Мрачно-солнечные будни

Руки Хосока скользят по напряженной влажной от пота спине, царапая короткими ногтями неровную ткань рубашки. Оставляют на побелевшей коже следы, которые потом непременно превратятся во что-то более видное, саднящее, что-то, что будет доказывать: это, мать его, не сон, все происходит на самом деле, и Юнги действительно тает в его руках, когда он насаживает его на свой член сильнее, глубже. Проходится головкой по простате, и Юнги кусает губы, чтобы не вгрызаться в его шею и не натворить лишнего. Никаких следов на идеально очерченной шее — одно из условий преподавателя. Никому из них не нужны проблемы, а то, что в универе слухи расходятся с головокружительной скоростью, каждый из них познал на себе. — Хотел бы я, — шепчет Хосок, прикусывая мочку уха Юнги, — чтобы ты так же отвечал мне на занятиях. — Тогда хорошо, что в сексе ты не такой скучный, как на работе. — Дерзко, хаксэн, — Хосок морщится и откидывается назад на вытянутых руках, когда Юнги прижимается своими бедрами еще плотнее. — Не нравится? — Юнги замирает, обхватывая его талию ногами. Цепляется за спину пятками, насильно удерживает и отталкивает Хосока за плечи, когда тот тянется к его шее. — Тогда заткни. — О нет, — Хосок не может удержать смешка, — только не здесь. И да, хаксэн, — он сжимает его ягодицы, разводит в стороны и обводит пульсирующий вход указательными пальцами, задевая свой член в его заднице, — ты повторяешься. Хосок коротко шипит ему в ключицу, резким движением меняя их местами, так, что у Юнги голова кругом, а вместо стены с невнятными обоями за спиной Хосока оказывается матовый белый потолок. На такого Хосока нельзя смотреть, Юнги знает, как опасно провожать взглядом острую линию челюсти или то, как двигаются мышцы на его шее. Опасно, потому что выбивает до темноты перед глазами, и что там потолок — имя уже с трудом в голове держится. Юнги тянется к животу, с нажимом проводит рукой по головке и спускается к основанию члена. Мажет смазку между пальцами и повинуясь порыву очерчивает мокрый след на впадинке между ключицами Хосока. Только для того, чтобы потом провести такой же след языком, ощущая солоноватый привкус свежего пота и предэякулята. Юнги ненавидит свой универ местами, потому что слишком громкие звонки с пар, выводящие из транса. — С-су-у-ука, — рычит он, когда в бок толкает сосед по парте, а вместо собственного члена в крепко сжатой ладони оказывается внушительная по размеру ручка с несколькими стержнями. Слишком тяжело сконцентрироваться на занятиях, когда не можешь уснуть ночью. Еще тяжелее — когда член нещадно рвется из штанов от слишком горячих ночных видений, и при малейшей возможности мозг транслирует картинку в голове. Юнги уже мирится с мыслью о том, что, да, окей, желанную картинку, как бы он ни противился этому. Воспаленный разум уже не позволяет абстрагироваться, и блять, его тянет-тянет-тянет Хосоку с силой самого мощного магнита, который только можно представить. Все бы ничего, но по закону подлости следующая пара — корейская, чтоб ее, литература. С гребаным, мать его, Чон Хосоком. Юнги не хочет идти, но понимает, что все те же пресловутые проблемы, которые они друг другу обеспечили пару недель назад, вызвали повышенный интерес к их паре. Лишние прогулы — лишнее внимание — лишние вопросы. Юнги предпочел бы скрепя сердце отправиться на пару и кусать губы, давить в себе желание выскочить в туалет и отдрочить, вспоминая сон-голос-руки на спине и далее по списку — нужное подчеркнуть, чем сверкать глазами в кабинете у декана и сжимать язык зубами, тупо не зная, что ответить. Проблема в том, что и секса-то у них не было, и голос у Хосока самый обычный, но почему-то Юнги это не воспринимает. Скидывает в рюкзак тетрадный блок и едва заметно пинает носком ботинка стул, когда со вздохом решает отправиться к нему на пару. — На прошлом занятии мы с вами договаривались, что вы самостоятельно разобьетесь на пары и подготовите выступления по определенным темам. У кого-то возникли сложности? Хосок ведет взглядом по аудитории. Щурится, высматривая дальние ряды, поправляет широкие очки на переносице. Юнги хочет придушить его на собственном галстуке, просто