Со вкусом абсента

      О сексе он мог не думать долго. Годами, если быть совсем честным, довольствуясь исключительно своей фантазией и иногда порно. Поначалу все было шикарно: идеальный, с точки зрения семейной жизни - муж, к тому же, молодой и красивый, которого он любил до безумия, забыв на время о ночных прогулках и встречах с незнакомцами.       О боже, просто идиллическая картина, не иначе: эти совместные праздники, милые памятные даты, связанные вручную пинетки для сына, букет тюльпанов в вазе на кухне. Тюльпаны он вспоминал чаще всего, потому что именно их отсутствие сигнализировало ему о том, что муж перестал привносить в дом душевное тепло, начав греть не только душу другого, но и постель в том числе.       Не исключено, что Домино смирился бы с изменой, невзирая на голос гордости, если бы в любовники не затесался собственный отец, который всегда был слаб к красоте, будь то картина, машина, одежда или чужой омега. С тех самых пор интимная сторона семейной жизни пошла под откос.       Папку переклинило, когда он узнал об этих двоих, и его положили на некоторое время в клинику. Стресс. Попытка суицида. Затем он лично приехал за внуком, окруженный охраной, и вежливо сообщил о том, что Саша временно поживет у дедушки в Лондоне. — Пап, — сказал Саша, позволяя застегивать пуговицы на своей рубашке. — Ты же приедешь?       Домино, старавшийся сделать так, чтобы пальцы не дрожали, посмотрел на него и произнес: — Мы же договорись с тобой быть честными друг с другом, верно? Поэтому не стану тебя обманывать — я не приеду. В ближайший год - возможно больше, потому что мне не позволят сделать этого. Но ты должен знать, что твой папа помнит о тебе каждую минуту и каждую минуту любит немного больше, чем до этого. Веришь мне?       Сын был похож на него не только внешне — светлые волосы, карие глаза, поджатые губы, даже родинка под бровью такая же, — но и характером, поэтому стоял, вытянув руки и наблюдая за пальцами, которые никак не могли справиться с последней пуговицей. Ему хотелось зареветь, и Домино видел это по влажным глазам, но мальчик стоял молча. — Верю, — произнес Саша спустя время. — Я тоже люблю тебя, пап.       Когда он уходил, держась за рукав деда и неся во второй руке детский чемодан с черепашками из мультфильма, Домино стоял, оперевшись плечом о дверной косяк. Перед тем, как скрыться в лифте, Саша помахал ему рукой и улыбнулся.       С тех пор жизнь Домино приобрела стойкий привкус абсента — горечь и одиночество, и в этих однообразных днях желания тела отходили на второй план. Спустя несколько месяцев альфья натура все же потребовала свежего мяса — он скатился до случайного партнера, с которым познакомился тоже случайно. Но до квартиры они так и не дошли — к курящим омегам Домино относился с брезгливостью, всегда вспоминая утверждение про облизывание пепельницы.       Поэтому он не мог понять, почему его не воротит от Бу, который мог выкурить одну сигарету и следом достать вторую. Странно, но и сигаретами от Бу не пахло — от него вообще ничем не пахло.       У Бу всегда было какое-то отстраненное, мечтательное выражение лица, словно он смотрел сквозь собеседника, его голос завораживал мягкими переливами, а глаза смотрели с терпеливым доверием, точно он готов был выслушать любые признания в совершенных мерзостях. Передвигался он тоже не как все, а выпрямив спину и ставя ногу пяткой к носку, шагая по незримой прямой, отчего его бедра покачивались и вынуждали следить за всеми перемещениями.       Сидя на своих утренних и вечерних медитациях, он иногда откидывал назад длинные волосы, и тогда Домино мог почувствовать, что ветер, скользнувший сквозь них, пахнет шампунем с пионами.       