Мрачно-солнечные будни

— Замерзнешь, — ахнула Хосок, подбегая к Юни. На улице порхал первый снег, а Юни, упрямства в которой хватало на нескольких человек, к теплой парке нацепила так любимую ею панамку. Да и плевать, Хосок согреет. На удивление, грела одна мысль об этом, и старательно пряча улыбку, она распахнула руки для приветственных объятий. — Давно ждешь? — уточнила Хосок, и Юни медленно покачала головой, глядя куда-то под ноги. Она ни за что не заставила бы переживать об этом Хосок, и та только приподняла брови, глядя на сжатые в кулак от холода руки Юни. Взяла в свои, согрела дыханием, и Юни выдохнула в черный шарф, выбившийся из-под воротника парки. — Пошли домой, — предложила она. Никогда не призналась бы, что на самом деле замерзла. Но уходить из темного закутка арки — значило отпустить ее руки. Значило прекратить касаться, прекратить смотреть, прекратить… Прекратить вообще все, пока они не дойдут до дома. Потому что нельзя, потому что осудят, потому что жили не в том месте, и это знатно раздражало. Юни всегда говорила Хосок, что ей достаточно знать то, что они вместе. Хосок обычно отвечала грустной улыбкой и пальцами легко касалась бледной щеки, кивала в ответ, соглашаясь с ней, но все же что-то в ее поведении заставляло Юни переживать. Переживать за отношения ей в принципе было впервой, до встречи с Хосок она вообще понятия не имела, что может так гореть девушкой, и это впервые щемящее чувство выжимало из нее все соки, настолько было непривычным. — Пошли, — Хосок кивнула и обхватила тонкими пальцами ее запястье, и на холоде рука показалась Юни обжигающе-горячей. Хосок вообще была горячей — с горящим добрым сердцем она умудрялась совмещать в себе милоту ангела и на максималках — сексуальность той еще чертовки. Юни правда не знала, как одну из самых популярных студенток колледжа прибило к такой, как она. — Какой? — недоуменно уточнила Хосок, когда Юни впервые заикнулась об этом на одной из перемен, когда они встретились в кафетерии. Она, признаться, порядком заебалась от чужих косых взглядов, практически в каждом читая о том, как они не подходят друг другу. — Ты себя видела? Как в тебя можно не… — Ты просто придумываешь, — протянула Юни в свой стакан, но осеклась, когда Хосок обхватила ее подбородок и заставила посмотреть на себя. — Даже слышать не хочу, — прошептала, упираясь лбом в ее лоб. Отстранилась и заправила выбившуюся прядь за ухо Юни. — Не хочу слышать, как ты себя недооцениваешь. Юни об этом больше не заговаривала, украдкой косясь на Хосок. Лишь со временем начала понимать, что и сама Хосок идеалом вовсе не была, открываясь Юни с другой, закрытой для всех стороны, она делала почти физически больно от того, что была самой что ни на есть реальной, без наигранного лоска, когда оставались только вдвоем, со своими мелкими косяками и привычками. И, наверное, странно, но в такую Хосок Юни все больше и больше падала с каждым проведенным вместе днем. От места встречи до ее дома — не так уж и долго, но за те десять минут, что они шли, Юни не могла выбросить из головы губы Хосок у своих замерзших пальцев и взгляд, утопленный в темной радужке. Милая, заботливая, такая… красивая, что внутри приятно екнуло, а нога невольно подкосилась, заставив ее чуть не навалиться на Хосок, пока они стояли в лифте. — Тише, — усмехнулась Хосок ей на ухо и притянула к себе за талию. Юни жалобно выдохнула. Собралась с мыслями и заглянула ей в глаза снизу вверх, прежде чем положить голову на плечо. — Я слышу стук твоего сердца, — пробормотала Юни, согреваясь. Она приложилась ухом к ямочке на ключице и прикрыла глаза, вслушиваясь в быструю пульсацию. — Это так быстро. — Не вижу в этом ничего удивительного, — хмыкнула Хосок. — Ты ж рядом. — А ты мастер в комплиментах, — Юни прикрыла лицо рукой, тихо смеясь, и Хосок закатила глаза, скрещивая руки на груди. — А ты не видишь явных подкатов. О нет, Сок-а, как же ты ошибалась. Юни рвано выдохнула, когда лифт наконец выпустил их на нужном этаже. Потянула за руку, переплетая пальцы, и Хосок удивленно охнула, когда та ускорилась, на ходу вытаскивая из парки ключи. Юни не стала включать дома свет. Распахнула дверь, затянула в глубину коридора и с тихим рыком прижала за плечи к обратной стороне двери. Провела по ключице носом и вдохнула полными легкими приятный, морозно-цветочный аромат ее парфюма. Она спустилась пальцами по ее щеке до шеи, пробежалась