Снято!

- Давай глотай, киса… - различаю сквозь красный туман две маленьких белых капсулы и флягу с чем-то спиртным. Не получив согласия ни в открытых губах, ни даже в кивке головы, в меня насильно заталкивают таблетки и следом льют в горло обжигающую жидкость. Меня передергивает, я закашливаюсь, кровавое сознание проясняется. Вокруг - характерно вычурная ампирная мебель, напротив на стуле - крайне недовольный Арбитро в своем типичном белом костюме, за его спиной - присевший на дорогой резной стол Кейске, насмешливо меня разглядывающий. - Что вы мне дали? - говорить оказалось так сложно… - Сильное обезболивающее, - отвечает Арбитро. - С алкоголем усвоится быстрее. «А о побочных действиях ни слова?». - Будет чуть-чуть щипать… - ржет знакомый где-то в закоулках сознания голос, и я тут же вскрикиваю от ужасного, дерущего жжения в ране на голове - ее обильно промывают тем же содержимым фляги. - Блять, ну конечно, сегодня каждый обязан пролить на меня алкоголь… - я прямо-таки оживаю, разворачиваясь к «оказателю первой помощи» с намерением послать его подальше. От движения перед глазами все смазывается, но мне все-таки удается разглядеть наглую рожу в ореоле длинных светлых волос и черного тату на шее. Давно не виделись, Гунджи. - Как ты себя чувствуешь? - все-таки изволит поинтересоваться Арбитро, изучая меня раздосадованным взглядом, и не дожидается ответа. - Мы пару осколков из тебя вынули. Жаль, что лицо тебе не сменишь как одежду… Он отрывает от меня взгляд и раздраженно смотрит поверх моей головы. - Да-да, не стесняйтесь, Фуеко-сан, будьте как дома и приступайте уже, наконец, к делу! Раздается что-то вроде всхлипов или скуления, и перед моими глазами появляется трясущаяся молодая девушка, которая очевидно чувствует себя не в своей тарелке. В ее руках - раскладной набор косметики, бежевые тюбики, кисти… - Если молодой человек, как вы сказали, попал в аварию, может быть лучше вызвать сюда скорую помощь? Арбитро выдавливает из себя одну из жеманных улыбок, усилием воли говоря как можно более терпеливо: - Раны пустяковые, Фуеко-сан, дорогая, а для нашего юноши куда важнее работа. Так что глаза поярче, ну вы знаете, пусть ресницы подчеркнут цвет. Кровь у него сотрите, синяков не должно быть, отека тоже… - его довольно вежливый голос неожиданно понижается до рваного раздражения. - Кейске, чертов ты идиот, если бы ты ему глаза задел… - Он бы тогда только мне и остался нужен, больше никому. - Заманчиво, а? - гогочет Гунджи. Мой лучший друг с улыбкой прикусывает первый палец, многозначительно на меня глядя. Пытаюсь вспомнить, как он выглядел прежде, и уже не могу. Этот образ стихийного маньяка с поджарой фигурой и лохмами рыжих волос, усмешкой в губах и стылостью полудикого взгляда неуклонно вытесняет из памяти другой, родной чистый образ. Или может я не могу его вспомнить, потому что голова сейчас взорвется от тяжелой, ломовой боли? Еще эта тошнота… И ноющие кости, по всему телу… Не могу сдержать стона, когда пальцы девушки задевают волосы, прилипшие к ране. - Простите пожалуйста… - тут же шепчет она, часто-часто испуганно заморгав. Закрываю глаза, пытаясь отвлечься. Господи, я же сейчас сознание потеряю… Арбитро всплескивает руками: - Заканчивайте поскорее! Итак, Акира, мы снимаем сейчас первую сцену в замке, ту что с дракой. Отрабатываешь с Иль Рэ все ваши куски. И да, все это на пленку. - Подождите… - я пытаюсь разобраться с мыслями, которые этого совсем не хотят. - Я сейчас должен все это оттанцевать? Вы… Вы издеваетесь? - Даже не знаю, как тебе и сказать. У меня контракт с шестью странами на этот клип, запущена реклама о том, что ты в съемках,а мы не укладываемся в график. Кстати, очень тебя прошу, не говори с Иль Рэ про Кейске… - Эй! Вышеупомянутый