Мрачно-солнечные будни

Юнги сдавил пустую банку из-под пива в руке, морщась от неприятного звука. Бросил на Чимина взгляд из-под нахмуренных бровей, натянул губы и вздохнул: — Когда поедем? Чимин поежился и виновато пожал плечами. — Минут пятнадцать точно есть. — То есть покурить успею? — уточнил Юнги. — Даже дважды. Юнги хлопнул балконной дверью и крикнул уже с балкона: — Ближайшие пятнадцать минут меня не трогать! Он потратил их исключительно на то, чтобы настроиться на такой себе вечер: при всем желании он не смог отказать Чимину, когда тот, закусывая губу, просил составить ему компанию на концерт неизвестной ему, Юнги, группы. Честно предупредил, что будет громко, многолюдно, и когда Юнги удивленно округлил глаза, закончил на выдохе: — Этот билет изначально должен был быть у Намджуна. Юнги понятливо выдохнул, соглашаясь скрепя сердце: Намджун в городе отсутствовал, и когда должен был вернуться — никто не имел четкого представления. И в очередной раз коря себя за то, что не мог отказать близкому человеку, Юнги стоял на балконе не сводя взгляда с часов на запястье. — Что я тут делаю, — пробормотал он, проталкиваясь между людьми. В гаме и криках вокруг он сам себя не услышал, что уж можно было говорить про Чимина. Тот маячил рядом, периодически бросая на него взгляды и выискивая глазами в толпе. Поймав очередной из них, Юнги лениво махнул рукой, давая понять, что пойдет к бару. Чимин кивнул. Юнги выдохнул. Он не особо любил подобные мероприятия. Посещал концерты только тех групп, которые были ему особо близки — по пальцам пересчитать можно. Исключения могли составлять сборища, в которых он сам принимал участие, продвигая свою музыку и растворяясь в ней настолько, чтобы подавить в себе негативные эмоции. Громкие же звуки он воспринимал адекватно в том случае, если это были звуки из наушников. Все, никак иначе. Не удивительно, по этим же причинам, что от барной стойки он не планировал отлипать весь вечер, поэтому морщился, потягивая горькое пиво из пластикового стакана, и покусывал прозрачные края. «Окей», — решил он для себя, — «группа на разогреве, возможно, не так плоха». Он развернулся к толпе лицом, прищурился, выглядывая Чимина, и кивнул сам себе, обнаружив его в паре метров. Народу привалило. Его неаккуратно подвинули, впечатывая в незнакомого парня перед ним, и он зашипел, опрокидывая на того почти весь стакан, в котором пива, на минуточку, было больше половины. — Я… Блять, прости, чувак, я не хотел, — Юнги схватил со стойки салфетки и бросился промокать темную рубашку незнакомца. Смысла в этом особо не было, но руки потребовалось чем-то срочно занять, и лучшего способа он просто не нашел. Стало особенно неловко, когда вместо ожидаемой агрессии парень обернулся и обхватил его за предплечье. Притянул его ближе — Юнги напрягся сперва, но потом понял, что тот просто хотел что-то ему сказать. — Забей, тут все равно жарко, — он одарил Юнги слабой улыбкой и потянулся к пуговицам, медленно расстегивая их одну за одной. Зрелище не для слабонервных. Юнги убеждал себя, что неизвестная ему группа, выкрикивающая что-то со сцены, была намного интереснее, но делал это, скорее, чтобы заставить себя отвести взгляд от длинных тонких пальцев. Тщетно. А еще он слишком громко даже для себя перевел дыхание, когда из-под мокрой ткани показалась светлая майка. Хотел ли он, чтобы ее там не было? Внезапно — да. Шла ли она незнакомцу? Определенно — да. Был ли он к этому готов? Совершенно точно нет. Когда тот протянул ему руку, представившись, Юнги завис и только через долгих несколько секунд перевел взгляд на его лицо, скользя глазами по обнаженным рукам. Что-то похожее на браслеты окольцовывало их чуть выше локтя, он пригляделся, сообразил, что это татуировки, и почти потянулся к ним пальцами, чтобы убедиться. Парень наклонился к нему ближе, почти обжигая лоб дыханием, и повторил: — Я — Хосок. Все нормально? Ты тут? Юнги пожал руку, когда молчание слишком затянулось. Поймал