Мрачно-солнечные будни

Если и было что-то, в чем Юнги-хен был слаб, то это явно восприятие чувств окружающих к собственной личности. Каждый из группы подмечал для себя это не раз, втихую шутя и подкалывая хмурого, но добродушного хена. Юнги терпеливо поджимал губы каждый раз, слыша от Намджуна что-то про поддержку Арми в твиттере, виверсе или в любой другой соцсети, просто потому что ему, в отличие от толпы фанов, совсем не казалось, что все это объективно. Чонгук с воплем стучал по спине и теребил волосы, упрямо твердя обратное, и, окей, Юнги смирился с этим, на самом деле чувствуя огромную благодарность. Несмотря на это, Юнги на самом деле был довольно чутким по отношению к окружающим. Тонко подмечал неловкость момента, всегда зная, когда лучше свалить или наоборот разрядить атмосферу не слишком уместной фразой. Ему, откровенно, плевать было на то, что иной раз на него косились недоуменно, главное — инцидент исчерпан. Чего Юнги на самом деле не осознавал — с чего в некоторые моменты настолько сильно менялось к нему отношение у все тех же окружающих. Чонгук лениво болтал ногами на высоком барном стуле, пока Юнги, кусая щеки, перечитывал заметки на телефоне, изредка исправляя сбившийся ритм в рифмованных строчках. Он даже не отвлекся взглядом, продолжая щуриться в телефон, когда за спиной хлопнула дверь холодильника, а бок и голое предплечье в растянутой футболке обдало потоком жаркого воздуха и совсем немного — влагой. Хосок жадно присосался к только что открытой банке содовой, замычал довольно и со стуком поставил ее перед собой. Юнги искоса бросил на него взгляд, размышляя, стоит ли отодвинуться от него подальше — Хоби был слишком активен после приятно расслабляющего душа и спрайта. Еще заденет ненароком. Ну нафиг. Он уперся ногой в пол, обхватил сиденье стула, на котором сидел, и уже почти поднялся, чтобы отсесть подальше. Но ведь рядом с ним так тепло, Юнги пригрелся на насиженном месте. Он вздохнул и положил локти на стол, внезапно замечая взгляд Чонгука, сидящего напротив него. — Что? — Юнги вопросительно приподнял бровь, и Чонгук уткнулся носом в высокий стеклянный бокал с молочным коктейлем. — Ничего, хен, — со смешком булькнул Чонгук. — Я уже допил. Я уже пошел. Под непонимающим взглядом Юнги он, пялясь, дошел до выхода из столовой, но стоило ему скрыться в проеме — раздался громкий смех и топот ног по лестнице. Пора бы уже сообщить макнэ, что ему уже не пятнадцать, и громкий топот крепких ног и в принципе подтянутого и накачанного тела уже явно слышен на все общежитие. Дети, фыркнул Юнги про себя. Наверняка к Тэхену с Чимином унесся. Кстати о детях. Хосок рядом притих, так же тихо наблюдая за сбежавшим Чонгуком, и Юнги внезапно понял, что даже дыхания его не слышит. Они сидели почти вплотную друг с другом, но в воцарившейся тишине не хотелось даже двигаться: когда привыкаешь к чему-то рядом с собой, становится внезапно как-то пусто, когда это что-то вдруг исчезает. Юнги повернулся к Хосоку, непонятливо дуя губы и закусывая щеки изнутри, и понял в один момент, что Хосок едва успел развернуть голову, чтобы не сцепиться с ним взглядом. — Все хорошо? — уточнил Юнги, и Хосок кивнул, вращая в руке полупустую банку. — Ладно, — он пожал плечами и вернулся к заметкам. Юнги было комфортно, и если бы Хосоку — не, то тот наверняка отсел бы. Правда ведь? Когда их собрали для съемок очередного эпизода «Run!», Юнги уже не впервые столкнулся с молчаливостью донсэна и широко улыбающимся Чонгуком. Понятия не имел, что было у них в голове, но это даже начинало вызывать улыбку. С единственным исключением: Чонгук все больше поддерживал Хосока, даже в спорах перенимая его точку зрения, он, кажется, все чаще старался обратить на это внимание Юнги и терся рядом большую часть времени. Юнги его понимал: Хосок, да и сам он, что уж, приложили немало усилий, чтобы тот не чувствовал себя слишком одиноко в компании хенов. Смущало только то, насколько активно это внимание Чонгук старался привлечь, и как розовели щеки Хосока каждый раз, когда тот дурашливо бил кулаком его в плечо. Съемки в разгаре. Уно — тоже. Они играли уже почти полчаса одну и ту же партию, когда Юнги с каким-то трепетом и ажиотажем осознал: в его руке всего одна карта. Желтая, он выдохнул про себя и зажимая губы прошелся глазами по кругу играющих, оценивая свои шансы на победу. Ход круга сменился на обратный, мемберы делали все, чтобы очередь не дошла до Юнги, и он откровенно устал и, кажется, даже начал дерзить в ответных репликах. — У Юнги-хена всего одна карта осталась, — прощебетал Чимин, выгибаясь над столом и пытаясь заглянуть ему в ладонь. Юнги дернулся назад и только после заметил, что ходить должен Хосок. И он на самом деле почувствовал бы себя слишком опустошенным, если Хосок не дал бы походить в очередной раз. Вероятность того, что Хосок правда сменит цвет, угадывая карту Юнги, стремилась к минимуму, и Юнги выпалил быстрее, чем подумал, вытянув к нему руку и сжав лицо в умильной мордочке. — Скажи желтый, — Хосок от удивления дернулся, секундно округлил глаза и потер лоб. Присмотрелся