Мрачно-солнечные будни

Самолет шел на посадку, и в салоне со всех сторон начали раздаваться голоса и громкий шепот. — Пропустим… Не лезь вперед! — Пускай они выйдут. — Камера? — Смотри, они встают! Почти сразу Тэхена практически оглушил женский визг, и он втянул голову в плечи, сильно жмурясь. «Ким Намджун! Ким Сокджин!» Чонгук, сидящий через проход от него, спрятал лицо в ладонях, но как только встал — широко улыбнулся, зная, что может быть засвечен на фотках. Они все любили Арми. Настолько, что практически каждый находил кусочек вдохновения в этой любви. Тех долбанутых сасэнок, пролезающих с ними на все мероприятия и нарушающих личное пространство, так даже не хотелось называть. Есть разница, мрачно ухмыльнулся про себя Тэхен, между Арми и отсутствием мозга. Жаль, не все и не всегда это понимают. «Мин Юнги!» Юнги потянулся. Встал с мягкого кресла и одернул поднявшуюся на животе футболку. Хосок, проходя мимо него, мягко улыбнулся, провел рукой по расслабленным мышцам живота и тыкнул пальцем чуть выше пупка. «Чон Хосок!» — Хоби-хен, — окликнул его Тэхен, — нам надо поторопиться, — он кивнул головой в сторону основной массы пассажиров, и Хосок нахмурился, облизывая губы и опуская взгляд. Юнги положил руку ему на плечо и растянул губы в пустой, безэмоциональной улыбке, и только после этого Тэхен уловил в глазах Хосока что-то, похожее на усталость. Такое редкое и страшное для них всех явление, но по внешнему виду хенов четко просматривалось, как каждый из них вымотан. Конечно, никто этого не покажет. Конечно, каждый хен нежно и бережно заботился о своем донсэне. «Пак Чимин!» Но если бы был способ как-то позаботиться и о них, Тэхен не раздумывая бы сделал это. Это работало в обе стороны, и как старшие старались окружить защитным щитом своих младших, так и их хотелось иной раз спрятать, потому что в силу культуры общения никто из них не подавал признаков слабости, и такой пустой взгляд Хосока много значил для каждого из них. — Тэхен-а, — Чонгук уложил голову на его плечо и зевнул, прикрывая костяшками рот. — Идешь? «Ким Тэхен!» — Иду, Чонгук-и, дай мне минуту. — Жду в машине, — тот игриво толкнул в бок и подвинул его, прижимая к бедрам ладони и проталкиваясь вперед. «Чон Чонгук!» Тэхен зажмурился, прекрасно зная, что сейчас должно произойти. Стоило встать с места последнему мемберу — салон взорвался гомоном, вспышками камер и криками «оппа!». Даже столь близкая сердцу кричалка, подпитывающая на концертах, сейчас неприятно глушила, и Тэхен сглотнул, когда тело внезапно отказалось двигаться на выход. Руки словно спеленали, конечно, он понимал, что они не могут просто взять и выкупить все места в отсеке салона, а чартер, которым они частенько пользовались, тоже не всегда был доступен. «BTS!!!» Но неужели никто из них, тех, кто гордо именовал себя членом семьи Арми, никогда не думал о том, насколько некомфортно мемберам ощущать себя под камерами двадцать четыре на семь? Никто никогда не думал о том, насколько это страшно? Ему всегда был необычно близок лидер группы. Неуклюжий, немного закрытый, но с настолько добрым сердцем, что иногда это слишком диссонировало, но внушало к нему огромное доверие. Но лидер на то и лидер, они так много пережили, что Намджун просто привык справляться с такой нагрузкой, выплескиваясь исключительно в текстах. Защитным экраном Сокджина всегда была надменная улыбка и преувеличенная активность в юморе — справлялся как мог, но справлялся, и среди них ему не было равных в эмоциональном отстранении. Чимин просто включал игнор, никак не реагируя на толпу и сдержанно кивая стаффу во время передвижения. — Это не сасэнки, — фыркнул Юнги, ускоряясь и вслушиваясь в скандирующую толпу. — Групи, — бросил он, поправляя сумку на плече. — Однажды они поймут, что тут иная культура, но, к сожалению, сейчас от этого никуда не деться. Юнги… С Юнги было сложно. С его оболочкой сложно было сказать, какой он на самом деле мягкий и как пропускал все через себя. По нему даже нельзя было сказать, что он никогда за все эти годы ни разу