Мрачно-солнечные будни

— Это… Степлер? Юнги подавил смешок, потираясь подбородком о грудь, и вскинул голову. Щелкнул страшным в представлении Хосока агрегатом дважды и клацнул зубами, строя агрессивную рожицу. — Вообще-то, это пистолет. Тот самый, ага. — Хосок сглотнул, и Юнги растерялся в желании как-то успокоить и прижаться губами к нервно вздрогнувшему адамову яблоку. — Расслабься, ладно? Хосок прикрыл глаза. Долго выдохнул и вытянул ноги на полу, позволяя Юнги усесться сверху. Что ж, половина дела. Зубами Юнги открыл колпачок на маркере из комплекта для прокалывания и примерился, ставя на мочке уха тонкую точку. Хосок дернулся под его руками, и Юнги рыкнул: — Все еще расслабься, окей? — Он холодный! — зажмурился Хосок. — Как я могу расслабиться? Это же наверняка больно! — Дай руку, — вздохнул Юнги и обхватил его запястье. — И открой глаза. — Пообещай, что я не увижу этот степлер. — Пистолет, — хохотнул Юнги. — Плевать. Как бы он ни назывался. Он страшный. — Хорошо, обещаю, — протянул Юнги и спрятал машинку за его спиной на кровати. Хосок осторожно открыл один глаз. Осмотрелся, оценивая угрозу, и глубоко вздохнул, фокусируясь на лице Юнги. Юнги сжал пальцы на его руке и медленно поднес их к своему уху, позволяя коснуться колец-сережек и обводя украшения подушечками пальцев Хосока. — Я, по-твоему, настолько враг себе? — хмыкнул он, приподняв бровь. Хосок молчал. Нервно бегал взглядом по проколам и дышал часто и неглубоко, пока совсем не успокоился. — Нет, но… — Ты уверен, что тебе вообще это надо? — Я хочу, — твердо и тихо сказал Хосок, опуская глаза. — Тогда я продолжу, хорошо? Хосок снова крепко зажмурился, и Юнги с мягкой улыбкой потянулся к его щеке, беззвучно чмокнул и тут же тыльной стороной ладони смазал прикосновение, второй рукой незаметно для него забирая с кровати пистолет. Он только отстранившись заметил, как Хосок безмолвно вышептывал что-то, то ли успокаивая себя же, то ли пытаясь уговорить на эту незначительную боль, и Юнги уже порядком сам начинал нервничать. — Я никогда бы не причинил тебе боли большей, чем смог бы выдержать сам, — он нахмурился и тихо вздохнул, приставляя холодный металл застежки гвоздика к задней стороне мочки. — Угу, — проскулил Хосок и повел плечом, едва не отталкивая его руку. — Хосок, блять, боже, перестань извиваться, — прошипел Юнги. Хосок затих, вжал голову в плечи и весь напоминал натянутую струну — совсем не лучший вариант для того, чтобы спокойно пробить ему дырку в ухе. — Я собираюсь досчитать до трех. — Окей, — он выпрямил спину, и Юнги наконец выдохнул с облегчением. Тихий щелчок, с каким-то мрачным удовлетворением Юнги не мог отвести взгляд от того, как острый край гвоздика входил в мягкую плоть — смотрелось красиво и аккуратно. Он перегнулся через плечо Хосока, чтобы убедиться — застежка села ровно, крепко и вообще как родная на этом месте. — Фух, — он выдохнул, отнимая от уха машинку и демонстративно стирая со лба несуществуещие капли пота от напряжения. Хотя с такой его реакцией Юнги на секунду и правда поверил, что будет на самом деле настолько больно. Еще минута — и он бы или отказался, не в силах причинить боль намеренно, либо действительно весь покрылся испариной. Сложно. Хосок дернулся на звук его голоса и поочередно открыл оба глаза. Наклонил голову и легонько ей потряс, привыкая к ощущениям. — Это… Юнги перебил его: — Это выглядит так, словно моя работа на этом закончена, — он самодовольно скрестил руки на груди и отсел дальше на его коленях. — Оу, — протянул Хосок и выгнул бровь, закусывая губу. — Что ж. — Я говорил тебе не извиваться? — Хосок кивнул и виновато ткнулся лбом в его нос. Юнги обвил его плечи руками и прошептал: — Сильно больно? — Не особо, — Хосок отмахнулся, притягивая его за талию. — Горит немного, но это все. — Прости. И даже зная, что он сам хотел этого, Юнги было на самом деле неловко. И от того, что тот так слепо доверял, отдаваясь всецело Юнги в таких вещах, и от того, что не обезболил хоть как-то. — Но я читал — это не рекомендуется, — он оправдывался, когда Хосок по привычке натянул шапку на хрящ уха и тем самым задел рукой гвоздик. — Заживать будет дольше и осложнения могут быть. — Могу тебе точно сказать, что в наш первый раз было больнее, — Хосок поиграл бровями и как ни в чем не бывало отошел к зеркалу оценить результат его работы. Юнги словно разом выбило весь воздух из груди, когда до него дошел смысл фразы. Он прикусил щеку, задумчиво потирая губы пальцем, и внезапно расхохотался, когда Хосок продолжил бросать на него игривые взгляды через зеркало. — А сейчас? — уточнил он, подходя ближе. — Ну ты же знаешь, что нет, — хмыкнул Хосок. — Тут тот же принцип, — скрывая улыбку, с серьезным видом сообщил Юнги. Помолчал немного, положил на его плечо подбородок со спины и вскинул брови. — Так, может, второй гвоздик? Он надавил на машинку, щелкая ей звучно и поджимая губы, и всем телом ощутил, как дернулся Хосок. — Или мы можем заняться чем-то, что гарантированно не будет так больно, как тебе? — Не ной потом, что хочешь второй прокол, — предупредил Юнги. Хосок усмехнулся, поворачиваясь к нему, почти склонился для поцелуя, но остановился в паре сантиметров от его губ: — Ныть о том, что я хочу тебя, уже можно? — Уже можно, — кивнул Юнги с улыбкой.