Снято!

Дождь рассекает тяжёлыми каплями туманный воздух, разбивается о землю, заполняя шумом гнетущую тишину развалин города. Бросаю взгляд в нависшее мрачными тучами небо — в следующую секунду уже отражаю удар. Он появляется из черного провала ночи — ударяет наотмашь сверкнувшим клинком. Мой нож, ставший преградой мечу, с лязгом вылетает из рук. Заглотнув воздух, отступаю назад — путь заграждает обломок стены. Он, усмехнувшись, уже готовит новый удар. В момент, когда я делаю сальто назад, клинок рассекает воздух в сантиметре от виска. «А это становится опасным...» — озлобленно думаю я, в очередной раз пожалев о своих прежних решениях. Я пытаюсь метнуться к ножу, но он сбивает меня с траектории и вжимает в стену одним движением руки. Пальцы сцепились на шее... Кажется, даже в глазах начинает темнеть. Приоткрыв губы, пытаюсь прохрипеть что-то... — Снято! — кричит в рупор режиссер. Усмехнувшись, брюнет напротив меня ослабляет хватку. Дождь прекращается, выключают подсветку — чертыхаясь и кашляя, я удаляюсь с площадки. Иногда кажется, что этот клип будет последним в моей жизни. Когда моя команда выиграла гран-при на танцевальном марафоне, мы засветились на ТВ и сорвали куш в виде съемок с таким популярным певцом, как Иль Рэ — мы все просто вопили от радости и счастья. Разве что Юки, как ему свойственно, сдержанно тогда усмехнулся и многозначительно на меня посмотрел. Подобные усмешки с тех пор, как мы расстались, он не дарил мне без повода. Может, и стоило бы оставить проект, но на вечеринке в честь нашего успеха Тойя со смехом навалился мне на плечо и объявил собравшимся: — Если бы не Акира, мы бы гнили на мелких уличных баттлах! Так поблагодарим же его за то, что он вытащил нас на вершину славы — деньги, которые сулят за один ролик, каждому из нас только снились! Все так же дружно поддержали идею о моей гениальности, как хореографа, и отрезали пути к отступлению. У нас появился менеджер, Эмма, которая избавила от лишней возни с документами, а так же предоставила первые сведения о видеоклипе, который нам предстояло оживить хореографией. А сценарий был таков: Иль Рэ — живая легенда, царящая в полуразрушенном Токио. Его хотят победить многие, но это смешные попытки. Так или иначе, у меня нет выбора, если я хочу жить, и я вступаю в схватку с легендой. Разумеется, я проигрываю, но прежде чем убить свою жертву, Иль Рэ прижимает меня к стене и различает нечто загадочное в моем дерзком взгляде. — Что за бред... — бросаю я сценарий на стол. — Фансервис, — пожимает Тойя плечами. Юки так и молчит в стороне. — Выбор за тобой. Хочешь ли ты прозябать на мелких соревнованиях, или же ты хочешь победить Иль Рэ? Я мрачно посмотрел на Эмму и подписал контракт, надеясь, что мелким шрифтом нигде не написано, что легенда уйдет в отношениях с жертвой чуть дальше переглядок. Самого Иль Рэ мы не видели вплоть до генеральных съемок, и с первого взгляда на этого идеального, ослепительного брюнета я его возненавидел. Хотя возненавидел — слишком простое слово, чтобы описать чувство, пробужденное им во мне. К неприязни примешивалась и невообразимая тяга к этому человеку. Он обладал потрясающим голосом, я не мог этим не восхищаться, но в остальном Иль Рэ вызывал раздражение. Не знаю, как бы я себя вел, находясь в эпицентре такой популярности, когда девушки готовы полжизни отдать, лишь бы только к тебе прикоснуться, но я точно не стал бы так смотреть на людей. Они для него не значили ничего: рубинового цвета глаза то равнодушно, то брезгливо скользили по лицам смертных, которые и делали его популярным. Конечно, сейчас все в шоубизнесе хотели навести с ним хоть какую-то связь — к нему тянулись, но тут же отказывались от своих намерений, будто уничтоженные одним только презрительным взглядом. Его директор — эксцентричный блондин с псевдонимом Арбитро — только довольно потирал руки и показывал готовность навсегда оставаться в своем прибыльном директорском кресле. — Двадцать второй дубль! — расслышал я команду, умываясь в туалете. Ко мне подбежал Тойя, отработавший свою часть программы в дуэте с Юки. — Уже иду, — устало перебил я, едва он открыл рот. На плечах тяжело висела мокрая от сценического дождя куртка. Хотелось поскорее вернуться домой, принять душ... Но вместо место свидания с телевизором меня ожидал очередной рискованный дубль. Этот человек снова попытается меня убить. Видно, нелюбовь у нас взаимная... Я подошел на площадку, со вздохом разминая шею. — Шики-сан сказал, что нужно переснять этот дубль. Оператор развел руками, переводя взгляд с монитора компьютера на меня, и следом на Шики-сана. Брюнет еле заметно улыбнулся, опираясь плечом о стену, в красных глазах мелькнуло непонятное выражение... меня будто током ударило. — А это не режиссеру решать?! — Вы со своим сальто вышли из композиции кадра, — раздраженно парировал оператор. Мне нечего было ответить. Я действительно отклонился от нужного места — но не говорить же им, что меня едва катаной не убили, пусть и ненастоящей... ненастоящей ли? — Не способен действовать даже по плану? — ухмыльнулся наш полубог, когда мы отошли