не повысил голос в ссорах ни на одного из мемберов. А ссоры были, немало, чего еще ожидать от компашки, в которой семь парней, выросших в мужчин бок о бок? — Грубо, хен, — Чимин вскинул голову и лениво потер предплечье. — Мы не рок-музыканты, чтобы быть настолько обхаживаемыми. — Он прав, отчасти, — задумчиво прикусил губу Хосок, поравнявшись с ними и ожидая других мемберов. — Но как бы то ни было — это наша ноша, разве не так? — Ты слишком добр, — пробормотал Юнги. Хосок откинул прядь с его лба и улыбнулся. — Ты тоже, раз терпишь такое. — Словно у меня есть выбор, — Юнги покачал головой и кивнул подошедшему Сокджину. — Он есть, вообще-то, но настолько сомнительный, что в задницу такой выбор. Юнги-хен никогда бы не признался, что ему причиняет это дискомфорт — такая слежка и настолько пристальное внимание. Но он морщился каждый раз, оглядывая толпу фанатов в самолете или зале ожидания. Морщился, оглядывая донсэнов: Чонгука, который вечно прятался под маской, потому что реагировал на вспышки камер ярче и взрывнее всех; Тэхена, который в последнее время совсем не показывал на людях эмоций — откровенно заколебался после каждой неосторожной улыбки читать новости про свой роман с Чонгуком. Взгляд Юнги всегда останавливался на Хоби-хене, цепляясь за тяжело вздымающуюся грудь, словно тому не хватало воздуха. За барабанящие по бедру тонкие длинные пальцы Хосока и то, как тот поджимал губы, протискиваясь по узкой, огороженной специально для них дорожке среди толпы. И на себя Тэхену было искренне плевать в этом плане. Он достаточно себя уважал и ценил — научился благодаря старшим. Чонгук и не такое мог вынести — он знал это не понаслышке. Но именно то, как некомфортно было его хенам, отзывалось тревожной волной где-то в животе. Особенно зная историю Мин Юнги и его проблемы, которые, к счастью, — к счастью! — остались в прошлом. Особенно зная, как многое они вывозили на себе. Особенно зная, как выкладывался и сколько всего делал для них Чон Хосок, представ перед всеми как негласный лидер коллектива. — Ты сегодня трансу хотел? — Чимин приподнял бровь, листая ленту непрочитанных сообщений в катоке, и Тэхен расслабился наконец, падая на сиденье фургона рядом с ним. Кивнул, стягивая маску с лица на подбородок. Он многое хотел обсудить с Арми, но прямо сейчас он не мог отвести взгляда от вырубающихся Юнги и Хосока, и в голове набатом билось только одно слово: «Дистанция» Загружая ноутбук, он по привычке включил заранее подобранный плейлист. Напряжение уходило медленно, по капле испаряясь из уставшего организма, несмотря на все слова и лукавые признания о том, что «не устал». И уже в самом конце почти получасового монолога так расслабился, что почти забыл монотонную мысль, змеей сжимающую сердце весь день. Куснул губу, вздохнул и потер лоб. Окинул взглядом поток комментариев и не выдержал, выплескивая переживания и так удачно маскируя их безэмоциональным твердым тоном. — Я должен сказать кое-что от лица всех. Мы летаем на самолетах, и есть люди, которые узнают наши места заранее и выкупают места рядом с нами. Это доставляет дискомфорт, поскольку это наше личное пространство. Я хочу, чтобы вы не делали этого. Он беззвучно выдохнул, облизывая пересохшие губы, и неспешно со всеми попрощался. Если бы он мог оградить хенов от дискомфорта — он бы приложил к этому максимум усилий. Если его слова хоть каплей помогут в нелегких передвижениях — он будет просто счастлив. Смотреть на вымученную улыбку их яркого Солнца и то, как переживает за него, в первую очередь, Юнги, как морщится макнэ и Чимин принимает абсолютно равнодушный вид — больно и слишком тяжело. Он прикрыл крышку ноутбука и погасил свет, укладываясь на кровать. Телефон завибрировал, он с замиранием сердца в полудреме решил, что это будильник, но вместо этого обнаружил только входящее в катоке. Что примечательно — от Юнги-хена. Что немного тревожно — в приват. «Спасибо, ТэТэ.» Он сонно улыбнулся и запихнул вслепую телефон под подушку. Тэхен любил своих хенов. И это так же работало в обе стороны.