к Юнги и — Желтый, — кивнул с мягкой улыбкой. — Это уже нужно заканчивать. — Хоби-хен! — тут же возмутился Чимин. — Ты вообще помнишь, что он в другой команде? — Айщ, — Хосок отмахнулся от него, не сводя глаз с Юнги. Юнги понял, что улыбался, только когда Хосок улыбнулся в ответ. — Спать, — пробормотал Юнги, толкая дверь съемочной площадки. День оказался на самом деле насыщенным, и рубило не только его. После студии прохладный воздух улицы неприятно прошелся по телу, вызывая мурашки и невольное подрагивание от долгого ожидания машины. Он почти начал себя ругать за забывчивость — куртка снова осталась в комнате, нетронутая и почти забытая при такой теплой погоде, но когда спине стало значительно теплее, а плечам — тяжелее, он уловил знакомый запах одеколона и понял, что на плечах — чья-то нагретая кожанка. Куртка была немного широка в плечах, и первая мысль — что единственный хен не смог не обратить внимание на старшего донсэна. Но чуть скосив глаза он заметил позади себя Хосока и мягкую улыбку одними глазами. — Замерзнешь, — проворчал Юнги. Проворчал и против воли укутался теплее, благодарно улыбаясь в ответ. — Я — нет, — заверил его Хосок и отошел от него на пару шагов. Юнги и за это ему был благодарен: слишком ценил важность личного пространства. Новая съемка была запланирована на относительно пустом пляже, и Юнги с неудовольствием ожидал палящего жара от солнечных лучей и неприятно липнущую к телу рубашку. Но ему нравилась мысль о том, с каким ажиотажем отреагировали макнэ, предвкушая купание. Не то чтобы они так редко отдыхали. Просто были слишком активными, и именно в этот момент Юнги переставал заниматься своеобразным самобичеванием, против воли успокаиваясь и привыкая к этой мысли. Иногда ему казалось, что он действительно старый. Глядя на взрослого Тэхена, который с упоением строил песочный замок, нося в каком-то маленьком ведерке — и где ж нашел, боже, — воду в только что созданный ров; на Чимина, который настолько увлекся балбесничеством с Джином, что отправил того на огромном единороге для плавания куда-то слишком уж далеко; на Чонгука, самостоятельно зарывающего себя в песок — все эти редкие моменты заставляли его чувствовать на самом деле немного отстраненным ото всех, хоть и позволяли отдохнуть и расслабиться в полной мере. Хосок и Намджун медленно бродили вдоль берега — Юнги открывался отличный вид с небольшой деревянной постройки, видимо, построенной для спасателей. Спасателей, конечно, не было, не считая кучу стаффа, и Юнги разрешил себе удобно устроиться так, чтобы видеть каждого из мемберов. Когда он вернулся к наблюдению за неполным составом рэп-лайна, Хосока с Намджуном уже не было, а спустя минуту тот почти материализовался рядом с Юнги. — Устал? — Юнги потерся ладонью о его плечо, и Хосок покачал головой. — Нет, — он отмахнулся от вопроса и поджал губы. — Крабы, — протянул он, и Юнги засмеялся: к крабам их лидер испытывал отдельный вид любви, каждый это знал, но уже не отвлекал от поисков каждый раз, когда они могли быть рядом. Юнги кивнул на Намджуна и с усмешкой пробормотал:  — Если бы я только мог найти кого-то, кто смотрит на меня так же, как Намджун смотрит на крабика. Рядом раздался тяжелый тихий вздох. Юнги ощутил крепкую хватку пальцев на предплечье и почти не врезался в грудь Хосока — с такой силой тот дернул его на себя. — Но у тебя уже есть такой человек, — выпалил Хосок, жмурясь. Юнги в дрожь бросило, несмотря на жару, и когда Хосок немного наклонил голову и заглянул в его глаза — Юнги едва заметно отшатнулся и схватился за перила, понимая, что не дышит. — И это я — Хоби. Голос его стал ощутимо тише. Юнги бы решил, что Хосок стесняется, смущается, как обычно перед ним в компании Чонгука, но он не успел додумать эту мысль до конца, когда с пляжа раздался громкий смех и чей-то победный вопль. — Да неужели! — Тэхен сложил на груди руки и с умилением смотрел на них снизу. — Тэ-хен! — возмутился Чонгук. Тэхен отмахнулся от него, но Чонгук округлил глаза и схватил его за плечо. — Чиминщи! — завопил на весь пляж, — а одолжишь нам единорога? Юнги был благодарен Чонгуку, так вовремя тот подсуетился и утащил с собой Тэхена. Наверное, это было в тему. Наверное, Юнги следует разобраться, что же значило «у тебя есть такой человек» и «да неужели». Неужели это было настолько очевидно, что он один воспринимал это как факт? Юнги был настолько эгоистом, что считал это нормой? Он шлепнул ладонью по лбу: это он хен, это он должен заботиться, но Хосока это, по всей видимости, совершенно не парило. Разобраться, принять и поговорить. И пусть сейчас Юнги не смог бы дать ему какой-то четкой реакции на слова Хосока, отрекаться от подобного ему не хотелось — мысль об этом неприятно царапала изнутри, щекотала грудную клетку. Хосок словно и не ждал ответа. Понимал, что, возможно, слишком резко вывалил это на Юнги, и только молча составлял ему компанию. Пока не стемнело. И плевать, что съемки давно закончились. — Холодно, — поморщился Юнги от ветра. — Пошли, замерзнешь. Улыбка Хосока в ответ почему-то показалась теплее его нагретой куртки.