потому что заебал. Заебал быть таким охуенным, и он почти шипит это, вовремя кусая себя за язык. Нервное его вздрагивание внимательный сонсэнним не заметить, конечно, не может, и Юнги в очередной раз страдает от того, что не умеет мимикрировать. Под тряпку, например. Да, определенно. — Хаксэн, — он выбивает его из колеи, в пару незаметных шагов оказываясь рядом. Настолько зациклен на собственных ощущениях, что элементарно не замечает передвижения от стола к столу. — Вы единственный, кто не отчитался по выбранной теме, у вас проблемы с партнером? Да, блять, да, именно! Партнер, в мыслях, конечно, но тем не менее, тупо не реагирует на него с того самого инцидента. Хосок молчит в ожидании ответа, и Юнги ничего не остается, кроме как встать с места и подбирая слова пробормотать: — Доставшаяся мне тема — поэзия на ханмуне. К сожалению, партнера у меня на самом деле нет. Упрямо уставившись в парту, он не может видеть, как в него бросаются смешками и ухмылками однокурсники. Не может видеть, но слышит. Но так плевать, когда Хосок приподнимает подбородок, трет кожу до красноты своими наверняка мягкими подушечками на тонких пальцах — Юнги ведет, когда он вспоминает, что Хосок ими творил в его мыслях — и вместо ожидаемого разноса жмет плечами. — Ладно, — он отворачивается, чтобы спуститься на свою кафедру перед высокими рядами столов, и бросает как бы между прочим: — Я дам вам список необходимой литературы. Задержитесь после занятия. Что? Юнги вскидывает на него быстрый взгляд, но тут же тупит его, зажимая зубами лезущую на лицо ухмылку. По аудитории разносится разочарованный выдох, и он уже предвкушает, как его будут ненавидеть некоторые особо рвущиеся до внимания преподавателя студентки. И не похуй ли ему? Юнги мысленно задается вопросом и тут же качает головой сам себе. Потому что похуй. С пары всех он отпускает еще до звонка, рискуя нарваться на недовольного декана, но почему-то Юнги кажется, что ему тоже немножечко плевать, он не видит другого объяснения. Ноги ватные. Сделать пару шагов, чтобы дойти до откинувшегося на спинке стула преподавателя, насильно выпрямить спину и заставить себя так не пожирать его глазами — Юнги почти пасует перед несложным списком действий. Копошится с форменным пиджаком дольше нужного и плюет в конце концов, когда Хосок начинает заметно нервничать. Юнги нервничает не меньше и в отличие от Хосока сам сдается намного раньше, пересаживаясь за ближайший к нему стол и как примерный студент складывая руки перед собой. — С вами действительно нужна особая методика, хаксэн, — Хосок покусывает губу и закидывает ногу на ногу. — Вам лучше знать, — Юнги деликатно кашляет в кулак, — вы здесь сонсэнним. — Ты такой невыносимый, — бормочет Хосок в сторону, и Юнги позволяет себе посмотреть ему в глаза. По спине проходится холодок, его гнет словно навстречу Хосоку, и Юнги невольно дергает бровью, теряя всю свою наигранность. В одну секунду ему кажется, что у обоих спадают маски, и больше не нужно играть, Хосок медленно облокачивается на свой стол, наклоняя голову. — Снова убежишь? — тихо и четко выговаривает он. Юнги шумно выдыхает. Молчит, понимая, что голос тут же сорвется. Рот наполняется слюной, он сглатывает немного нервно и качает головой. — Я еще не получил от вас… список литературы. — Что ж, — Хосок усмехается и засовывает руки в карманы. Пиджак сворачивается небрежно у его локтей, выставляя на обозрение тонкую талию под черной рубашкой, заправленной в брюки. — Кажется, у меня было несколько подходящих пособий в лаборантской. Как раз по вашей теме. Только, боюсь, их там слишком много. — Я бесспорно мог бы помочь с этим, — с жаром выдыхает Юнги. План «разозлить Чон Хосока» катится под откос с такой скоростью, что Юнги становится страшно. Выдержка, с которой он всегда так ладил, идет по тому же маршруту, и когда Хосок облизывает пересохшие губы и молча отходит к дальней дверке, задерживаясь у входа и коротко оборачиваясь прежде чем зайти, Юнги с силой жмурится и решительно идет вслед за ним. Не каждому удается испытать на себе особую методику преподавания Чон Хосока, но когда тот лично предлагает стать подопытным — Юнги не может отказаться.