резко отталкивается от стола, сжав кулаки, бешено сверкнув глазами. - Я ради чего старался! - Гунджи. Прежде чем Кейске успевает что-то сообразить, его лицо насильно летит вниз прямо в коленку светловолосого телохранителя владельца Игры, а потом прямая тяжелая ладонь молниеносно вырубает парня ударом по шее. - Давно пора… - Арбитро вздыхает и устало потирает переносицу. - Грязь… - презрительно хмыкает Гунджи, сунув руки в карманы, и отходит от Кейске, беспомощно распластавшегося на полу. Злоба подступает к горлу. «Еще бы, он-то не учился на киллера. Он вообще не должен был здесь оказаться». Начинаю вспоминать наш разговор с Кейске, с трудом шевеля хмелеющими мозгами, но шевеля. «Они вкололи ему Райн!» - эта мысль вдруг простреливает меня, и я ошарашенно смотрю вокруг уже другими глазами. Господи, Кейске, ты последние мозги из меня выбил! - Правда, Акира, очень прошу… Шики будет недоволен, если узнает, что этот сумасшедший вновь некорректно ведет себя на рабочей площадке. Иль Рэ перфекционист, да к тому же, любит, чтобы все было по его правилам… - А если скажу? Арбитро хмурится. «Знает больше, чем нужно» - читается в его недовольном лице. Впрочем, натренированный, милый голос не способен его выдать: - Фуеко-сан, вы можете быть свободны. Гунджи, проводи даму… Когда они выходят, мужчина продолжает. - Не хочешь по-хорошему? Я молчу, встречая его предостерегающий взгляд. - Значит, по-плохому. Ты знаешь, что такое Райн? Вижу, что уже знаешь. Хочешь стать таким же, как он? - Арбитро делает широкий жест в сторону Кейске. - Не думаю. Хочешь, чтобы я убил его? Тоже нет. Хотя, учитывая сегодняшний казус… - Вы не посмеете! - Еще как посмею. Однако в моих же силах его излечить. Акира, милый, все, что мне нужно - это отработанная тобой программа, несколько отснятых танцев, и дальше делай, что хочешь - лишь бы меня не злил. Ты получаешь от меня втрое больше обещанных денег и выходишь из Игры. Он тут же выписывает значительный чек, вытащив бумажку на колени. Протягивает мне. - Вот, это аванс. И извинение за доставленные неудобства. - А как же… Как… «Шики» - пытаюсь закончить я, но смущение подло окрашивает щеки румянцем, а опьяневший от отравы из фляжки мозг мешает двигать языком. - Иль Рэ? - Арбитро чему-то ухмыляется. - Да сегодня все говорят напрямик… Видя мое замешательство, он смеется и встает с места, этим жестом приглашая и меня сделать то же самое. - Будет тебе Иль Рэ, если, он, конечно, сам окажется не против… Только отработай программу за сегодня, Акира. Здесь и сейчас. И ни слова о Кейске. Я поднимаюсь полупьяный, уже не соображая или отказываясь соображать, действительно ли потребность уложиться в график оправдывает мои потуги справиться с недельной нормой за один день. Обезболивающее действительно подействовало, хотя, конечно, полностью от боли не избавило, но в целом жить было можно. А значит, и танцевать. Надо было срочно найти решение. Арбитро сказал прямым текстом, что Акира у него всегда на мушке. И только от меня зависит, спустит ли он курок. Черт, именно сейчас, когда я подобрался так близко… Что ж, затаиться. По крайней мере, дождаться окончания съемок, а там спрятать его, вернее, вычеркнуть из мира, где правит этот ублюдок. Все пройдет цивильно: закончит срок действия контракт, ему заплатят, он исчезнет. Я смогу его убедить, что нужно уехать как можно быстрее и дальше… Сам куплю билет на самолет. Делаю глубокий размеренный вздох, массируя виски пальцами. В гримерке, уставленной зеркалами, на удивление душно, но у меня нет никакого желания лицезреть лишний раз этот показушный балаган с расписным дворцом, счастливыми актерами и будто адекватными директорами. На часах уже четыре. Почему этот придурок опаздывает? Кейске не