Мрачно-солнечные будни

Больше всего в своей неспокойной жизни Хосок ценил комфорт и оставшиеся крупицы спокойствия. Мемберы — как члены семьи, он всех любил, но, безусловно, даже в семье ты ко всем относишься немного по-разному, каждого выделяя своей особенной любовью. Он был рад, действительно рад, что в новом сезоне ему не пришлось пока что водить, это благоприятно сказалось на уставшем теле, позволив сбросить излишнее напряжение. И хоть Хосок чувствовал себя за рулем комфортно, поездки в машине по другой стране — это всегда стресс. Иногда правда хотелось отправить мелкого спать, а не рулить, таким уставшим тот выглядел, но тот поджимал губы в улыбке, хлопал по плечу и обнимал, шепча на ухо о том, что сыночка вырос и сам сможет отвезти своих папок куда угодно. Это уже даже не смущало, но для профилактики все равно хотелось потрепать по щеке и легонько ущипнуть. Хосок, впрочем, никогда себе в этом не отказывал. Трепал, щипал, чмокал в макушку и всячески окутывал заботой, и донсэн, фыркая на хена показательно, благодарно жмурился и заботу эту принимал. Говоря о «папках», Чонгук, конечно же, говорил обо всех своих хенах. Но Хосоку он однажды признался, что выделяет в этом плане еще и Юнги-хена. — Ты не подумай, что я как-то хуже к остальным отношусь, — пробормотал он, шмыгая носом у костра, и Хосок внимательно заглянул в прикрытые глаза и пальцем разгладил морщинки на его лбу. — Просто вы же меня вырастили. Ну и Джин-хен. Но Сокджин — это… он друг, понимаешь? А ты и Юнги-хен… — Другое, — усмехнулся Хосок, притягивая его за плечи. — Эх, ребенок, иди сюда. Хосок, конечно же, понимал. И Юнги это понимал. И арми это понимали, шутя о «сыночке Юнсоков». А никто, в общем-то, и не был против. Когда Хосок вышел из магазинчика на заправке, мысленно обдумывая последующие траты, на парковке внезапно стало чуть больше места, чем он запомнил. Он остановился, словно врезался в стеклянную стену, нахмурился с улыбкой, и в следующую секунду на него напал приступ неконтролируемого ржача: его драгоценная семейка с сыночкой Джей Кеем за рулем смылась без него. — Придурки, — хохотал Хосок, пытаясь дозвониться до него. Он не переживал о том, что отвлечет от дороги — Намджун ответит за него. — У меня ваши деньги! Первый порыв после того, как по первому номеру так никто и не ответил, — Юнги-хен. Он на самом деле немного волновался, когда набирал его, все-таки он даже сейчас был под прицелом камер. Почему у него едва заметно дрожали пальцы в митенках, а ноги не держали на одном месте — вполне очевидно. Не каждый день он настолько боялся спалить их хоть и устоявшиеся, но все же запретные отношения перед менеджерами, операторами и толпой фанатов по другую сторону экрана. Он мысленно уже предвкушал толпу вопросов по соцсетям — почему именно Юнги, предвкушал недовольных шипперов и волну счастья у поклонников их пары, но, честно говоря — так плевать. — Хосок? — осторожно поинтересовался Юнги после третьего гудка, показавшегося едва ли не тысячным — столько мыслей в голове прокрутилось за это время. Хосок даже дернулся от неожиданно тихого голоса. — Все в порядке? Вы где? — Я… — Начал Хосок и снова затрясся в неконтролируемом смехе. — Я тут на заправке стою. — Погоди, мы заправку проехали уже минут двадцать назад, у вас все в порядке? — музыка в динамике стихла, а голос Юнги стал заметно громче. Тот выдохнул в трубку, и Хосок прикрыл глаза, понимая: он волновался, успешно пытаясь скрыть это от остальных, но Хосок-то знал. — Меня вроде как забыли, — покачал головой Хосок. — Что ты имеешь в виду? — насторожился Юнги. — То, что Чонгук уехал без меня. На несколько секунд воцарилась тишина, и Юнги втянул носом воздух, разражаясь гневной тирадой. — Какого хера?! Как они могли уехать без тебя? Стой, подожди, у тебя остались деньги? Нам вернуться? Хоби, ты один или с операторами? — У меня на руках вся сумма, которую нам выдали, так что они уехали совсем без денег. Оператор, — Хосок смерил взглядом безразлично шагающего вокруг него парня с камерой, — рядом. — И никто из его команды не понял и не остановил? Да что за херня? Оставайся на месте, я поговорю с Намджуном. — Юнги, я… — Хосок хотел его остановить, но Юнги уже сбросил вызов, и он отстранил от уха телефон, продолжая, скорее, по инерции, — уже звонил Чонгуку. Ну да, конечно, с кем я разговариваю. Оператор хмыкнул, меняя что-то в настройках на дисплее, а Хосок хоть и был самую малость раздражен, вдруг улыбнулся, согретый чужим волнением. Если Юнги-хен решил кого-то распечь — он сделает это в своей манере. Обшипит котом, сильно, как своего — на чужих ему насрать — пристыдит и отчитает, как ребенка за невнимательность. О, он умеет, Хосок вспомнил, как иной раз сам попадал под горячую руку. Язык, если быть точнее, потому что Юнги никогда не поднял бы руку на члена своей семьи. — Хен, прости! — затараторил Чонгук, видимо, по громкой связи, потому что голоса остальных из его группы раздавались очень шумно, перебивая друг друга и наперебой спрашивая, в порядке ли он. Он был в порядке. Правда был. Согрелся в машине и расслабленно откинулся на спинку сиденья, крутя в руках телефон. «Спасибо» и единственный смайлик с улыбкой. Короткое «всегда» в ответ. Наверное, именно помогло согреться до конца.