Мрачно-солнечные будни

— Ты совсем не делаешь легче, — проворчал Юнги, аккуратно прикрывая за собой дверь. — Балуешь ее, как не должен в ее возрасте. — Ничего не могу поделать, малышке очень понравилась та шапка, — Хосок пожал плечами. — Да, детка? Детка сонно кивнула головой и не снимая обновки двинулась умываться. С момента знакомства с малышкой Лан прошло несколько месяцев, и каждый раз, когда дочь Юнги видела Хосока — пищала и раскрывала объятия, вешаясь ему на шею. Хосок ерошил ей волосы, и Лан начинала по-детски капризничать, но стабильно забиралась ему на колени, когда Чимин со смехом помогала ей расчесаться. — Тебе повезло с Чимин, — сонно пробормотал однажды Хосок, вжимаясь щекой в подушку. Юнги вздохнул, вздрогнув всем телом, заворочался на кровати и шумно выдохнул, переворачиваясь на спину. — У меня не осталось никого, когда она ушла. С Хосока мигом слетели остатки сна, когда Юнги с нажимом произнес «она». Он часто за эти пару месяцев думал о том, что случилось с его семьей, как так вышло, что и у Лан остались только папа и тетя Чимин, и что Юнги говорил ей про Хосока, и говорил ли вообще. В принципе, он прекрасно ладил с детьми, понимал всю хрупкость их психики, и когда впервые пришел к Юнги — волновался как подросток перед встречей с родителями девушки. Парня, в его случае. Один хрен, было страшно и дико волнительно. Он был до этого наслышан о Чимин, и никак не мог произвести на нее плохое впечатление. Именно поэтому фраза буквально вырвалась из него, когда он сам вроде как расслабился. Был бы котом — прижал бы уши, так не хотел спугнуть или отвлечь от рассказа. Это было важно для самого Хосока, и раз Юнги в свою очередь тоже делал попытки открыться — это было важно и для него. Это было важно для них обоих. — Чимин, — продолжил Юнги, с каменным лицом глядя в потолок и вырисовывая на тыльной стороне ладони Хосока какие-то узоры, — мы даже толком не общались сперва. Мы работаем вместе, ты знаешь, и я до сих пор иногда корю себя за то, что с ней сперва конфликтовал. Когда, — он снова вздохнул, — когда я заявился с Лан на работу, просто потому что мне не с кем было ее оставить, она единственная подскочила к маленькой переносной люльке. Забрала ее и пихнула меня в кабинет менеджера, обещая позаботиться о ней. Хосок слушал внимательно, следил за мимикой, отметил мягкость голоса, когда он начал говорить о Лан. Она была младше на пару лет: в то время как Юнги стукнуло двадцать шесть, ей едва-едва было двадцать четыре. Совсем дети, по чьим-то меркам, но пережившие столько всего, что опыта и багажа бытовых знаний хватит на нескольких. — Позаботилась, — хмыкнул Юнги. — Помогала и с продуктами, и с едой, и даже жила у меня тут несколько месяцев. Я пиздец как благодарен ей, правда. — А вы… Ты никогда не думал, что вы могли бы быть вместе? — Хосок нахмурился от собственной фразы, и Юнги перелег лицом к нему, напряженно и прищурено всматриваясь в его глаза. — Мы целовались, — внезапно выпалил Юнги. — Напились, когда Лан был год. — Оу, — Хосок замер едва дыша. Это не то чтобы удивило, но… — И прежде чем ты надумаешь себе что-нибудь, скажу сразу: нет. Мы не спали. Мне вообще кажется, что я после нее даже не смотрел на женщин. Женщин, девушек… Я почему-то уверен, что Лан — единственная из всех женщин, кто будет со мной, нахлебался, спасибо. — По-твоему, отношения с мужчинами имеют другой характер? Отношения — это в любом случае труд обоих, и если… — О боже, Хоби, — простонал Юнги. — Я до тебя вообще ни с кем не пытался даже в эти отношения, понимаешь? Внутри рвануло что-то, прошлось по всей грудной клетке и несдержанной улыбкой вылезло на лицо — Хосок закусил щеку, чтобы не засмеяться довольно, но Юнги, кажется, все равно заметил — закатил глаза и едва ощутимо тыкнул ему пальцем в нос. — Мы никогда не думали о том, чтобы быть вместе, Хоби. Это что-то из разряда… Как с сестрой, что-то типа того. — Не думай, что я ревную, — Хосок привстал на локте, нависая над Юнги и поджимая его под себя. — Просто в один момент… — Он провел пальцем по щекам и только потом заметил, как подрагивают веки на закрытых глазах. Голос тут же перешел на шепот, и Хосок улыбнулся. — Спокойной ночи. — Я не сплю, — подкинулся Юнги. — Договаривай. — В один момент мне показалось, что это все заходит очень далеко, чтобы не обсудить это во избежание проблем. — «Это все» — ты о чем? — Я о нас. — Я уверяю тебя, что с ней точно не будет проблем. И в конце концов, они с Лан от тебя без ума. Какие могут быть проблемы? — Юнги фыркнул. — Ты умеешь быть убедительным, — Хосок сдался. Сжал ладонь Юнги и прикрыл глаза. Он почти уже заснул, когда он вспомнил недавний поход в магазин с малышкой и снова подкинулся на кровати. — Так я нравлюсь Лан? — Хосок, спи уже, пожалуйста! — Юнги толкнул его бедром. И все-таки это не давало покоя Хосоку, который привязался к почти уже к пятилетней девчушке как к своей. Юнги задерживался на работе, поэтому Хосоку досталась почетная роль смотрителя за детьми, и он удивленно вскинул брови, когда Лан обхватила его за шею, удобно устроилась в руках и заглянула в глаза снизу вверх. — Вы с папой дружите? Хосок едва не прыснул, но сдержался вовремя, потерся щекой о плечо — боже, как неловко-то — и кивнул Лан, теребя ее за пухлую щечку. — Дружим, — подтвердил вслух для убедительности. — Тетя Чимин говорит, что когда друзья так много дружат, то они любят друг друга, — пролепетала себе под нос, глядя куда-то на подбородок. — А ты любишь моего папу? — она внезапно нахмурилась, и Хосок запаниковал, не понимая, какого ответа ребенок от него ждет. Робко кивнул, когда она снова посмотрела в глаза — серьезно, совсем как Юнги, этой семейной черты у них не отнять — и она внезапно улыбнулась, громко шепча на ухо: — А папа тебя любит? Как у этого ребенка получалось вводить его в ступор — Хосок честно не понимал. Зато понял, что в очередной раз за вечер пытается подобрать слова, и просто сидел с приоткрытым ртом. На самом деле, прошло не так много времени, чтобы смело говорить такие громкие слова, но утвердительно кивнув минуту назад, Хосок прислушался к собственным ощущением и со знакомой теплотой внутри понял, что не соврал — он действительно любил Юнги. — Надеюсь, — Хосок боднул ее лоб своим и внезапно почувствовал со спины теплое касание широких ладоней. — Любит, любит, — проворчал Юнги с улыбкой, приобнимая их обоих. Хосок закусил губу — он совсем не слышал, как Юнги вернулся с работы. — А нам с тобой еще надо многое обсудить. Это не звучало как упрек или колкость с его стороны, но сердце волнительно затрепещало, когда он аккуратно пересадил Лан на диван рядом. — Тогда я не против, — заявила она, обхватывая их за ноги по обе стороны от собственных коленей. Даже спустя много лет, Хосок с уверенностью мог назвать этот разговор одним из самых важных в своей жизни.