Мрачно-солнечные будни

Это действительно было не очень хорошей идеей, размышлял Хосок, практически прокрадываясь в круглосуточную прачечную. Ну, как, прокрадываясь — сбив по пути бутылку воды со стола в трейлере и рассыпав из рук кучу вещей. Напоследок наступил на зарядку и почти выматерился, вовремя исправляясь. — Айщ! — проскулил он себе в руку, когда в мягкую кожу на стопе вонзился острый край. Почти как лего, только еще больнее. Он зажал губы пальцами, надеясь, что не разбудил никого, и бесшумно прикрыл за собой дверь, практически вжимая голову в плечи от напряжения. На цыпочках, еще непривыкший к тому, что можно идти нормально, отошел от вагончика и вздохнул, тихо радуясь, что задуманное вышло. Он только отвернулся, вбивая в навигатор путь до ближайшей прачечной, но услышал за спиной тихий скрип и сонное причмокивание, сменившееся скрипом и негромким хлопком двери. — Ну и куда? — Юнги потер глаза, кутаясь в широкую толстовку. — Хен? — Хосок закусил губу, потер лоб и смущенно указал рукой куда-то в сторону. — Я, в общем… — Да плевать, чего не сказал-то? — Не хотел будить, — потупился Хосок. Он вроде как правда собирался, но, дождавшись полной тишины в трейлере, внезапно передумал. Юнги отмахнулся от него, пряча зевок в кулаке. — Пошли, — он поравнялся с ним и уверенно кивнул подбородком в ту сторону, куда изначально собирался Хосок. — Ну? — Стой, ты что, со мной? Безусловно, Хосок вцепился бы в любую возможность провести время с хеном. Хен интересный. Хен заботливый. Хен всегда мог решить практически любой возникший вопрос. Но… У хена не было проблем со сном. А у Хосока — были. Именно поэтому поход на большую стирку он возложил как обязанность в случае очередной бессонной ночи, и то, что ради этого одному вполне себе адекватному и сонному парню придется пойти с ним — совершенно не входило в его планы. — Рассказывай, — выдохнул Юнги, натягивая шапку на лоб. Вопрос прошелся по ушам резким секундным ступором, и Хосок даже остановился, округлив глаза. — Что именно? — осторожно поинтересовался в ответ и только удобнее перекинул сумку с вещами на спине. Сумка, в общем-то, и без того висела нормально. Но руки хотелось занять, и он особо даже не скрывал того, что внезапно занервничал. И черт его знает, из-за чего. — Что-нибудь рассказывай, нам, кстати, далеко? — А… Да… Да нет, — он потер лоб костяшками пальцев и сверился с телефоном. — Пешком еще около пяти минут. Юнги довольно кивнул, заглядывая ему через плечо и приближая маршрут. Хосока прогнуло в спине от теплого дыхания в шею, и Юнги до кучи в очередной раз зевнул, упираясь лбом в плечо и тут же потираясь носом о голый участок шеи над воротником джинсовки. Хосок дернулся, Юнги успокаивающе сжал его предплечье и только потом тихо усмехнулся, пиная носком кед какой-то камушек. — Нос чесался, — пояснил он как ни в чем не бывало и поправил смявшийся ворот. Хосоку безусловно была приятна такая забота. Не отправлять своего донсэна одного в ночи, несмотря на то, что пропажу двоих мемберов в случае чего заметить намного легче. Он бы непременно отболтался один: духота в салоне, красивые виды — да мало ли, зачем ему приспичило скрыться на такое долгое время. Вдвоем они определенно привлекут к себе внимание. Юнги уже свалил ощутимо вперед, когда Хосок опомнился, вынырнул из мыслей и вприпрыжку бросился его догонять. В конце концов, если хен, с которого определенно больший спрос, не думал об этом, ставя в приоритет комфорт Хосока, то и сам Хосок на это время позволил себе расслабиться. Хен крутой, он все