станет охотится за ним без приказа Арбитро, а сам Акира к нему не пойдет. Идиот, но не настолько же! Может, опять свалился в обморок дома с температурой? Что ж, в его стиле… Усмехаюсь, и тут же с остановившимся сердцем ловлю себя на этой улыбке. Потому что в ней не было хладнокровной насмешки - только отголосок несвойственной мне, странной заботы и неспособности о нем не думать. Быть такого не может… Бросаю холодный взгляд в узкое зеркало напротив. Лицо отражается сотни раз в соседних зеркалах, и в каждом из них - растерянность бардовых, прежде всегда уверенных презрительных глаз. Ты не смеешь выбивать меня из колеи, Акира. Ты не смеешь и прикоснуться ко мне изнутри. Я запрещаю. Через настольный телефон ко мне вдруг обращается Арбитро. - Иль Рэ, команда в сборе… Публика ждет. И, да. Мы пробуем снять чистовик. «Чистовик? Это еще что значит?» - сразу рождается подозрение. Сбрасываю сигнал и иду на выход. Подозрение усиливается, когда под сводами средневекового замка на фоне бодрых румяных танцоров, прочей сценической братии и холеного креативного директора я вижу мертвецки бледного Акиру... Черт тебя подери, Шики. Это не подозрение, а навязчивая тревога, глупый испуг. Ты забыл, что они тебе не знакомы? Арбитро не посмел бы притронуться к нему сейчас, ему нужно окупить бюджет клипа, уйти в плюс и достать Райн. Поэтому он не решится провоцировать мою злобу, он знает, как все может обернуться. Решительно подхожу ближе и с удовлетворением различаю на лице партнера довольно яркий сценический мейк. Что ж, красота вышла несколько гипертрофированной, но камера и свет заберут яркость, останется ровно столько контраста, сколько нужно. Волосы и одежда несколько мокрые согласно предыстории, по которой мститель залезает в башню в грозу. И порезы с кровью вышли реалистичными… - Не думал, что Фуеко-сан способна на такое, - с обычной долей скепсиса воздаю я должное гриму. - И когда она только успела? - За последние полтора часа, пока ты сидел у себя. Она никогда еще не выполняла работу так быстро, - сообщает Арбитро между делом, будто мы с ним и правда были в обыденных отношениях шоу-бизнеса, а днем никакого разговора между Иль Рэ и владельцем Игры и не случилось. Акира же, по сути, главный герой всего этого бразильского сериала, теперь молчал, как-то тупо уставившись на меня и широко улыбаясь. Господи, он что, пьяный? - А где дублер? - я еще раз обвожу взглядом обширное пространство вокруг нас, сплошь занятое декорациями и съемочной группой. - Они с Фуеко заняты гримом, - снова просто и спокойно отвечает Арбитро. Лицемерная мразь… Я еще успею тебе отомстить. Подожди немного. Вот только покончим с клипом. - Ну так что? За дело уже, наконец! - бодро делает предложение Акира, и я соглашаюсь, устав от этого дня и желая как можно скорее его завершить. Когда мы начинаем танцевать, сперва бок о бок, а потом прижавшись друг к другу, я уже явственно различаю запах виски, которым мой партнер буквально пропитался. Но даже его я бы снес, если бы не косое счастливое выражение прежде злобных или обиженных голубых глаз. - Да ты просто в стельку… - с презрением кошусь я на него, когда мы делаем передышку после муляжной драки. - Как тебя в таком виде на площадку пустили? - Еще бы посмели меня не пустить! Танцевать-то мне так только легче, - парирует он. - Зато как мы с Юки повеселились! Он вдруг кокетливо подмигивает - и от этой жути у меня мурашки по спине пробегают. Спасаясь от выходок пьяного идиота, командую о готовности номер один. Снять все это, как можно быстрее. Он вытирает пот со лба, к нему тут же, как и ко мне, подбегает девочка-визажист и поправляет макияж. Смотрит на него с такой заботой и умилением, что я вдруг нелепо удивляюсь уведенной у меня