подушечками по одежде, надавливая ладонью на ложбинку между упругих полушарий груди, и с оглушающим щелчком закрыла дверь изнутри. Хосок от неожиданности дернулась, и Юни прижалась губами к ее шее, несильно прикусывая. — Точно не понимаю? — толкаясь в мягкую кожу языком, Юни запустила руки под свитер Хосок, оглаживая бока и едва ощутимо проходясь по ребрам. — Не помню, о чем мы говорили, — выстонала Хосок, откидывая голову назад. — Хорошая девочка. Юни чувствовала губами, как быстро бьется жилка на ее шее, и нетерпеливо стащила с плеч куртку, попутно избавляясь от своей. Свитер Хосок она просто задрала, не желая тратить время еще и на него. Хосок подалась навстречу, выгнулась в ее руках и утянула в поцелуй, когда Юни одной рукой расстегнула ей лифчик. У Хосок почему-то были сладкие губы. Юни таяла, посасывая каждую и прижимаясь к ним языком, потому что могла, потому что Хосок отвечала, потому что Хосок хотела не меньше. Они добрались до ее кровати, сшибая все углы и разбрасывая одежду, и Хосок придержала ее за талию, прежде чем Юни успела оседлать ее на кровати. — Люблю твои губы, — пробормотала Хосок, прижимаясь к ним своими. — Люблю, когда ты вся податливая в моих руках. Мне иногда достаточно подумать о тебе, и у меня все внутри сводит от того, как хочу тебя, веришь? — Верю, — улыбнулась Юни, опуская руки ей на задницу. Не прилагая усилий тут же подняла и со шлепком опустила обратно. — Поцелуй меня. Хосок не нужно просить дважды, и когда Юни подтолкнула ее к кровати, — рухнула на нее, утягивая Юни за собой. У Хосок небольшая аккуратная грудь. Юни легко подула на сосок, прежде чем коснуться его языком и втянуть в рот, прижимая к небу, Хосок подалась грудью вперед, когда Юни обхватила другую всей ладонью и пальцами сжала наморщенный сосок, принимаясь терзать языком и его. У Хосок невероятно упругая задница. Юни протолкнула колено между ее бедер и просунула руки между ними руки, ногтями вцепляясь и раздвигая ягодицы. Потянула на себя и сама спустилась ниже, поцелуями ведя влажную дорожку до пупка. — Юни, — пробормотала Хосок, опуская ладонь на ее голову, и с понятливой ухмылкой Юни широко прижалась языком к ее клитору, с силой надавливая и погружая язык в истекающий смазкой вход. Хосок что-то невнятно промычала, оттягивая ее волосы и подаваясь бедрами навстречу языку, и громко выдохнула, когда ее выгнуло в спине от оргазма. — Иди ко мне, — она приподнялась на локтях и вытянула губы для поцелуя. — Я вся в смазке, — предупредила Юни. Хосок фыркнула, демонстративно языком лизнула ее губы и зацепила зубами ее нижнюю губу. — Шальная, — задыхаясь, выстонала Юни, когда одним движением Хосок поменяла их местами. — Замолчи, — подмигнула она, — ты уже достаточно поработала языком. Юни задохнулась возмущенно, но тут же сдулась, когда Хосок прикусила ее внутреннюю часть бедра, уверенно проигнорировала клитор и влажный вход во влагалище и подсунула ладони под спину, укладывая ее поудобнее. — Что ты… — не поняла Юни, но подкинулась на месте, сдавливая бедрами ее шею, когда Хосок на пробу толкнулась языком в сжатый сфинктер. Необычное ощущение тут же сменилось теплой волной внизу живота, и Юни решила, что это будет самый быстрый ее оргазм, учитывая, насколько она уже была возбуждена, глядя на безмятежное послеоргазменное лицо Хосок. Удовольствие партнера превыше собственного, и Хосок, зная этот принцип, отдавала ей все сполна. Юни сдавленно скулила, когда ее язык скользил вокруг клитора, вычерчивая только ей понятные символы, и спустя несколько секунд Хосок пришлось придержать ее за талию, чтобы самой не упасть с кровати от ее напора. — Что это было? — прошептала Юни, теребя пряди Хосок и прижимаясь к ее груди. Хосок вздохнула умиротворенно и мягко огладила по спине. — Алфавит, — пожала она плечами. Юни приподнялась на локте и вопросительно приподняла бровь. Хосок хохотнула и уточнила: — Английский. Нет, правда, я серьезно, не слышала о таком? Юни фыркнула, укладываясь обратно, и Хосок, отсмеявшись, спросила: — Но тебе же понравилось? Юни отвела глаза в сторону, принимая задумчивый вид. — М-м, не уверена, — она едва сдержала смешок, когда Хосок нахмуренно прикусила губу, — не распробовала, не могу сказать. — Ах ты, — Хосок куснула ее за щеку и потянула на себя, выдыхая в макушку и улыбаясь. Только так и только с ней. Она была первой, и Юни было совершенно плевать на мнение окружающих.