Мрачно-солнечные будни

Аквагрим хорош, когда нужно просто что-то нарисовать на лице. Аквагрим хорош и заебист, когда этого «что-то» слишком много. Аквагрим прекрасен и пиздецки заебист, когда им надо покрыть все видимые участки тела. Юнги вертится у зеркала, рассматривая черные круги вокруг глаз и осматривая руки с вырисованными костями на черном фоне. — Ого, — раздается свист за его спиной, — а ты постарался. Юнги хмыкает, поправляя воротник рубашки и наглухо застегивая все пуговицы. — Это не я, — он скрещивает руки, сканируя Хосока взглядом и сбиваясь с мысли. Хосок выглядит… Горячо. Даже не так, слово не описывает его в должной мере. Красные волосы, из которых неброско выделяются небольшие рожки, кожанка впритык по размеру, естественно — расстегнутая. Красная рубашка, не скрывающая острых ключиц и обнажающая ложбинку на подкачанной груди. Было бы перебором, будь это кто-то другой, но Юнги верит — даже если Хосок натянет на себя мешок, это будет самый горячий мешок из всех, который когда-либо видел народ. Его костюм на Хеллоуин настолько же дерзкий и сексуальный, насколько у Юнги — закрытый и мрачный. Однако Хосоку, судя по всему, нравится. Юнги довольно отворачивается к зеркалу. — А кто? — Хосок подходит к нему ближе со спины и осторожно укладывает руки на плечи. С нажимом ведет руками до локтей и поправляет там закатанные рукава рубашки. — Мелкий, — хрипит Юнги и прочищает горло. И почему так стучит внутри от простых прикосновений? Хосок смеется так же хрипло. — Какой из? — Твой мелкий, — Юнги приподнимает бровь. — Чонгук? Ведьма, и с этим справился. — Хосок удивленно поджимает губы и тут же их облизывает, смачивая сухую кожицу. Юнги кивает и прикусывает улыбку, глядя на него через зеркало. Слишком медленно, Чон Хосок, спрячь свой гребаный язык, а? Он чуть было не произносит это вслух и тут же дергается, прикрывая рот рукой. Закусывает язык неосторожно и шипит, морщится. Хосок делает шаг назад — он наверняка думает, что это из-за него. Ну, что ж, по сути — так и есть. — Повернись, — мягко настаивает он, придавливая плечо и подталкивая. — У меня есть кое-что для твоего образа. Он достает из кармана что-то белое и придвигается к нему ближе, перегибается, протягивает руки за его головой, чтобы завязать узелок под воротом. Черт, он даже, наверное, не представляет, сколько Юнги собирает мурашек от жаркого дыхания под ухом. Хосок, кажется, и носом не ведет, когда Юнги начинает ощутимо так поколачивать от того, как хочется вжаться в его оголенную грудь в ответ. Он так близко, что если Юнги вытянет язык — сможет провести по выпирающей ключичной косточке. Интересно, сильно Хосок удивится такому простому действию? Юнги не успевает проверить, хотя хочется до сведенных ног, Хосок резко поворачивает его лицом к зеркалу, перекидывает свои руки вперед под шею и укладывает подбородок на плечо. Юнги жест оценивает: белая бабочка под горлом на черной рубашке отлично смотрится и действительно дополняет образ, а застегнутые пуговицы напоминают о расстегнутых пуговицах Хосока. — Подожди, — Юнги выворачивается и шарит в кармане темных джинс. Пальцы натыкаются на холодный металл, и он короткими ногтями цепляет бархатный кусок ткани, выуживая чокер. — Сам хотел, но все равно не виден будет. С мягкой ткани свисает круглый кулон с пентаграммой, который так идеально впишется в чертовски заводной образ Хосока и ляжет аккурат в пустующее место на горле. И Юнги не уверен — делает он это для того, чтобы скрыть