Со вкусом абсента

      Денис Юрьевич Шольц оказался весьма милым альфой — кругленьким, щекастым, сдобным поросеночком, симпапуськой с холодными голубыми глазками и вторым подбородком, который, впрочем, не превышал размера его эго. Денис Юрьевич любил себя, это было видно по холеным мягким ручкам в перстнях с изумрудами, скроенному по фигуре костюму, лоснящимся напомаженными волосам и белозубой улыбке. Пижон, одним словом, но с намеком на самцовость.       Бу сумел покорить его одним своим появлением — миновав охрану на въезде, он сделал круг по двору и лихо затормозил перед самым входом, где его уже ждал директор. Сняв шлем, Бу тряхнул волосами и слез с байка, подмигивая стоявшим в стороне старшеклассникам. — Приятно познакомиться, Бу, — лучезарно улыбнулся он, пожимая мягкую ручку. — Бу? — удивился тот, не в силах оторваться от его глаз. — Да, не люблю когда меня зовут Борис. Отвратительно.       Не мигая, Бу смотрел на симпапуську с поросячьими глазками и все больше растягивал губы в улыбке, понимая, что тот проваливается в его взгляд. Так, пульс тоже участился, зрачки расширились, даже кончик языка на миг высунулся и облизнул губы — пора. — Денис Юрьевич, вы покажете мне мою комнату? — спросил он проникновенно. — Так мы же еще заключительное собеседование не прошли, — попытался упереться директор, но Бу, сомкнув на его запястье прохладные пальцы, добавил: — Я думал, рекомендации одного хорошего знакомого было достаточно. К тому же я вам подхожу. Разве вы так не считаете? — Думаю, подходите, но… — Первое впечатление — самое верное. Слушайте голос интуиции. Мне кажется, это актуально для вас, судя по тому, как подобраны камни в ваших украшениях… Изумрудам поклонялся весь Древний Египет, а жители Вавилона…       Бу пересказывал, не замолкая ни на минуту, весь вчерашний фильм об императорах древности, комбинируя с самовставками из учений Ошо и приплетая сказание о Гильгамеше, которое к делу не относилось, но в котором он плавал, как рыба в воде. Плавно перешел на древние методы лечения остеохондроза и порадовался, что сейчас так не лечат. — Ваш остеохондроз, к примеру, легко лечится акупунктурой и банками, — заметил Бу. — Что, так сильно видно? — напрягся Денис Юрьевич, приосаниваясь. — Вовсе нет, но после пяти лет в Тибете я научился определять недуги на глаз. Вам я могу помочь. Улучшим кровообращение и потенцию в том числе.       Клюнул, решил про себя Бу, заметив знакомое дрожание зрачка. — Я подумаю над вашим предложением, — поджал губы директор. — Вот ваш ключ, расписание занятий на ближайший месяц, списки учеников — у вас четыре класса старшей группы — и перечень правил поведения в стенах пансиона. Семен отзывался о вас самым лучшим образом, надеюсь, вы не подведете.       Бу пролистал бумажки, сунул их в карман куртки и отправился на поиски своей комнаты, минуя учебные классы и переходя в жилой корпус.       Первое, что он заметил — школа не была похожа на школу. Никто не бегал по коридорам, все разговаривали на спокойных тонах, даже младшеклассники, играющие у фонтана во дворе, не визжали и не носились друг за другом как угорелые. Все было чинно, размеренно, аристократично, в лучших традициях обрусевшего дворянства. Ученики носили форму спокойных темно-синих оттенков и короткие стрижки, учителям дозволялась свободная форма, но та же неизменная классика. Шагая по просторным коридорам со стрельчатыми окнами, Бу думал, что сдохнет от тоски уже через пару дней. Интересно, Домино бы понравились все эти постные лица с напускной надменностью? Он ведь сам был таким еще недавно.       Расположившись в комнате, которая выходила окнами на поле для гольфа, — что, блять? — Бу разложил вещи и набрал сообщение:       «Я на месте. Все хорошо, но не ругайся сильно. Пришлось отсосать директору, чтобы меня взяли».       Ответ пришел сразу:       «Умничка. Надеюсь, тебе понравилось».       Фыркнув, Бу бросил телефон на кровать.       До конца дня он бродил по корпусам, изучая расположение аудиторий, обнаружил столовую, с удовольствием ознакомился с меню, отметив для себя, что гусиный паштет очень даже ничего, сходил в спортзал и даже выкурил втихаря сигарету за углом, вне поля видимости камер, как обычно привалившись к стене плечом. Двое альф из старших классов метнулись за угол тоже с сигаретой наготове и замерли, увидев его. — Вам же нельзя вроде? — хмыкнул Бу, протягивая зажигалку.       