Sentiment

Феликс смотрит лукаво, будто дитя, умыкнувшее горсть конфет из расписной вазочки из-под носа взрослых, пока те не видели. Он ластится, подобно провинившейся демимонденке перед своим «дядей», растягивая губы в полуулыбке, поддаваясь навстречу ласкающей руке, чтобы та прошлась по щеке, по идеально зачёсанным волосам на лощёный английский манер, очертила уголки рта и оттянула нижнюю губу, показывая ряд ровных белых зубов, пока тот смежил веки и хаотичным порывом пылко поцеловал. Князь полушёпотом сбивчиво что-то рассказывает, опаляя ухо горячим дыханием, пока беспокойные руки лезут в исподнее и пытаются расправиться с пряжкой ремня. Раздаётся ненарочный стон — этим вечером прислуга вынуждена закрывать двери плотнее. Феликс смотрит хмуро, напряжённо, несколько раздражённо и недовольно, будто потревоженный зверь, которого злят на потеху публике, пытаясь вывести из себя. И это выходит. Он вскрикивает, повышает голос, передразнивает, кривит губы в насмешливой ухмылке, давит, пытается «укусить» побольнее, откровенно лжёт, старается вывернуть всё в свою пользу, показывая под иным углом. Феликс старается так, как никогда ранее. И у него выходит — он добивается своего, как и прежде. Только… Это не приносит ему удовлетворения. Тот, кто был ему противен всего несколько мгновений назад, смотрит в ответ устало и молчит: ему совсем нечего сказать, он раздавлен. В комнате повисла оглушающая тишина, от которой зашлось сердце — добился ведь своего, только к чему это теперь, если стало невыносимо больно от собственных слов? Феликс смотрит взглядом, полным слёз, будто весь его мир в одночасье рухнул, разбился вдребезги, и ничто не способно его собрать воедино вновь. Но вот он смежил веки, а после открыл — и лишь мокрые ресницы поблёскивают от желтоватого света ламп. Слёзы, как учил некогда старший брат, удел слабых — лишь слабые способны показывать всё то, что на душе. Лишь слабые способны вывернуть себя наизнанку и искренне кому-то открыться, испытывать боль. Но Феликс себя слабым не считал, оттого и старался себе вовсе не позволять подобного. Но с каждой хаотично блуждавшей мыслью слёзы из раза в раз, одна за другой жемчужиной скатывались по щекам. Его отражение не может лгать. Он так нуждается в нём.