поговорите с Джи-хеном. Ему сейчас тоже очень плохо... Во время последней реплики вызов с тихим электронным писком прерывается. *** Сынхен идет по коридорам агентства и чувствует себя ожившим мертвецом. Во всяком случае, пялятся на него, как на привидение. И никто не решается заговорить. Сынхен прячет лицо за козырьком кепки и темными очками. Он пришел в агентство, никого не предупредив, и очень удивился, обнаружив, что его отпечатки пальцев все еще в базе. Система пропустила его без проблем. Он идет к студии, дорогу к которой мог бы найти и с закрытыми глазами. В маленькой комнатке, напичканной дорогущей электроникой, на узком диванчике, ссутулившись над блокнотом, сидит Джиен. Он худой, растрепанный и выглядит так, будто не покидал эту комнату минимум неделю. Зная Квона, это может быть недалеким от правды. Когда Сынхен заходит в комнату, Джиен медленно поднимает взгляд, моргает, и снова опускает голову. - Ты должен перестать вести себя, как ребенок, - душный затхлый воздух помещения царапает горло. Слова даются с трудом. - Я не вернусь. - Не могу, - ровно отвечает Джиен. - Я даже дышать без тебя не могу, а ты просишь еще и вести себя нормально. Сынхен замирает, пытаясь усвоить услышанное. А дальше все происходит очень быстро. Джиен вскакивает с диванчика с поразительной скоростью, хоть всего секунду назад выглядел так, что можно было подумать, что он вряд ли сможет встать с него самостоятельно. - Я всегда влюбляюсь, а они всегда уходят. И ты, - Квон обвиняюще тычет пальцем с обкусанным ногтем в Сынхенову грудь, - ты тоже ушел. Почему?.. Последнее слово звучит настолько потеряно и обижено, что Сынхен невольно чувствует себя виноватым. Хотя из них двоих именно Джиен от него бегал. - Ты сам виноват, - а потом до него доходит. - Влюбляешься? Джиен поднимает руки и медленно обнимает Сынхена за шею. Прижимается вплотную и привстает на носочки, чтобы быть с ним одного роста. Прижимается виском к щеке и замирает так, не обращая внимания на перекошенную кепку и мешающиеся очки. Сынхен задерживает дыхание. Сладить с руками оказывается сложнее - он обнимает Джиена за спину и чувствует, что Квона под мешковатыми шмотками почти нет. - Не уходи, пожалуйста, - просит Джиен. Сынхен гладит его ладонями по спине и молчит. *** В квартирке на последнем этаже агентства темно и душно. Затащив туда Сынхена, Джиен открывает окно, но не поднимает жалюзи. Чхве может видеть разбросанные по комнате вещи, зарядку от Квонова мобильника и его же плеер, и задается вопросом, как давно лидер обитает здесь, не возвращаясь домой. Дверь запирается на замок, и Джиен тут же тянет Сынхена к себе, присасывается к его губам голодным жадным поцелуем, слепо отступает назад, вглубь комнаты, к кровати. - Джи… - Чхве пытается немного умерить чужой пыл. – Тебе нужно поспать. И поесть. Квон кивает, но снова тянется к его губам. - Джи.. - Хорошо, - вздыхает Квон. – Но ты же будешь тут? Сынхен кивает. Джиен забирается на кровать и тянет Сынхена к себе, укладывает его руки себе на спину, возится, устраиваясь удобнее. Сворачивается уютным клубком и притихает. *** Следующий день для Сынхена начинается с командного лидерского вопля. - Подъем! Чхве вздрагивает и ошалело смотрит на нависшего над ним Джиена. Тот поправляет все еще влажные после душа волосы и повторяет. - Вставай. Пора завтракать – и в студию. Тебе нужно кучу партий записать. Сынхен все еще не совсем понимает, что от него хотят. Квон со вздохом перекидывает через него ногу и садится сверху. - Хен. Нам нужно готовиться к камбэку, помнишь? - Но, Джи, я же больше не состою в группе. Квон заносит над Сынхеном кулак и ощутимо впечатывает ему в плечо. - Никогда не смей так говорить! Давай, вставай, - Джиен слезает с чужих бедер. – Президент грозился тебя наказать, если к концу недели ты не запишешь свои партии. Все еще не совсем понимая, что происходит, Сынхен поднимается с кровати и кое-как поправляет измятую одежду. Джиен деловито цепляет в уши сережки и ищет закинутый куда-то мобильник. - Все, идем? Что-то неразборчиво пробормотав, Сынхен плетется за пышущим энергией лидером. Сейчас около шести утра, и в агентстве есть только работники столовой на первом этаже. Пустые полутемные коридоры привычны и вселяют уверенность и спокойствие. Чхве берет Джиена за руку и несильно сжимает его ладонь своей. Тот поднимает на него взгляд и улыбается. Ну что, с возвращением.