фанатке. Господи, все в этом дне, в каждом действии - ненужное, отвлекающее. Сейчас на первом месте - Николь, то, что я знаю, где он встречается с людьми Арбитро, я практически вышел на место, где хранится львиная доля Райна. Мой главный враг продолжает гробить людей, использовать их в своих целях и плести сети на будущее, а я вынужден отплясывать какие-то танцы в компании тормоза, который от спиртного еле стоит на ногах. Что ж, вру, возможно, алкоголь и правда позволяет ему изгибаться плавнее или что-то вроде того, потому что двигается он все равно неплохо, разве что иногда его слегка пошатывает. Специально что ли на моментах, где я совсем близко? - Передохнем десять минут? - интересуется он, разминая плечи. Тебя вообще не должно здесь быть. Ты только мешаешь. - Значит, передохнем… - с блаженной улыбкой принимает мое молчание за согласие Акира. Меня передергивает от того, насколько он сейчас во всем этом некстати. - Нет, за работу. Акира задерживает на мне свой непроницаемый, непонятный хмельной взгляд и тут же вздыхает со словами: - Ладно, погнали. Финальный дубль. Финальный охренительный дубль. - Хватит трепаться, - холодно отрезаю я. Сегодня он действительно меня раздражает. Крутанув пару раз катаной в руке для успокоения души, делаю глубокий вздох и встаю в исходную позицию в центре большого зала с гобеленами на стенах и ковром на полу. Он, с кинжалом наготове, отходит чуть дальше, на место, куда спрыгнет дублер из окна, выбивая стекло. Раздается команда режиссера, и мститель бросается к вампиру. Едва ли не зевая обороняясь от дилетантских, хотя и крайне старательных нападок партнера, боковым зрением замечаю подтянувшегося на площадку Кейске. Вид у него, как у зомби, аура просто разит мраком и жаждой человеческой крови. В тот раз я запомнил его более… жизнерадостным. Выворачиваю руку Акиры возле нужной камеры, заставляю его упасть на колени. Потом сам падаю на одно колено сбоку и позади него, дергаю его за волосы - он делает мостик, красиво откидываясь назад без рук с напряжением одного только пресса. Его голова приземляется мне на ногу, нацеленная моими руками - одна в его мокрых серебристых волосах, другая на точеном подбородке. Знаю, что он смотрит на меня, но не встречаю его взгляд. Строго по плану приоткрываю губы, нацеливаясь для укуса, и резко сгибаюсь к его шее. Вцепляется мне в волосы. - Снято! Хочу распрямиться, но он удерживает меня. - Надо поговорить… - тяжело выдыхает он на ухо. «Что ему нужно мне рассказать?». В уме роем вспыхивают тысячи дурных мыслей и опасений, связанных с ним. И хотя я крайне злюсь на себя за эту слабость, если Акира вдруг стал серьезным, значит, мне следует узнать что-то важное… Под суматоху с перестройкой декораций, переносом техники и отснятием других персонажей истории, мы живо уходим в глубь зала, к черному выходу, а там в узкий полутемный коридор, чтобы хоть немного увеличить шансы, что нас не услышат. Как только выходим из зала, разворачиваюсь к нему, весь обратившись в слух… Целует. Целует так, что я неожиданно для самого себя позволяю продолжить. Требовательно, как заслуженной наградой, овладевает моими губами, затем жадно и уверенно всасывает мокрый язык. Шарит ненасытными пальцами в волосах, локтями уперевшись в плечи, а дышит так тяжело и прерывисто, с тонким, проскальзывающим во вздохах стоном, что я вдруг не нахожу в себе сил сдержаться и вдавливаю его в стену, задрав руками раздвинутые ноги и насадив его на себя, отвечая на поцелуй до жестокости глубоко, и он вторит тем же, крепко-крепко обняв мою шею и до боли прижимая к себе. Разрываем поцелуй от нехватки кислорода. Мучительно, глубоко дышим в приоткрытые влажные губы друг друга. Медленно опускаю его, а он смотрит в меня долгим взглядом: томным, поплывшим от предвкушения секса и хмельно-счастливым. - Я люблю тебя, Шики… Хотя я знал о его чувствах все это время, откровение прозвучало почти громом среди ясного неба. Какого черта? Мы же оба, негласно согласившись, играем в одну игру. Периодический секс еще можно принять, но открытые признания в любви… - Сколько ты выпил? - равнодушно уточняю я, с долей жалости разглядывая его излучающие преданность глаза. Он запрокидывает голову назад и надрывно смеется. - Шики, твою мать, ты опять издеваешься… Знаешь, я тоже не понимаю, с какого хера я на тебя запал, потому что тебе насрать на чувства людей, урод ты моральный! Голубые глаза вдруг загораются горькой болью, которая пытается меня задеть. Глупо, котенок... Но почему маску равнодушия сохранять все сложнее? - Красивый как черт, но нельзя же довольствоваться всю жизнь только трахом! Или у тебя можно, гребаная ты секс-машина? Прежде чем осознать, что я делаю, уже снова целую его. Непозволительно. Что я творю? Зачем? Чем все обернется? Неприемлемый эгоизм, но хоть раз в жизни мне захотелось не думать, не подвергать все типичному ледяному анализу, запретно поддаться себе. - Ты меня с Иль Рэ перепутал… - усмехаюсь я на непонимающий взгляд. Его губы по-детски дрожат и вдруг растягиваются в жалобном обвинительном заявлении. - Все один хреен!.. - пьяно рыдает он и обиженно утыкается головой в мою грудь, да так и остается там, когда я обнимаю это захмелевшее нечто, пряча легкую улыбку в его волосах. Не могу и не хочу прогонять ее с губ. Конечно, он ее не увидит - не заслужил, и в конце концов, слишком велика моя гордость. Но внутри сложно расстаться с расцветшим на несколько мгновений непривычным, другим спокойствием, с пробуждающей желание мыслью, что этот по уши влюбленный и смущающийся мальчишка целиком принадлежит мне… Он беспомощно переводит дыхание, всхлипывая и вздрагивая плечами. Представляя, как он будет жалеть обо всем, когда протрезвеет и снова попытается стать Неприступным и Контролирующим Себя Акирой, отстраняюсь с довольным смешком. И тут же улыбка сходит с губ. - Акира? Он дрожит, закрыв глаза, весь белый, как полотно. Лицо напоминает тающий воск с его тусклой гладью и горячими каплями стекающего вниз пота - и это пугает, неожиданно сильно бьет страхом в сердце. - Акира! - обхватываю его щеки, а он обессиливает и полностью валится на меня. Успеваю его поддержать одной рукой, притиснуть к себе, все так же обеспокоенно вглядываясь в искаженное болью лицо. И тут до него доходит. От шока и ужаса в бардовых глазах замирает сердце. Господи, ему не наплевать… Его волнует моя боль, он… Треснувшее ребро выбивает из меня еще один стон, когда я против здравого смысла прижимаюсь к нему. - Почему ты сразу мне не сказал?! Если в начале обезболивающее помогло практически забыть о боли, то сейчас она, по окончанию действия, вернулась в двойных объемах. И он это видит. Закипающая ненависть, прожигающая насквозь - к посмевшему Арбитро, и еще более страшная и сокрушительная - к себе. Не догадаться, что эта рана на голове - настоящая, не захотеть различить запах засохшей крови, сейчас ударивший в нос, а тогда отброшенный, потому что «это тревога, испуг» - неподобающие непоколебимому, гордому Иль Рэ чувства. Проступившие порезы сквозь смытый потом и слезами тональник - и это только на измученном лице, на шее, я не знаю, что скрывается под одеждой. Он горько смеется сквозь боль, как в бреду, не открывая глаз: - Твою игрушку сломали… Чувствую, как мое собственное лицо искажается ледяной злобой. - Ты не игрушка… - бешенство рвется наружу даже в этом преломленном шепоте, только руки дрожат и обнимают нежнее. Физически чувствую, как хочу растерзать плоть в кровь и мясо. - Я заставлю их это понять.