решит. Вещи же стирки ждать долго не собирались. И даже уже шагая с ним плечом к плечу, Хосок чувствовал его поддержку не только тем, что хен рядом. Поддержка невыносимо тепло грела его, отзываясь прикосновением кончика носа к шее. Мысль сбилась, он на секунду допустил вероятность того, что Юнги сделал это не просто потому что хотел почесать, а руки так удобно спрятаны в карманах. Что, если он сделал это, потому что ему просто хотелось этого прикосновения? Да ну, бред какой-то, Хосок прыснул со своих мыслей и тут же долго зажмурился, стараясь не отставать от Юнги. — Эй, — Юнги потормошил его за руку. Пальцы скользнули по ладони, всего на секунду сплетаясь между собой, и Юнги почти сразу отстранился, вытягивая шею и вчитываясь в название на вывеске. — Я не понимаю, что тут написано, но мы, похоже, пришли. Хосок едва удержал разочарованный стон. Им повезло — улицы были пусты, и они тихо переговаривались почти всю дорогу. Разговор ни о чем, и когда Юнги мимолетно коснулся кончиками пальцев его, оповещая о конечной точке их пути, ему ненадолго показалось, что вот, вот оно, то, чего так хотел в глубине души Хосок, но никогда бы в этом не признался. Какая-то особая атмосфера, уютная, по-своему неловкая, но от этого не меньше бьющая по нервам так приятно, воцарилась между ними почти с того момента, как они отошли от импровизированного лагеря мемберов. Это было необычно для того типа отношений, что был у них. Что был у них наедине, поправил себя Хосок. При мемберах обычно вели себя, ничем не выдавая неловкости, которая так и сгущалась между ними. С чего ей взяться за последний год — Хосок искренне недоумевал, но ощущал при этом каждый раз тугую теплую волну по всему телу, когда Юнги приближался. При мемберах — шутили, обнимались и хватали друг друга за руки, колени, плечи — и это было так в их стиле. А потом случилось что-то, чему Хосок даже описания не мог дать. Просто привыкал к молчаливому, но не лишающему поддержки хену, и хмуро пытался понять: почему улыбка теперь немного иная, взгляд более долгий, внимательный, словно сканером по телу вел. Мысли формулировал чуть дольше. Хосок правда ничего не понимал. Не понимал и сам сторонился невольно. Неброско, почти незаметно, но отсекал себя, потому что напряжение можно было резать ножом, а трепать себе нервы в общении с хеном, который на протяжении стольких лет был с ним в качестве такого близкого человека, он уже устал. Он устал от того, что не мог как и прежде общаться с тем, в кого имел неосторожность влюбиться. Конечно же, он умел здраво оценивать последствия. И конечно же, никаким образом себя выдавать он не собирался. Но сейчас, когда кожа все еще хранила след от прикосновения, а рядом никого не было — они одни, боже, и Юнги не держался на расстоянии! — предательская мысль о том, что это было вовсе не случайно, почему-то надсадно билась уже даже не в голове. Стуком отдавалась в груди и отзывалась сбитым дыханием. — Помочь? Юнги запрыгнул на ближайшую стиральную машинку, болтая ногами в воздухе и пряча в рукавах толстовки пальцы рук. Хосок покосился на него с поджатыми губами, и Юнги неловко улыбнулся, обнажая десны. Глаза у него при этом совершенно не улыбались. Верхняя часть лица осталась безэмоциональной, и Хосок тихо вздохнул — ну вот, опять. Покачал головой, отказываясь от помощи, и уткнулся лицом в ладони, садясь перед открытой машинкой на корточки. Юнги нашел какую-то книгу, видимо, оставленную кем-то из посетителей, и быстро пролистывал страницы. Хосок невольно решил, что тот тоже искал занятие