Накануне утром вернулся из деловой поездки Семен — низенький альфа с двойным подбородком и бледными голубыми глазками, круглый и сдобный, как вишневый пирожок из студенческой столовой. Познакомившись с хозяином, Бу улыбнулся и что-то шепнул ему на ухо, отчего тот покраснел, улыбнулся в ответ слегка растерянно и поспешил отужинать в компании семьи. Ян, со счастливым визгом повиснув на отце, отправился с ними, и Домино сел на край бильярдного стола, у которого стоял Бу. — Что его так смутило? — спросил он после того, как тот загнал шар в лузу. — Поклянись, что никому не расскажешь, — сказал Бу, выпрямляясь. — Клянусь своим хвостом, — проговорил Домино серьезно. — Кому сдался облезлый лисий хвост?.. Ладно, расскажу по большому секрету: личная жизнь не складывается у нашей парочки потому, что Семен слегка расстроен. Прибавка в весе, стресс, недостаток тестостерона, и бах — осечка, потом вторая, а третий раз уже не происходит из-за элементарного страха облажаться перед молодым супругом. Я это понял, принюхавшись к нему, и сказал, что смогу помочь. — Ты определяешь градус «самцовости» по запаху? — Конечно, это всегда чувствуется. Кто-то пахнет едва заметно, а от кого-то за километры разит тестостероном. — А чем пахну я?       Бу, натирая кончик кия мелом, помедлил, прежде чем ответить. Думал, стоит ли открываться, но сказал: — Ты пахнешь мужчиной. Иногда чересчур.       И специально нагнулся, прицеливаясь. Домино наклонил голову, рассматривая ноги в вызывающе розовом. Перетерпел первый прилив крови к низу живота, самый острый, поднялся неторопливо, обошел Бу сзади и встал так, что выпрямившийся омега уперся в него ягодицами. Хмыкнув, Бу ничего не сказал на демонстрацию его возбуждения: снова наклонился, ударяя по блестящему шару, но прижимаясь плотнее.       У всех лис было извращенное понятие о близости — они любили играть, даже в старости не теряя задора и готовности подключиться к авантюре. Иногда сам процесс игры был интереснее, чем его результат, и Бу не мог не знать этого. — А чем пахну я? — повторил тот прозвучавший ранее вопрос. — Ничем. Иногда твои волосы пахнут шампунем. Но конкретно сейчас ты пахнешь смазкой. — Прости, не хотел тебя провоцировать, понятия не имею, как так получилось, — произнес Бу спокойно, и Домино восхитился его выдержкой, рассматривая, как темнеет розовая ткань на подтянутой попке от пропитывающей ее густой влаги.       Запах смазки дурманил голову, и хотелось нагнуть этого змееныша над зеленым сукном и стянуть эластичную ткань ниже коленок. — Тебе не кажется, что мы очень быстро перешли грань, где слово «знакомый» уже неприменимо? — спросил он, ничуть не стесняясь возникшей эрекции, ставя ладони на край стола по бокам от гибкого тела и зажимая его в ловушке.       Бу распрямился, приятно потираясь в ответ, откидывая волну волос на одно плечо и оголяя нежный изгиб шеи, разумеется, зная, как это действует на всех альф. Именно в этом месте ставили метку, и альфы подсознательно воспринимали подобную демонстрацию как готовность к чему-то большему. — Думаю, нас вполне можно назвать приятелями, — ответил Бу, заново натирая кончик кия. — Если хочешь записаться на мои занятия — всегда пожалуйста. — Интересно, а если я запишусь на групповые занятия, ты так же будешь течь? — спросил Домино. — Возможно, у меня много харизматичных учеников, которые мечтают познать со мной радость освобождения от причинно-следственной связи кармического существования.       