Мрачно-солнечные будни

По виску ручьем тек пот, губы пересыхали настолько, что даже бальзам не помогал. Юнги утер лоб тыльной стороной ладони и откинулся на кровати, слепо шаря по пледу в поисках пульта от кондиционера. Ах ты ж, блять, он же сломан. И именно поэтому становилось все труднее дышать с каждой секундой, во рту пересохло, и язык словно разбух — шевелить им было слишком сложно. Как и шевелиться в принципе. — Юнги, — протянул Хосок. — Нам надо вставать. — Нам не надо вставать, — в полудреме Юнги едва выдавил из себя. Хосок был неумолим: — Нам надо встава-ать, Юнги-я! Он подскочил с кровати в одних боксерах и попытался обхватить Юнги за запястье, но тот отдернул руку и сморщился в наигранном плаче. — Куда ты собрался в такую жару, Хосок-а? — В душ, — выдохнул Хосок и скрылся за дверью. Тут же высунулся обратно и выжидающе притопнул ногой. — Да, да, я встаю, — Юнги махнул рукой и перевернулся на другой бок. Он прикрыл глаза, но даже через веки ощутил на себе тень от подошедшего Хосока. Юнги вздохнул, потер глаза и долбанул ногой по мягкому матрасу в псевдоистерике. — Так-то лучше, — откликнулся Хосок, когда Юнги оторвался от подушки. Которая, кажется, накалилась от температуры в комнате и плавящегося от жары и духоты мозга Юнги. — Изверг, — буркнул Юнги, проходя мимо него. Хосок усмехнулся и послал ему в спину воздушный поцелуй. В душе он включил самую холодную воду, которую могло выдержать его тело. Переминался с ноги на ногу, мягко массируя кожу головы. А потом вода резко потеплела, когда Хосок почти бесшумно присоединился и повернул смеситель, и привыкшее к холоду тело Юнги сжалось от прилива кипятка. Не совсем кипятка, на самом деле, Хосок даже сейчас ощутимо колотился, стоя под струями воды. — Ты замерз? — Юнги уточнил удивленно, и Хосок отвернулся от него, настраивая воду, — ты замерз! — он ахнул, когда прижался к Хосоку со спины и провел руками по груди и животу. Смуглая кожа покрылась мурашками, его передернуло, но он только прижался ближе к Юнги и подался на прикосновения. Юнги ткнулся носом в его шею, замирая и задерживая дыхание, чтобы не наглотаться льющейся сверху воды. Провел губами от плеча до уха, зажал на сгибе кожу и прикусил зубами загривок. Хосок с тихим вздохом опустил голову вперед, и Юнги царапнул его зубами чуть ниже за выпирающий позвонок. Через прохладную воду Юнги почувствовал прикосновение к бедру, Хосок вывернулся в его руках и собственнически притянул его к себе, обхватывая за ягодицы. Вжался еще полувялым членом в его пах и выдохнул в ухо. — Интересно, сколько я с тобой смогу продержаться. — Ровно столько, сколько я тебе дам, — с наигранной серьёзностью уточнил Юнги. Лизнул мочку уха и обвил его шею руками. — В этом были сомнения? — Никаких, — хмыкнул Хосок, толкаясь вперед бедрами. — У меня есть сомнения в том, что мы сможем принять душ нормально. — Хочешь что-то сделать, — Юнги откинул голову, подставляя шею под губы Хосока. Шершавым широким прикосновением языка он огладил линию челюсти и втянул в рот кожу под ухом — собственное возбуждение отозвалось тяжёлым покачиванием вставшего члена, и Юнги сорвался, прикусывая его губу в ленивом поцелуе. — Делай это здесь. — Ты же не любишь воду, — Хосок отстранил его от себя за локти, и Юнги вскинул брови. — Чувак, я не пойду туда, пока не сделают кондиционер, — отрезал он. Хосок пожал плечами и надавил на его спину, отворачивая от себя. Скользнул широкими ладонями по ягодицам, сжал и раздвинул упругие половинки. Член так правильно и так удобно прошелся по расщелине — Юнги заерзал на месте, насаживаясь на него. Хосок