на исходную позицию. Снова включился дождь, снова он эффектно извлек меч из ножен — камера на рельсах двинулась вокруг нас. — Уж лучше импровизировать, — огрызнулся я. Когда он снова вдавил меня в стену, я схватил его за руку. Иль Рэ насмешливо приподнял брови. Катана остановилась возле самого горла — но пугало не это. В алых глазах горел притягательный огонек... И мне вдруг захотелось разжечь его ярче. — Снято. Выдохнув, я отпускаю его руку, но не могу оторвать взгляд от глаз. В ответ он вплотную приближает лицо. Ресницы обрамляют хищный огонь, пленяя и завораживая... — Снято! — опасливо кричит режиссер. Шики отходит, выпуская меня из плена. Бросаю взгляд на Юки, наблюдающего в тени — он смеется и говорит что-то Тойе. Весь ощетинившись, прохожу мимо Шики, и быстро шагаю к команде. Ненавижу этого человека... Он может прицениваться одним пошлым взглядом, он считает, что никто не может ему не поддаться, он привык получать то, что хочет. Как он может так смотреть на меня? Нет, почему я хочу получить от него этот взгляд? Едва я подхожу к парням, их оживленный разговор смолкает. Уставились на меня, будто ожидая пояснений. — Ну и? — не выдерживаю я. Они переглядываются и пожимают плечами. Раздраженно вздохнув, усаживаюсь рядом и хватаю с небольшого столика минералку. Мрачно обращаюсь к Юки: — Надо прогнать третью связку. Ты на соскоке сбиваешься. Он спокойно отвечает: — Как скажешь. В постели он был не таким хладнокровным... Тойя, с улыбкой наблюдая за чем-то, произносит: — Если хотите отрабатывать, то лучше прямо сейчас. Музыка подана. Смотрю в направлении съемочной площадки — в центре остановился Иль Рэ, собираясь петь. Вдруг осознаю, что еще не видел, как он поет вживую... Включается фонограмма, несколько камер с разных ракурсов начинают снимать. Секунды проигрыша — и раздается его голос. Перестаю пить и медленно ставлю минералку на стол. — Не зря он так популярен... — восхищенно замечает Тойя. Черные блестящие волосы чуть рассеяны ветром, по нежной коже лица сбегают капли дождя. Чуть остановившись у линии приоткрытых губ, проскальзывают вниз, к подбородку. Изящное, резкое движение — запрокидывает голову назад, усмехаясь: обрывки фраз сливаются в песню. Голос — бархатистый, вкрадчивый, так и тянет к себе. Он прекрасен. Знает, что делает... — Начинаем, — тихо командую я, отходя от стола на свободную территорию. Переглянувшись с улыбками, Тойя и Юки встают по обе стороны сзади меня. Куплет вот-вот закончится и начнется наш проигрыш... Прогоняю в голове счет, движение, с которого начну... Шики замечает нас на последних нотах куплета. Насмешливый взгляд алых глаз... Я покажу ему, что умею. Музыка танца. Три, два, один... Опустив голову, бросаю на него прямой взгляд из-под челки. Руку в сторону, вправо, другую скользящим движением вдоль локтя. Резкий разворот влево: упав на колено, скрещиваю руки — подобие нецензурного жеста. Тут же вспрыгиваю, закрутившись — встаю, расставив ноги по ширине плеч. Позади парни повторяют прыжок: оттолкнувшись от земли руками, описывают в воздухе винт ногами и крест на крест вылетают прямо передо мной, пока я прогоняю свою сольную программу. Новый проигрыш — изгибаемся волной все втроем. Шики удовлетворенно наблюдает за нашими слаженными, четкими движениями, неоднократно проработанными, и через несколько битов вступает в припев. Новые ноты этого тембра... Ослепительный, невообразимый. Голос демонической силы. Запыхавшись, снова прохожу к столу и хватаю бутылку. Жадно глотаю потоки воды, наблюдая за ним. Хочется знать, оценил ли он танец. Наверняка с ним работали и другие танцоры — превосходящие нас в технике, в стиле. Но осознание не отменяет щемящего чувства внутри — я хочу, чтобы он признал меня лучшим. Нельзя смотреть на меня, как на шавку. Я не позволю ему думать, что меня можно сравнивать с ними. Оттанцевав финальную арку, мы с командой покидаем площадку. Уже вечер, по осенним улицам сквозит прохладный ветерок. Тойя, миновав оцепленную для съемок зону, накинул на блондинистые волосы капюшон и сладко зевнул. Юки вставляет наушники, прикрыв глаза — наверное, мысленно прогоняет пошаговую разбивку какого-нибудь танца. Закат окрашивает окружающие многоэтажки и асфальт в золотистые тона. Задумавшись, оглядываюсь на площадку. Декорации из ветхих развалин ловят прощальный солнечный свет, бросая длинные глубокие тени. Их почти закрыли люди, упаковывающие аппаратуру, снующие от машин к камерам и микрофонам. Среди всей этой будничной суеты на фоне багряных небес я различаю знакомую фигуру. На контрасте с солнцем, бьющим в глаза, фигура кажется черной. Я не различаю лица. Но даже отсюда, за двадцать метров до этого человека, я ощущаю его пристальный взгляд. Наверное, он как всегда кривит губы в усмешке. Смеется над тем, что я вот так обернулся и безотрывно смотрю на него. — Эй, Акира? Ты с нами? — слышу я голос Юки. — А... да, — на автомате отвечаю я, разворачиваясь. Снова дует холодный ветер. Покрывшись мурашками, неуклюже чихаю. «Еще и простудился» — озлобленно кутаюсь в куртку... Завтрашний день обещает быть еще более плодотворным.