О тоске и зелёных перьях

/Ивент к 14 февраля/ /Рандомный пэйринг с персонажем: Кетцалькоатль/Ёрмунганд/ /Модерн!АУ/ Всё было как-то… неправильно. Не такими Кетцалькоатль представлял свои отношения и уж точно не о таком мечтал. Его всё устраивало, но что-то всё равно терзало его. Он просыпался в объятиях, вздрагивая от холода чужой кожи, и изо дня в день был полон сомнений. Вначале эти отношения казались ошибкой, теперь он понимал — всё не просто так. Тот, кто не понравился ему с первого взгляда, вдруг стал для него всем. Находиться с ним рядом стало так… привычно? Он до последнего тогда сопротивлялся этой безумной идее, но брат был настойчив и вечером потащил его с собой в бар, как бы Кетцалькоатль ни пытался отговорить его. Он любил тихое уединение и покой, а потому из дому в свободное время выбирался редко. И теперь, видя вокруг незнакомых людей, он чувствовал себя не на своём месте. Невыносимо хотелось сбежать подальше, запереться в комнате и больше никуда не выходить, но пристальный взгляд Тескатлипоки не позволял ему сдвинуться с места. От его внимания никогда ничего не ускользало, а потому и Пернатый Змей не мог незаметно просочиться сквозь толпу и уйти — казалось, будто брат смотрел прямо на него весь вечер только для того, чтобы он не рискнул сбежать. Тескатлипока пил и безо всякого стыда заигрывал с какой-то девушкой. А потом Кетцалькоатль ощутил на себе другой, острый, холодный, пронизывающий взгляд. Он замер, почти в панике оглядываясь по сторонам, и наконец нашёл того, кто смотрел на него так. Ему стало по-настоящему страшно, когда он увидел, как хищно и жадно смотрит на него странный парень, до того молча скрывавшийся в тени. Пернатый Змей всё-таки, уже даже не думая о брате, решил уйти; ему не были нужны неприятности, да и что таинственному типу от него нужно он не знал. Однако незнакомец оказался быстрее — он подошёл к нему быстрым уверенным шагом и преградил ему путь, а после, нависая над ним, вынудил опуститься обратно за стол. Вблизи удалось разглядеть его лицо, и Кетцалькоатль узнал его. Вернее, он видел его всего несколько раз — его брат имел много странных друзей, которые часто бывали у них дома. Ёрмунганд, кажется. — Я давно слежу за тобой, — склонившись к нему ближе, почти касаясь губами его шеи, прошипел Ёрмунганд. Пернатый Змей дрожал всем телом и напрасно пытался не выдавать страх. — Хочешь ты или нет, но я добьюсь тебя. Тогда Кетцалькоатль сбежал, оттолкнув его от себя, и тот только посмеялся ему вслед. Но он стал бывать у них дома всё чаще, а сам Пернатый Змей появлялся там всё реже, боясь пересечься с ним. К несчастью, он всегда наталкивался на него в самых неожиданных местах, издали замечая высокую фигуру в чёрном: даже в самом отдалённом конце города он неизменно встречался с ним взглядом и видел его усмешку. Ёрмунганд говорил правду: он неотступно следовал за ним, а Кетцалькоатль с ужасом понял, что не избавится от него слишком просто; а после понял, что и не хочет. Глубокий тёмный взгляд слишком манил. Когда он вновь случайно встретился с ним на лестничной клетке, Пернатый Змей не стал убегать или игнорировать. А Ёрмунганд, остановившись напротив, смерил его взглядом: так убийца смотрит на жертву. И толкнул его к стене, почти что вдавливая в неё. Кетцалькоатль едва стоял на ногах от страха; почувствовав ледяное дуло пистолета у виска, он зажмурился. Сердце замерло в груди. — Будь моим или умри, — говорил Ёрмунганд, нависая над ним, и с жестокой усмешкой смотрел ему не в глаза — в душу. — Я и так твой, — с заминкой дрожащим голосом ответил Кетцалькоатль и облегчённо выдохнул, когда тот отстранился и отпустил его. Только теперь, когда страх перед ним немного отступил, он сумел разглядеть его, отмечая некоторые детали: Ёрмунганд был выше него, на шее красовался хорошо заметный шрам, а светлые волосы были собраны в небрежный хвост. Что-то в этом пренебрежительном облике было такое, отчего Пернатый Змей не сумел перед ним устоять. В их отношениях не было излишней нежности, каждый заботился сам о себе, но всё равно в конце дня они возвращались к друг другу, согревая друг друга в объятиях. Ёрмунганд был груб и резок, вёл себя намеренно вызывающе, внушая уважение своим высокомерным видом, и только Кетцалькоатль знал его истинную чувствительную натуру. И не осуждал, напротив – поддерживал, даже если его поступки казались ему не совсем правильными.