откинул голову, тихо что-то мыча, и вместе с водой Юнги ощутил липкую смазку на разгоряченной коже. Губы запульсировали, когда он представил, как прижимается ими к влажной головке, но вместо этого Юнги притянул его к себе, закинул руку за спину, развернул голову и откинулся на плечо Хосоку, шумно выдыхая и сглатывая скопившуюся слюну. Вцепился в его волосы и вжал его в себя, смял губы в неглубоком поцелуе, поддразнил. Они оба знали, что Хосок любил глубокие поцелуи, отдавая им предпочтение перед несерьезными чмоками. Оба знали, что это вызывало улыбку у Юнги, когда Хосок тихо рычал и кусал его губы, прежде чем языком коснуться языка Юнги. Прерывисто и рвано надрачивая свой член, отдаваясь грубым касаниям и контрастирующим мягким поцелуям, Юнги несдержанно простонал, и Хосок толкнулся чуть глубже между ягодиц, не проникая внутрь, но задевая головкой сжавшиеся мышцы. — Даже не растянешь? — прохрипел Юнги. Хосок мазнул губами по его скуле и шепнул: — Ты сам это сделаешь чуть позже. Руки и тепло тела Хосока вдруг словно исчезли. Разомлевший от ласки Юнги растерянно обернулся, но не успел сообразить, когда ягодицы сжали чуть сильнее, а узкого входа коснулся горячий язык. Хосок на пробу толкнулся глубже — Юнги тихо проскулил и обеими руками уперся в толстое стекло душевой кабинки, выпячивая задницу и позволяя касаться себя везде. Для Хосока у него не было стоп-сигнала, он и не нужен был, когда хотелось всего и чуть больше. Хосок пользовался этим, заставляя его смущаться иной раз от подобных действий, но смущался при этом сам: сколько раз он начинал раздраженно хихикать и заливаться краской, вспоминая, что позволял себе с Юнги — тот и представить не мог. Не мог, потому что рядом с ним Хосок всегда брал в себя в руки и совершенно не парился о собственных действиях. По горячему дыханию и движению руки Хосока Юнги понял, что тот сам уже на грани, поэтому не стал сдерживаться: коснулся члена, сдавил головку и с силой провел до основания и обратно. Гортанно простонав, Юнги насадился на язык Хосока и, продолжая дрочить одной рукой, второй — схватился за его волосы. Поднял его с колен, облизал его губы, вбирая в рот по очереди и глотая его стоны. — Я скоро, — пробормотал Хосок, напрягаясь всем телом. Юнги терпеть не мог закатанные глазa, но сейчас его неконтролируемо тряхануло, ощутимо пробивая от красоты Хосока. Мокрый, с налипшими на лоб прядями и припухшими губами, он был слишком за гранью адекватного восприятия. Такого Хосока хотелось любить, долго и сильно толкаться ему навстречу, скользить внутри податливых мышц и гладить везде, где можно было коснуться. Еще больше такому Хосоку хотелось отдаться, потому что он знает, как нужно им обоим. По руке тяжело скользили густые капли, и Юнги зажмурился, когда перед глазами рвануло сотней фейерверков. Выгнуло до звона в ушах, и он осел на руки Хосока, который сам дышал тяжело и спиной упирался в дверь. — Давай останемся тут, — прошептал Юнги в его плечо, — я не хочу в это пекло. Хосок хмыкнул: — Там не так и жарко. — Да там, блять, адское пекло! — взорвался Юнги. — А тут холодно. Ты заболеешь, — Хосок нахмурился. — Тут райски комфортно, — огрызнулся Юнги. — Ну, нет, я пошел, — Хосок распахнул дверь и осторожно переступил через порожек душевой кабины. — Замерзнешь — приходи в наше адское пекло погреться. — Я тебя не пущу в свой райский уголок, когда ты начнешь плавиться, — фыркнул Юнги и подавился усмешкой, заметив блеск в гглазах Хосока. Тот покачал головой, тихо что-то бормоча, и поиграл бровями, скрываясь в комнате. И все-таки без Хосока в душе стало намного холоднее.