Со вкусом абсента

      Если бы Саша умел обращаться — и заморачиваться не нужно было бы. Совсем нетрудно вынести с закрытой территории лисенка, другое дело — человек. Но вторая сущность, как и у многих оборотней, дремала до поры до времени, поэтому приходилось действовать другими методами.       Бу не было уже несколько дней. От него требовалось втереться в доверие и попытаться любым способом упросить директора отвести младшую группу на какую-нибудь выставку или в музей, а остальное — дело техники. Ну не совсем любым, конечно, потому что Домино тоже был ревнив, и, как выяснилось, до чертиков.       Выяснилось очень просто. Позвонив ему субботним вечером, Бу сообщил: — Представляешь, я с симпампуськой иду завтра в ресторан! — Чего? — поперхнулся Домино. — С кем идешь? — С Денисом Юричем, нашим директором. Я ему вчера устроил сеанс иглоукалывания и банки на шейные позвонки поставил, он ожил и порхает как бабочка. Пригласил меня в благодарность отужинать. — Бу, — произнес Домино ласково. — Ты же никуда не пойдешь. — Пойду, — заявил Бу. — Мне надо пойти, иначе потом подмазаться не получится и никто меня на выставку Индийской культуры, которая на следующей неделе, к слову, не отпустит. — Блять, с уродом каким-то по ресторанам… Он красивый?       В трубке хмыкнули. — Просто бог! Смотришь и течешь. Ты бы тоже потек.       Домино сжал телефон побелевшими пальцами и глубоко вдохнул: — А куда именно вы идете? — В «Матильду». Знаешь, где еще трюфельный соус к мясу подают? — Во сколько? — Часов в шесть. Так что если не дозвонишься — не переживай, меня ужинает симпампуська.       Симпапуська. Симпампуська, блять! Ни в какие ворота, просто…       На следующий день, в шесть, Домино сидел за столиком у окна в «Матильде» и потягивал из бокала полусухое. Хотелось бы потягивать лениво, но получалось скорее нервно, и когда в зал зашел Бу, как всегда прекрасный в своих кожаных черных штанах и белой рубашке под горло, он дернулся и едва не пролил вино на скатерть.       Вместе со спутником — лоснящимся самодовольством крупным альфой с уложенными гелем волосами — Бу уселся за одним из столиков в отдалении и принялся что-то рассказывать, оживленно жестикулируя. Такой хорошенький с этими своими манерами, точнее их отсутствием, такой милый, такой родной… На большом пальце блеснуло, и Домино, рассмотрев кольцо, расплылся в улыбке. Которая исчезла сразу же, как только руку с кольцом накрыла мягкая лапка альфы.       Его собственная рука автоматически потянулась за пояс, нащупала лишь ремень и, вернувшись, легла на ножку бокала. Да, привычка есть привычка. Лица альфы ему видно не было, так как тот сидел спиной, но общий наклон его туловища, рука на тонких пальцах Бу, кивки головой и прочие нюансы говорили о том, что тот смог произвести на него впечатление.       Железные нервы Домино сдали, когда Бу наклонился немного вперед и улыбнулся плотоядно, приглашающе, как улыбался иногда ему самому. Альфа дураком не был — с пальцев плавно порхнул на запястье и принялся его поглаживать. — Сучонок, — произнес Домино негромко и набрал сообщение:       «Если он начнет трогать тебя за коленки — знай, что столовые ножи тоже неплохи в метании».       Бу, вытащив телефон из кармана, посмотрел на экран с недоумением, видимо, перечитал еще раз, поднял голову и скосил глаза в сторону, продолжая слушать спутника и поддерживать его улыбкой. Когда их взгляды пересеклись, Домино поднял бокал в приветственном жесте, допил его содержимое и кивнул в сторону уборных.       Когда омега приблизился к нему, Домино толкнул дверь в отдельную кабинку для беременных и кормящих и затащил его внутрь, усаживая на пеленальный столик. — Опять по туалетам обжимаемся? — хмыкнул Бу, обнимая его ногами за спину. — Ничего святого нет, еще и в кабинке для беременных, — усмехнулся Домино в ответ. — Две минуты, не трать время на разговоры.       Последующие две минуты они терзали друг друга, впиваясь в губы, переходя на шею и ключицы, а затем снова в губы, пока на языке не появился металлический привкус. — Прости, не хотел, — виновато произнес Бу, слизывая кровь из его прокушенной нижней.       Глаза его виноватыми не были — они горели и просили о большем. С усилием отдышавшись, Домино помог ему слезть со столика и сам застегнул верхнюю пуговицу на вороте рубашки, скрывая свежий засос. — Беги, зайка, только осторожнее, а то ушки оторвутся, — произнес он.       