Мрачно-солнечные будни

Юнги шмыгнул носом и тихо чихнул в локоть — мышцы живота заныли. Он перевернулся со спины, вытянул руки и чихнул еще раз в подушку. С последней прогулки прошло три дня. Три дня с того случая, когда Юнги продрог и околел. Больше грешить ему было не на что, и он волком смотрел на суетящегося вокруг Хосока, который тогда тоже вроде как замерз, но без последствий. Хосок за прогулку вину свою прочувствовал сполна еще когда Юнги проснулся ночью от забивающего кашля. Притащил в кровать — виданное ли дело — горячий чай и заставил выпить. Юнги чай не любил, но под наблюдательным взглядом обхватил обжигающие бока нагревшейся керамики.Намеренно громко подул на пар и шумно отхлебнул. Хосок прикрыл рукой смешок. — На чай дуть надо. — Вот ты и дуй. На чай. Как ты только его пьешь. А мне пар прям в глаза лезет, его и сдуваю, — проворчал Юнги, кутаясь в плед. — Не ной, — Хосок поставил кружку на диван и завалился рядом. Прижал к себе мягкий кокон с начинкой из Юнги. — Возьми на себя ответственность! — возмутился Юнги. — Полностью, — согласился Хосок. — С завтрашнего дня приступаем к лечению. Юнги насупился, поджался весь и с обиженным, но довольным видом прикрыл глаза. За три дня они вылечили ему заболевшее следом горло, но противная щекотка в носу все еще значительно отравляла жизнь. — С тобой и будильник не нужен, — смеялся Хосок, протягивая ему салфетки. Юнги не понял. — Зачихаю тебя до смерти, будешь знать, как шастать на сквозняке. — Во-первых, — Хосок загнул палец, — из нас двоих болеешь ты, а не я… — Зараза к заразе не пристает, — проворчал Юнги, сползая на подушке и потирая живот. — … во-вторых, не перебивай, я тогда не сильно-то и замерз. — Я, видимо, за нас двоих болею, — Юнги закатил глаза и прижал к щеке ладонь. — Вот, — протянул он, — началось. Хосок обеспокоенно прижался губами к его лбу и отпрянул: — Да ты горячий! — Я всегда горячий, — Юнги оскалился, но тут же закрыл глаза и расслабился. — Мороженку хочу. Покачав головой, Хосок отправился ставить чайник и собираться в ближайшую аптеку за жаропонижающим. Чего-чего, а температуры он явно не ожидал, и теперь ругал себя за неосмотрительность при покупке лекарств. Совместное проживание научило его многому: Хосок привык к периодической замкнутости Юнги и редким капризам во время приготовления еды. Сам старался быть более понимающим, но простуда в квартиру пришла впервые, и он на самом деле немного растерялся, не понимая, как реагировать. — Да что ты зациклился, — нахмурился Юнги, держа в одной руке маленький вентилятор и придерживая второй плед. — Ну температура и температура, что такого-то? У нас, кстати, не слишком жарко? Хосок только вздохнул и поджал губы, глядя на то, как тот скидывает плед и копается в переключателе скорости. — Хочешь чего-нибудь? — осторожно спросил он. Юнги закивал. — Мороженку! — Горло только прошло, — Хосок напомнил. — А мне жарко! Я! Хочу! Мороженку! Клин клином вышибают, слышал? «Принести, что ли», — он задумался, и со вздохом полез в морозилку за мясом на бульон. — Хосок-а! — услышал он через шум воды. — А чай остался? — Тебе же не нравится, — крикнул удивленно, но потянулся к чайнику. — Да холодно ж. Приехали. Такие скачки в ощущениях — признак явно не обычной простуды, он вспомнил по себе и вернулся в комнату, держа наперевес в руках дымящуюся кружку и глубокую чашку с наваристым бульоном. Юнги дремал, но тут же подорвался, дернувшись на кровати и снова чихая. Он укутал Юнги в плед. Отошел на шаг и осмотрел свое творение. Творение сердито шмыгнуло носом и потянуло за шерстяной край, пряча лицо. Улыбнувшись, Хосок сел рядом, обвил его руками и прижался лбом к плечу. — Заболеешь же, — Юнги толкнул его лоб. — Зараза к заразе не пристает, — он засмеялся и пролез к нему под плед, Юнги притянул его к себе за плечо. — К такой — уж точно.