Домино знал, что как только он коснется его — игра закончится. Поэтому вжался бедрами сильнее, грея дыханием кожу в изгибе плеча и почти чувствуя ее вкус на губах, празднуя затем маленькую победу, поскольку сохранить невозмутимость до конца Бу не удалось. Выдохнув, тот закрыл глаза и откинул голову назад. — Знаешь, воздержание негативно сказывается на потенции, — проговорил Бу. — Я бы настоятельно советовал тебе помочь себе руками. Ты слишком напряженный. — Я лучше схожу в тренажерку и побегаю, тоже бодрит, — ответил Домино, с неохотой отпуская край стола и отходя. — Кстати, на нулевой этаж, к бассейну, лучше не спускайся. — Почему это? — заинтересовался Бу, приходя в себя. — Там акула. Я не шучу, для нее специально построили бассейн и привозят мясо. Там медитации лучше не проводить.       Это была странная правда — в доме действительно держали акулу, и Домино не хотел бы знакомиться с ней поближе. Его большой ошибкой было спуститься сразу после бильярдной на кухню, где Вася шинковал свежую зелень к бульону. Скосив глаза на Домино, который потянулся за кофейником, он принюхался к различимому в шлейфе парфюма запаху возбуждения и посмотрел на него с любопытством. — Вам принести сливок? — спросил он со страстностью в голосе, и Домино замер с кофейником в руке. — Нет, спасибо, я люблю без них, — произнес он как можно вежливее. — Вы такой категоричный и строгий, — продолжал Вася тем же тоном. — Есть вещи, которые вам нравятся? — Убивать, — пожал плечами Домино и улыбнулся почти мягко. — Шучу, конечно же. На самом деле я люблю котят, вязаные шарфы и фильмы про дельфинов. — Неожиданно… Кстати, в кино идет один замечательный фильм про гигантскую анаконду. Змей вы любите? — Змей? Смотря каких. Есть один вид, который мне нравится, только они жутко ядовиты. Простите, но я занят — работа. Спасибо за кофе.       Вернувшись в комнату, Бу сел на кровать и, жмурясь от приливов желания, снял лосины, затем, более осторожно, мокрое белье. Не сдержался, и все равно зацепил пальцами себя спереди, охнув от волны мурашек, пробежавшихся по бедру. Откинувшись на спину, Бу тихо засмеялся.       Забавный лис. Прямо находка: перфекционист и чистюля, и таких Бу знал достаточно, чтобы подразделять их на два типа. Первые, когда дело доходило до интима, предпочитали делать это исключительно на свежих простынях, только на кровати, только после душа, с обязательным минетом в качестве разогрева и долгими поцелуями после. Они оставляли свой номер, на всякий случай, но при встрече на улице делали вид, будто видятся впервые. Вторые, складывая в ресторане салфетки в ровный треугольник, пили из бокала мелкими глотками, растягивая удовольствие, а в отеле даже не вспоминали про резинки, надеясь прокатить на «авось повезет» и предлагая себя в качестве заслуженного приза. С такими Бу дальше поцелуев не заходил.       Домино принадлежал к третьему типу: «перфекционист ненастоящий». Его бесили неровности в узоре плитки под ногами, пылинка на манжете и плохо вымытая чашка. Ему не нравился курящий Бу — он видел это по тому, как тот морщился, заметив его с сигаретой. Какая-то сторона лиса презирала его змеиную натуру, но тянулась к ней, обходя со стороны, невзначай и ненамеренно, совсем не заинтересованная в том аппетитном угощении, что лежало на протянутой ладони. Обходя его, лис проверял, не расставлены ли вокруг капканы, не пахнет ли злым железом свежая трава. Только он, так или иначе, придет сам, ткнется в пальцы влажным носом и позволит гладить себя даже против шерсти. Потому что захочет этого.       