Мрачно-солнечные будни

— Когда я говорил «уплотниться», я не имел в виду это, — смеется Намджун и прикрывает глаза ладонью. Хосок откидывается на спинку стула и с улыбкой смотрит на согнутую спину Юнги, сидящего на его ноге. Которая, между прочим, вполне ожидаемо начнет затекать. — Мне так удобно, — фырчит Юнги и отворачивается. Скрещивает руки на груди и смотрит куда угодно, только не на камеру. — Я не против, — машет Хосок Намджуну. — Еще б, — усмехается Юнги тихо, чтобы слышал только Хосок. — Ты сидишь на моем телефоне, если что, — он поглаживает пальцами спину Юнги, и тот ржет в его плечо. — Так это телефон всего лишь. — Я серьезно! — он притопывает ногой, трясет коленом, и Юнги спрыгивает с ноги, обходит вокруг и с довольным видом усаживается на другую. — Ты — кот, — беззлобно рычит Хосок, и Юнги снова фырчит в ответ, немного задирая нос. После целого дня съемок Хосок больше всего хочет расслабиться на диване — просто лечь, сесть полулежа — хоть что-нибудь, только дайте тишину и спокойствие. Он вытягивает ноги, расстегивает молнию на теплой кофте и откидывается на диванную подушку, удобно укладывая руку на голову. В тишине ему удается побыть ровно пять минут. Сначала Джин громко зовет всех на ужин, и он только вяло отмахивается, мол, потом. Чонгук с Чимином пристают с новым дэнс-практиком, и он долго объясняет, что, нет, не сегодня, детишки, папочка устал, а обсудить все мелочи можно чуть позже. Детишки дуются, вьются вокруг, но спасает внезапно Тэхен, который объявляет о новом своем рекорде в какой-то неизвестной Хосоку игре. Вокал-лайн в неполном составе запирается в их с Чимином комнате, и Хосок громко выдыхает, надеясь, что на сегодня уже точно все, его оставляют в покое, можно расслабиться. Он безмятежно прикрывает глаза, сползает на подушке чуть ниже и внезапно прогибается на диване под чьим-то весом рядом. Ведет носом и безошибочно угадывает Юнги по запаху шампуня. Юнги укладывается мимо подушки на уровне его груди. Долго ворочается и притирается спиной, и Хосок беззвучно шлепает его по предплечью. — Айщ, хен, лежи уже. — Я и лежу, — тянет Юнги и снова ворочается-ворочается, сбивая покрывало. Хосок не выдерживает, переворачивая его лицом к себе и прижимая одной рукой, чтобы тот затих. И это помогает. Юнги шумно и жарко дышит в его грудь, и Хосок иногда несильно дергает плечом, сбрасывая невидимые мурашки. Дышать становится легче, когда тяжелая кофта почти сползает до локтя, и Хосок подкидывается на месте, когда чувствует на оголившейся ключице влажное прикосновение шершавого языка и резкий, но несильный укус. Он медленно переводит взгляд, косится вниз до боли в глазах, но не шевелит головой, боясь спугнуть, и грудь разрывает громким смехом, когда он встречается с широко распахнутым взглядом Юнги. Хосок гнет шею, всматриваясь в поджатые его губы и сомкнутые на ключице зубы, ведет плечом и хохочет — щекотно и смешно одновременно. — Ты чего? — давит он сквозь смех. — Нифыфо, — бурчит Юнги и аккуратно открывает рот, разжимая хватку на выпирающей косточке. — Ты — кот, — повторяет Хосок, притягивая его к себе ближе. Обнимает, обхватывая за плечо, и может поклясться, что слышит мурчание, когда зарывается пальцами в жесткие волосы хена. Намджун появляется в гостиной почти бесшумно, но Хосок все равно прижимает к губам указательный палец, предупреждающе кивая на задремавшего Юнги, и тот понятливо выставляет ладони, замечая расслабленное тело под его боком. — Намджунни, — кричит Джин, и Намджун шипит, зеркаля жест Хосока. — Что там? — Джин высовывается из-за двери и смеется, прикрыв губы. — Питомец Хосока заснул. Хосок исподтишка показывает ему кулак, и Намджун хихикает, стуча Джина по спине и уводя из комнаты. Наконец-то тишина.