нервным рукам, и не выдержал: — Хен, — начал он, с хрустом в суставах вставая в полный рост. Юнги вскинул на него взгляд, отбросил книжку и спрыгнул с насиженного места. — Что происходит? Вместо ответа Юнги отошел к стеклянной стене и уставился на небо, задирая голову. — Тут красиво, — пробормотал он себе под нос. Хосок со вздохом надавил на кнопку запуска программы и медленно приблизился к нему со спины. — И все же? — Смотри, — Юнги вытянул ладонь. — Они так мерцают. — Юнги-хен! — Хосок устало повысил голос, привлекая внимание, и Юнги повернул к нему голову. — Что ты хочешь услышать? — он выгнул бровь, и Хосок зажал губы, скользя взглядом по деревянному полу. Юнги был сейчас такой открытый перед ним, как та самая отброшенная книжка, нахмуренный лоб выдавал тревогу, а покусывание щеки изнутри — то, что он так хотел ему что-то сказать, но почему-то молчал. Хосок подумал, что и сам в такие моменты похож на старое бумажное издание. Забытое, пылящееся на полке, и это даже заставило его нервно улыбнуться. — И все же, — мягко сказал Юнги, — посмотри. Хосок зажмурился и поднял голову, распахивая веки только после этого. Звезды на удивление не яркие, скорее, едва заметными точками они просто выделялись на чернильного цвета небе. Они действительно словно дергались — так мерцали. Хосоку стало теплее, когда Юнги сделал пару шагов назад, а потом беззвучно выдохнул ему в сгиб шеи и уложил подбородок на плечо. — Они такие хрупкие отсюда. Подуешь — и свет вовсе пропадет. Только вот нет, на удивление каждую ночь возвращаются и светят-светят-светят. Это интересно, за этим стоит наблюдать, правда? Они никуда не денутся, если ты придешь сюда завтра. И послезавтра. И через неделю. Но каждый раз, глядя на них, у тебя остается иллюзия чего-то слишком неокрепшего. Хосок слушал его низкое, рычащее бормотание и старался не шевелиться, не портя момент. Их было слишком мало, но каждый — слишком слишком. — Ты спрашивал, что происходит, — Юнги немного повысил голос. — Звезда сжимается, прежде чем рвануть и проявить себя сверхновой. Она гаснет, мерцает, и это — то, что мы видим. Он замолчал, и Хосок невольно перевел на него взгляд. Юнги развернулся к нему всем телом, и когда Хосок снова запрокинул голову — положил руку на его щеку и насильно повернул голову к себе. — Посмотри на меня, — и Хосоку захотелось спрятать взгляд, потому что он не смог бы выдержать ответный. — Хосок-а, — настоял Юнги, и он сдался. — Я сейчас себя чувствую такой же, понимаешь? Такой же мерцающей звездой, которая сжимается внутри и просто пытается, не знаю, приготовиться? К тому, что с ней случится — это неизбежно. Ты все еще понимаешь, о чем я? — Не особо, — признался Хосок, не отказывая себе в возможности потереться о его ладонь. — Я пытаюсь привыкнуть к тому, что не вижу в тебе только донсэна. Прости, если для этого нужно время. И я абсолютно не представляю, как ты к этому можешь отнестись. Хосок представлял вместо этих слов что угодно, но не ошарашивающего до мурашек признания. Слишком нереальным это казалось. С Юнги вообще все было слишком. — Не молчи, — Юнги скривился и дернул плечом. — Скажи что-нибудь. «Я не знаю, что сказать». Хосок хотел ответить честно, но ему стоило только открыть рот — слова пришли сами собой. — Я подожду, — уверенно шепнул он, вкладывая в слова всю твердость. Улыбка Юнги стоила того, Хосок сам растянул губы в ответной, когда в грудь ткнулась макушка в шапке. Возможно, ему послышалось, но пальцы Юнги легонько огладили его костяшки, а до уха долетел тихий шепот: «Спасибо».