на себе вопросительный взгляд и замотал головой, сбрасывая наваждение. — Да, все окей. Меня зовут Юнги, — он махнул рукой в толпу, — и я понятия не имею, зачем я тут. Рубашка, висевшая до этого на плече, перекочевала на пояс Хосока. Он повязал ее поверх ремня, совершенно не заботясь о том, насколько сильно помнутся ее рукава. Перегнулся через стойку, поманил бармена пальцем и что-то выкрикнул ему, показывая два пальца. Пустой стакан Юнги, который тот мял в руках, лишь бы чем-то заняться, сменился на новый, до краев заполненный темной жидкостью с пенной шапкой. Хосок пожал плечами и пояснил: — Считай это компенсацией за разлитую выпивку. — Вообще-то, я тебя облил, — напомнил Юнги. — Но не специально же, — Хосок улыбнулся, и Юнги решил, что до этого в помещении было намного темнее. Он даже оглянулся в поисках дополнительного источника света и с улыбкой закусил губу, понимая, что, в общем-то, все. Юнги пропал. Совершенно окончательно и бесповоротно. Пропал, когда Хосок внезапно решил облокотиться локтями на стойку, стоя к ней спиной. Пропал, когда он потер пальцами шею, смахивая с нее капли пота, и когда он бедром совершенно случайно зацепил ногу Юнги, за воротник словно опрокинули ведро с кубиками льда. Юнги поспешил отвернуться, чтобы скрыть непонятное смущение. Он не хотел, чтобы Хосок исчез, когда он решится повернуться обратно, но и столь близкого его присутствия выдержать не мог. Помявшись с несколько секунд, он выбрал из двух зол меньшее, закусил щеку изнутри и потянулся к нему с вопросом. Хосок синхронно двинулся ему навстречу. — Куришь? — выдохнул Юнги ему на ухо. — Не хочешь выйти? — одновременно с ним спросил Хосок. Они уставились друг на друга, не разрывая зрительного контакта, и оба прыснули в свои стаканы, осознавая ситуацию. Это было как-то все слишком по-детски, что ли, так казалось Юнги, но больше, чем испытывать какую-то неловкость и робость, он не хотел терять контакт с Хосоком. Поэтому, отбив Чимину сообщение о том, чтобы не терял его, пока он курит, Юнги расправил плечи и кивнул на выход, безмолвно показывая Хосоку, чтобы вел. К огромному его облегчению, Чимин отписался в ответ почти сразу и сообщил, что нашел кого-то из знакомых, Юнги закатил глаза и довольно вздохнул, понимая, что, в общем-то, здесь его уже ничего не держит. Они взяли с собой стаканы, чтобы была возможность немного потянуть время снаружи — Юнги точно с этой целью, и он надеялся, что думал так не один. Прохладный воздух немного отрезвил, и когда Хосок почти за руку вытащил его к фонарю, возле которого были расставлены огромные бочки-пепельницы, он наконец получил возможность рассмотреть его получше. Хосок был… Красивым? Юнги невольно улыбнулся, зеркаля его выражение лица, когда тот с небольшим разочарованием во взгляде чиркнул колесиком неработающей зажигалки. Протянул ему свою и почти отпрянул, когда задел чужие пальцы своими. — Я тебя не съем, — рассмеялся Хосок, вкладывая ее обратно в протянутую ладонь и сжимая ее своей. — А жаль, — прошептал Юнги себе под нос. — Что? — Хосок расхохотался, упираясь рукой в столб. — Что? — не понял Юнги и шлепнул себя по лбу. — Я что, вслух сказал? Хосок в ответ с молчаливой улыбкой покачал головой. — Расскажешь, как тут оказался, если тебе очевидно не интересно? — он выпустил изо рта густое облако дыма. Юнги пожевал губу. Поковырял землю носком ботинка и щелкнул языком, подбирая слова. Вытянул губы трубочкой и на пробу спросил: — А и правда, может, прогуляемся? Если Юнги и злился на себя за согласие составить компанию другу, с недовольным выражением лица вспоминая тот злополучный вечер, то глядя на Хосока сейчас чувствовал, как разглаживается его наморщенный лоб. Вечер оказался на удивление приятным на знакомство и еще более приятным на факты о новом знакомом. Руки у Хосока были мягкими. Губы — теплыми. Настолько, что не понимающий ничего Чимин оборвал ему телефон, читая входящее сообщение с одним лишь словом: «Спасибо.»