То, чем занимался Домино, его не напрягало, ничуть, ведь Бу всегда считал, что у любого действия есть своя причина, и если она неправильна с точки зрения справедливости, то лис понесет свое наказание, если это уже не произошло. К тому же, альфы — носки в магазине. Выбираешь те, которые нравятся. Если выбрал красные в желтый цветочек, то не вини судьбу, что они не сочетаются с вечерним костюмом. А Домино был именно такой — не сочетающийся ни с чем, те самые дизайнерские носки, дорогие, качественные, но с зеленой бархатной резинкой и расшитой пяткой. Круто, необычно, не как у всех, а надеть не с чем.       Именно такой, какой был нужен Бу. Осознание этого не мешало ему подогревать поварскую страсть к прекрасному няню. Может статься, что Бу не стал бы этого делать, если бы Вася в первый же день знакомства шепотом не намекнул садовнику, что новый инструктор носит обтягивающие вещи исключительно потому, что больше ему, кроме своей задницы, похвастать нечем. Да и задница-то, честно сказать, тоже не очень… На слух Бу никогда не жаловался, а на память тем более. — Конечно, он вас хотел, кого еще? — воскликнул он, выслушав Васин сбивчивый рассказ про недавнюю сцену на кухне. — Вы разве не замечаете, как он на вас смотрит? — Как смотрит? — поинтересовался Вася, бросив месить тесто для пирога. — Как удав на мышь. Говорю вам, я видел, как он даже фотографирует вас, когда думает, что никто не видит. А потом, видимо, любуется в одиночестве. — Что же мне делать? — Будьте настойчивей! Вы вполне способны сделать так, что любой альфа не устоит перед вашим шикарным телом! — Вы думаете, начинать сразу с этого? — усомнился Вася. — Разумеется! Приходите на вечернюю тренировку, я дам вам новые штанишки и вперед!       Бу сам уже заразился собственным энтузиазмом, готовый к свершениям. На вечернюю тренировку у бассейна Вася пришел, облаченный в полосатые тигровые лосины, во всей красе открывающие вид на бугорки и впадинки целлюлита, и Домино, как всегда устроившийся позади в плетеном кресле, вскинул брови. — Сегодня мы учимся доверию, — проговорил Бу, раскладывая привыкшего за пару дней к такому Кирюшу вдоль гимнастического коврика. — Небольшая разминка и начнем.       Он помог Васе усесться так, чтобы Домино не видел впереди ничего, кроме его полосато-бугристых прелестей. Взглянул на лиса, убедился, что тот успел оценить его старания, и занялся растягиванием закостеневших конечностей Семена, который явился в белом спортивном костюме и теперь сидел, грустно озираясь по сторонам. — Ох, у меня, кажется, что-то в спине сломалось, — прокряхтел тот, послушно принимая позу ящерицы. — Это соли, — откликнулся Бу. — Ничего страшного, это на пользу. — У меня тоже так было, — кивнул Кирюша. — Не беспокойся, любимый, лучше пусть так, чем судороги. — Еще и судороги могут быть? — забеспокоился Семен.       Спустя минут пятнадцать, когда Бу принялся за Васю, Домино не выдержал открывшихся красот. Захлопнув книгу, он сообщил, что им с Яном нужно делать уроки, и удалился. — Почему он ушел? — гневно зашипел Вася. — Стояк же, очевидно, — усмехнулся Бу, мгновенно его успокаивая.       К концу занятия он завязал глаза Семена шелковым галстуком и положил его руку на локоть супруга. — Упражнение на доверие, — сообщил он. — До конца вечера вы не должны снимать повязку, полностью ориентируясь на голос и движения мужа. Это сблизит вас и научит слышать друг друга. — А как я буду ужинать? — удивился Семен, несмело двигаясь к выходу и спотыкаясь о разбросанных солдатиков. — Я покормлю тебя с ложечки! — воскликнул Кирюша, которому эта идея сразу понравилась.       Усевшись на коврик, Бу слушал, как, спускаясь по лестнице, спотыкается Семен, негромко матерясь и сетуя на духовные практики даосских мудрецов. Вернувшийся за солдатиками Домино посмотрел на него и сел рядом, вытянув ноги. Отброшенную ветром длинную смоляную прядь лис поймал, любуясь гладкостью и цветом.       Бу улыбнулся. Хорошо, когда есть о чем помолчать.