Бу, чмокнув его еще влажными губами, поправил волосы и вышел первым. Домино выбрался следом, терпеливо дождался окончания ужина и тоже отправился домой.       Там, закончив с уборкой, сделал себе крепкий кофе и сел за компьютер, проверяя почту и обнаруживая письмо с очень нужной информацией: новым адресом и телефоном отца, который, как думали все, хитер настолько, что замел все следы.       Настроение улучшилось в разы. Лисы, как известно, всегда роют несколько ходов из норы, выходящих в разные стороны, чтобы, в случае облавы, иметь возможность скрыться. Домино, как истинный лис, любил иметь в запасе несколько дополнительных планов в случае провала основного, поэтому сделал себе пометочку: позвонить отцу и пообщаться с ним на пару интересных тем.       Закрывая окно с почтой, он скользнул глазами по монитору, цепляя взглядом папку «Ж». Любопытное название, подумал он, щелкая по ней. «Ж» — очень подходящее, учитывая, что внутри нее хранились фотографии с мастер-класса Бу, где в основном фигурировала его задница, обтянутая розовыми лосинами. Наклонив голову, Домино покрутил колесиком, увеличивая снимок, и рассмотрел просвечивающие сквозь ткань черные стринги.       Что ни говори, а шуточки про «дрочу на твое фото» как-то резко становились реалиями.       Вернувшись из ресторана в пансион, Бу, придерживая Дениса Юрьевича за локоток, шептал ему на ухо слова любви к итальянской кухне: — Просто изумительный шеф-повар! Восхитительный минестроне и соус песто! — Я рад, что вам понравилось, — удовлетворенно кряхтел тот, увлекая его в сторону своего кабинета. — Денис Юрич, я тут подумал, что наши ученики тоже должны немного развеяться. Приобщиться к доброму и вечному, к культуре, к искусству! На следующей неделе в галерее открывается выставка Индийской культуры, и я бы хотел предложить… — Все мероприятия подобного рода у нас решаются заранее и подписываются вышестоящим руководством за неделю до… — … предложить отвезти младшую группу. Малыши потискают расписных слонов, послушают мантры и, может быть, поучаствуют в незапланированном внесезонном Холи. — Холи? — моргнул директор, снова проваливаясь в его взгляд. — Да, фестиваль красок. Проходит весной, но иногда и на выставках тоже, в качестве демонстрации. А мы с вами сходим в аквапарк, пока дети будут участвовать в культурной программе. У меня как раз ссадинки на бедренных косточках прошли, после того, как я упал случайно, можно и на людях показаться. Смотрите, ничего же нет, правда? — Бу, сунув большие пальцы за пояс штанов, стащил их вниз, демонстрируя ямочки в паху на грани фола. — Эм… Да… Нет, то есть, ничего нет, — замялся альфа. — Да, культурная программа не помешает. Я обговорю это с патронами пансиона. — Денис Юрич, вы — просто ангел.       Чмокнув его в лоб, Бу, крайне собой довольный, двинулся в жилое крыло. Пока все шло как нельзя лучше, Денис Юрьич был само очарование и рогами не упирался, что не могло не радовать. С Сашей тоже проблем возникнуть не должно было, такой умный мальчик как он…       Бу замер посреди коридора, наблюдая, как Саша крадется вдоль стены и исчезает в полутьме заднего двора. Младшей группе давно полагалось спать, поэтому эта вечерняя прогулка насторожила Бу, и он прокрался следом, мягко ступая по ступенькам и сворачивая за угол. Еще большее удивление он испытал, наблюдая как в импровизированной курилке Саша, встретившись с двумя альфами постарше, передает им пачку запечатанного парламента. Полученные деньги он аккуратно сложил и спрятал в карман жилетки. — Привет, лисенок, как дела? — усмехнулся Бу, появляясь рядом, когда альфы скрылись за противоположным углом. Саша вздрогнул от звука его голоса и повернулся. — Что именно вы видели? — спросил он. — Реализацию табачной продукции, запрещенной уставом школы. Большая накрутка? — В два раза дороже начальной стоимости, — признался Саша. — Не рассказывайте, пожалуйста, директору, я деньги коплю на кое-что важное. — На что же, интересно? — фыркнул Бу. — У тебя же все есть. — Не все, — ворчливо заметил мальчик, и Бу сразу все понял. — Убежать хочешь? К отцу?       Саша посмотрел исподлобья, не уверенный, стоит ли открываться. — А вам какая разница? — Потому что я знаком с твоим отцом и именно поэтому я здесь. Большего пока сказать не могу. — Насколько близко знакомы? — Нуууу… — Настолько, что даже знаете, какой именно чай он пьет по утрам? — Вообще-то кофе.       Саша улыбнулся, а Бу снова фыркнул, поражаясь, как легко он попался. — Можете ему передать кое-что? — спросил он, когда они уже шли по коридору. — Могу, показывай, что там у тебя. — Не что, а кто.       