такую притягательную шею или правда для полноты картины. — Оу, — тянет Хосок, когда Юнги задевает кожу пальцами, борясь с застежкой, дергает головой и прижимается к груди Юнги спиной, и Юнги в который раз за вечер думает: какого хрена каждое прикосновение заставляет чувствовать себя подростком? В актовом зале для мероприятий уже полно народа. Кто-то даже приносит спиртное, и вполне себе безвредный пунш, который планируется вроде как безалкогольным, давно разбавлен соджу. — Главное — маякните, когда появятся преподы, чтобы успеть поменять на обычный сок, — подмигивает Тэхен, вручая им по пластиковому стакану. Хосок смеется, откидывая голову назад, и Юнги задерживает на нем взгляд чуть дольше нужного. Без внимания это не остается: Хосок щурится и вопросительно приподнимает бровь, а Юнги тушуется и прикусывает язык. Снова. Самый странный вечер. — Тебе для костюма даже не пришлось особо придумывать что-то, — замечает Юнги в стакан. Тянется к рожкам из волос на голове и подушечкой среднего оглаживает острый кончик, твердый от геля. — Что ты имеешь в виду? — Хосок отвлекается от рассматривания народа и поджимает губы. — Не нравится? — Я имею в виду, что с твоим… Что ты и без этого выглядишь как черт, — ляпает Юнги, не удержавшись, и Хосок смеется неприкрыто, опасно вытягивая руку со стаканом. — Ну спасибо. Юнги закатывает глаза. Он надеется, что Хосок не уловил подтекста и почти вырвавшегося из его рта признания, но то, что он чувствует на себе его прожигающий взгляд, говорит об обратном. — Нравлюсь? — внезапно спрашивает Хосок, и Юнги давится пуншем, едва успевая сглотнуть, прежде чем закашляться. Из глаз от кашля текут слезы, и он отворачивается от Хосока, закрывая лицо ладонью. Когда пальцев касается чужая рука, отводя руку от щек — Юнги рад, что под гримом не видно, но он почти уверен, что смущенно покраснел — он даже не удивляется. Как данность принимает то, что Хосок снова стоит перед ним, а член в штанах откровенно ноет от его близости. Интересно, подрочить в туалете на лучшего друга — нормально? Он знает, что нет, но… Но как же хочется! В идеале — чтобы и дрочил не он. Еще лучше — чтобы не только дрочил. — Не убегай, — просит Хосок, сжимая пустой стакан в руке. — Я тут, — Юнги прячется за своим напитком, и Хосок снова отводит его руку, заглядывая в глаза. — Ты не ответил, — напоминает Хосок. — А я должен? — Ну, — Хосок скрещивает руки на груди, — иначе я сделаю неправильные выводы. А оно тебе надо? — Не уверен, — Юнги хмурится, — что они неправильные, и Хосок в одну секунду прижимается к нему. Так быстро, что подпитый Юнги даже не соображает, в какую секунду его нос утыкается в шею Хосока, а он сам вдыхает полной грудью терпкий запах чужого одеколона. — Нравлюсь, — констатирует Хосок, упираясь бедром в его каменный стояк. — Черт, — шипит Юнги. — О да, — он хохочет, — я знаю. Хосок исчезает так же быстро, как вдавил его в стену актового зала. Юнги требуется долгая минута, чтобы отдышаться, и в себя его приводит вибрация телефона в кармане. От кого: Хоби «3 этаж, холл» Юнги с шумом выдыхает воздух через рот и внезапно ощущает приступ смеха, когда гаснет экран. Тут же, впрочем, загорается снова, и Юнги сверлит его взглядом, считывая новое сообщение. Что, блять? От кого: Хоби «Если, конечно, тебе интересно ;)» О да, Юнги интересно. И теперь он знает, что на третий этаж можно взлететь за считанные секунды, аквагрим на вкус — горький, и он отлично размазывается губами. Чужими губами.