Альфы переглянулись. — Сучить не буду, не парьтесь, — вздохнул Бу. — Учитель я ваш новый, культуролог и все такое… Давайте сразу: я не палю вас, а вы меня, андестенд? — Поняли мы, — отозвался хорошенький шатен с еще детской гладкостью румяных щек. — Нельзя курить, это да, узнают — накажут. Родителям настучат сразу. — Мы же типа дети аристократов, — добавил второй альфа, брюнет. — А такие вещи накладывают тень на нашу репутацию. А вы… Это ваш байк рядом с верандой стоит? — Мой, — кивнул Бу, сразу завоевывая авторитет. — Слушайте, ребят, не подскажете, что за мальчик такой лет пяти, светленький, кареглазый, родинка под бровью? Сбил меня в коридоре и даже не извинился. — Родинка? — задумался шатен. — Вадька, может… — Какой Вадька! — поморщился его товарищ. — Сашка это. Кто еще может сбить и не извиниться? — Точно, Сашка! Фамилия еще такая интересная… — А как мне его найти? — спросил Бу. — Хотелось бы воспитательную беседу провести. — Да чо его искать, с собаками наверное гуляет, как обычно. У нас борзые в специальном вольере живут, директор разводит. Одна недавно родила щенят, все младшие туда бегают, а Сашка вообще бы не уходил, собак любит до безумия.       Точно он, подумал Бу, шагая к вольеру.       Его немного потряхивало волнением перед встречей — не каждый день знакомишься с детьми своего альфы, и от первого впечатления, что он произведет на мальчика, зависело многое. При его приближении холеная борзая, лежащая на подстилке, подняла голову и сама подобралась, с тревогой поглядывая на копошившихся у бока щенят. Совсем маленьких, слепых, которых, видимо, вынесли погреться на солнце недавно. Сидящий рядом мальчик, держа самого толстого щенка, повернулся на звук шагов и сдвинул брови.       Бу умилился серьезности на его лице, отметил знакомую родинку, те же, что и у Домино, глаза, и подошел ближе. — Привет, малыш, как дела? — поинтересовался он. — Вы представиться не хотите? — спросил тот, и Бу подумал, что от отца у него не только внешность. — Меня зовут Бу. Я новый учитель, буду преподавать у старших. Любишь собак? — Их можно не любить? — снова ответил вопросом мальчик. — Многие относятся нейтрально… Дашь подержать?       Саша посмотрел ему в глаза, нахмурился еще больше, но щенка передал, и Бу улыбнулся, когда тот закряхтел в его руках. — Собак я люблю, — произнес Саша. — А вот змей не очень. Вас кто подослал? Мой дед? — Не понимаю, о чем ты, — слегка удивился его проницательности Бу. — Я оборотень, отрицать не стану, но деда твоего не знаю и тебя в первый раз вижу. Ребята сказали, что борзая ощенилась на днях, вот я и пришел посмотреть. Ты же не против, если я буду приходить? — Ясно. Приходите, я не против. Белла тоже, она ласковая.       Борзая, поднявшись, ткнулась носом в его ладони, и Саша улыбнулся такой знакомой улыбкой, что на душе у Бу потеплело.       Рассказывать мальчику о планах и о близком знакомстве с его отцом было нельзя, тот мог проболтаться случайно или как-то иначе выдать лишние подробности, поэтому оставалось лишь налаживать контакт и привыкать к новой обстановке.       И хотя они договаривались не звонить друг другу, ложась вечером в постель Бу набрал Домино. — У тебя такой серьезный сын, — сказал он, откидываясь на подушках. — Попросил представиться? — фыркнул лис. — Это я его научил. С ним все в порядке? — Да, возится с собаками. Наследственное, я полагаю.       Трубка вздохнула прерывисто, и Бу поспешил перевести тему: — Ты цветы поливаешь? — Ты же только сегодня уехал, мы их утром поливали. Не переживай, не забуду. — Про меня, главное, не забудь. — Что ты, зайка, я распечатал фото в формате плаката и теперь дрочу на твой образ. Я там тебе тоже, кстати, положил кое-что. — Подарок? — Открой розовую коробку на дне сумки. Ты же вещи, я так понимаю, еще не разобрал.       Недоумевая, Бу вытащил из-под кровати сумку, выложил на пол ее содержимое и высвободил продолговатую глянцевую коробку. Открыв ее, он посмотрел на миленький розовый вибратор, перевязанный атласной ленточкой и прошипел в телефон: — Сука, как я тебя ненавижу! — Это чтоб ты не сильно тосковал по мне, — иронично произнес Домино. — Но это еще не все! Видишь, там еще одна? Открывай!       Ожидая очередного подвоха, Бу выудил совсем маленькую коробочку и охнул, доставая кольцо с блестящим камнем. Видимо, у Домино были, как и у всех альф, проблемы с определением размера, поэтому оно подошло только на большой палец. Растопырив их, Бу улыбнулся. — Спасибо, не ожидал от тебя, — произнес он, скрывая смущение. — Считай, что реанимировался. — Любишь меня? — Люблю! Все, отбой, я в люлю. А ты дрочи на мой образ.       Зарываясь лицом в подушку, он улыбнулся. Закрыл глаза, потом нашарил телефон, включил фонарик, еще раз посмотрел на кольцо и уже спокойно заснул.