Юркнув в свою комнату, Саша тихо вышел, сжимая в руках комок с чем-то явно живым. Откинув край тряпки, Бу увидел глаза-бусинки и мокрый нос маленького черного щенка. — Прибился к воротам вчера, его пристрелить хотели, но мы с Димкой его спрятали под кроватью, — пояснил Саша. — Передадите? Его Фросей зовут. — Прямо сейчас отвезу, — ответил Бу. — Он описается от счастья, родитель твой. Скажи только, где ты сигареты достаешь? — Грузчики привозят. У меня на них компромат есть — видео, как они из кладовки выносят ящики с икрой, — пожал плечами Саша.       Бу, смерив его любопытным взглядом, произнес: — Ох и вырастешь же ты, лисенок, все омеги твои будут. — Они и так все мои. Видите, вы же от меня без ума.       А мы подружимся, подумал Бу, усаживаясь на ямаху и застегивая куртку с сидящим за пазухой щенком. Охрана не хотела его выпускать, но слезливая история о рожающем в страшных муках брате возымела свое действие, и вскоре он уже мчался по трассе, предвкушая свое появление на пороге собственной квартиры.       Бу не знал, что ровно за минуту до его въезда в город в квартиру позвонили. Домино, налюбовавшийся фотками из запретной папки, выходил из душа, завязывая пояс на халате. — Извините, что так поздно, — жалобно протянул стоящий на пороге омега — новый сосед. — У нас еще душ не установили, можно у вас искупаться?       Домино чувствовал всей пятой точкой, что появление незнакомого симпатичного омеги в одиннадцатом часу вечера не к добру, но понимал муки бездушевого существования и шагнул в сторону, пропуская того внутрь. — Проходите, ничего страшного.       Еще сильнее его поразил второй звонок, тренькнувший спустя двадцать минут. — Привет, не ждал меня? — лучезарно улыбнулся Бу, ступая в прихожую и принося с собой прохладу улицы. — Смотри, что я тебе привез.       Домино, забыв о соседе, уставился на меховой комок, смотрящий на него черными пуговками и зевающий после теплоты куртки, откуда его вытащили. — Собака? — произнес он, принимая щенка и прижимая его к животу, чувствуя себя при этом счастливым школьником. — Это не просто собака, это Фрося — подарок от твоего сына. Я не мог сдержаться и привез его сегодня, потому что утром… Что ты делаешь, идиот, ты же меня раздавишь!       Опустив щенка на пол, Домино крепко стиснул в объятиях Бу, целуя его в холодные щеки, шею и нос, везде, где мог достать. — Я тебя люблю, Бу, ты даже не знаешь, насколько я… — Я тебя тоже…       По закону подлости именно в этот момент дверь ванной открылась, и омега, кутаясь в шелковый короткий халатик, выскользнул в прихожую. — Спасибо, вы такой добрый, прям выручили, — вздохнул омега, обуваясь под застывшим взглядом хозяина. — Я там у вас из стока целый клок волос вытащил, длиннющих таких, жуть… Спокойной ночи, еще раз спасибо!       Входная дверь закрылась, и в наступившей тишине Домино услышал, как медленно выдыхает Бу. — Послушай, я понимаю, как это выглядит, — начал он осторожно. — Но в соседней квартире еще не установили душ…       Бу, скрестив руки на груди, слушал его с видом: «Ага, пизди, пизди, а я посмотрю на тебя». Домино, поглядывая на возившегося в ворсе ковра щенка и попутно умиляясь, делал самые честные глаза, на которые был способен. — Ты же мне веришь? — подытожил он.       Бу, прищурившись, приблизился и ткнулся носом за его ухо, и на миг Домино показалось, что тот запросто перегрызет ему артерию. — Верю, — сказал Бу. — От тебя пахнет только тобой, и больше ничем. Но я хочу, чтобы и мной пахло тоже. — Что за собственничество, Бу? — Имею право. Корми Фросю и покажи мне, как ты соскучился. Я до утра остаюсь.       Когда Фрося был накормлен ветчиной и устроен в корзинке на кухне, а они лежали голые на разоренной кровати, Бу подкурил, затянулся и произнес: — Мы обязательно вытащим твоего сына. Я тебе обещаю. — Конечно вытащим. У меня же ты теперь есть, — отозвался Домино, отбирая сигарету и тоже затягиваясь.       Бу, перевернувшись на спину, потянулся и вздохнул. Потом нахмурился и наморщил нос. — А какого, собственно говоря, хрена, мы курим в комнате? У меня тут папоротники, они чувствительны к чистоте воздуха! И ты их поливал вообще?       Домино взвыл: — Да поливал я твои чертовы кусты! Заткнись уже, заткнись!       Бу, похоже, нравились небольшие придушивания, перетекающие в нежные поцелуи, потому что папоротники его перестали беспокоить спустя пару минут.