Мрачно-солнечные будни

Юнги по-своему привык уже к огромному и не слишком комфортному помещению, больше напоминающему спортивный зал с кучей стульев, расположенных по кругу. Ему даже нравилось всматриваться в лица, каждый раз одни и те же, но каждый раз словно более улыбчивые, хоть и без тени улыбки на лице. Ему нравились столы с закусками типа печенек, нравилось, что не сговариваясь каждый из них приносил что-то с собой, и Юнги, хоть и не любитель подобного, даже подсел на какое-то имбирное и рассыпчатое пирожное. Юнги, как бы странно ни звучало, любил слушать истории с исцелением. Не то чтобы это ему самому как-то помогало, но значительно облегчало все то, что творилось в его голове. В группе поддержки, куда его сначала обязал ходить врач, и в которой он потом сам остался, но уже по собственной инициативе, их было всего девять человек. Не толпа, но достаточно для того, чтобы постепенно привыкать к чужому обществу. Начинать всегда проще с чего-то малого. И открываться незнакомым людям — тоже проще, чем тем, к кому уже прикипел, поэтому, прежде чем представиться и поймать на себе несколько пар глаз, он скрестил пальцы в карманах, чтобы быть одним из первых говорящих. — Эм-м… — он неловко помахал ладонью в приветственном жесте и с тихим шипением втянул воздух сквозь зубы, собираясь с мыслями. — Меня зовут Юнги, мне двадцать четыре, и, как и каждый из вас, я здесь не по своей воле, — он усмехнулся. — Не совсем по своей. Юнги достаточно наслушался за это время как и полной чуши, на которую откровенно закатывал глаза, так и наполненных глубокими мыслями рассуждений. По-своему даже сочувствовал некоторым, кого-то осуждал, прекрасно зная, что не имеет на это никакого права, потому что сам хорош. — Ты сегодня быстро вернулся. Ключи в руках звякнули и упали на пол — Юнги дернулся от тихого, но пугающего в полной тишине голоса соседа. — Да, сегодня отпустили раньше. Он толкнул дверь в квартиру, оставляя ее за собой открытой, прекрасно знал, что Тэхен, сосед, не отступится просто так и обязательно пройдет следом. — Я принес тебе печенье, — тот с широкой улыбкой завалился на кресло напротив Юнги, и только сейчас в его руках Юнги заметил тарелку, накрытую прозрачным пакетом. — Тэ, я в порядке, — Юнги поморщился, как от зубной боли, что не помешало Тэхену продемонстрировать угощение. — Не нужно меня… проверять. Спасибо. Но я в порядке. Тэхен стушевался на секунду, потупил глаза в пол и закусил губу. — Я оставлю на столе, — он двинулся на кухню, и уже почти в дверном проеме уточнил: — сам пек, может быть не очень сладко. Юнги вздохнул, осознавая, что совершенно не хочет обижать его, подорвался следом и схватил за локоть, усаживая на высокий кухонный стул. Спустя пару минут со стуком опустил перед ним дымящуюся кружку с чаем и стоически терпел пристальный взгляд с довольной улыбкой. Юнги почти не врал, он правда был в порядке. На пятой неделе реабилитации даже забылся и вместо привычного длинного рукава натянул на себя футболку и, видимо, слишком погорячился, когда кожанку пришлось повесить на спинку стула. Погорячился, потому что именно на пятой неделе к ним присоединился новенький, Юнги даже не запомнил поначалу, как его зовут. Остальные члены коллектива уже привыкли к закрытости Юнги, зная проблему. Новенький же не отводил взгляда от его предплечий, и его взгляд сам Юнги чувствовал почти на физическом уровне. Еще один плюс в их организационном моменте: максимум комфорта и удобства, хочешь кофе — автомат за тобой. Юнги вспомнил об этом, когда устал слушать молоденькую девушку с ее проблемой неразделенной с соулмейтом любви. Соулмейты. Юнги часто думал о своем, несмотря на то, что и знать его не знал. Думал о том, как неловко будет с ним знакомиться, показывать что-то, что выставляет тебя не с лучшей стороны. Он не был уверен в том, насколько это было правдой, но все вокруг как один твердили, что в тот момент, когда ты впервые касаешься своего соулмейта, он видит и чувствует самый болезненный, самый страшный момент твоей жизни. В тот день, когда Тэхен по чистой случайности толкнулся в его квартиру с открытой дверью; когда, не дождавшись ответа на тихий оклик по имени, решил набрать его номер и узнать: а точно ли он дома или просто забыл закрыть дверь; когда услышал вибрацию из ванной и в недоумении распахнул дверь, пачкая ботинки в луже крови; в тот день Юнги твердо решил, что уже точно не коснется своего соулмейта и не заставит его переживать этот момент вместе с ним. Поэтому каждый раз, когда в группе кто-то заводил шарманку про волшебную связь соулмейтов, Юнги хотел на стену лезть от того, как его возвращало к тому вечеру. Врач говорил, что это нормально. Юнги ему верил, но по-прежнему избегал прикосновений голой кожей. История того новенького, представившегося как Чон Хосок, оказалась банальнее некуда, хотя не то чтобы Юнги мог похвастаться оригинальностью своей. Подставили, связался с дерьмовой компанией, попробовал дурь, перешел на таблетки. Ему повезло с любящей и любимой сестрой, которая изо всех сил старалась помочь ему выбраться из этого дерьма. — Выбрался, — Хосок усмехнулся, пряча лицо за ладонями в слишком уставшем жесте, — не знаю как. Я тут из-за нее. Юнги понятливо кивнул, прежде чем по традиции пару раз хлопнуть в ладоши, таким образом принимая в коллектив нового члена. Пока Хосок отвечал на вопросы, он максимально бесшумно скользнул к автомату с кофе и, надавив на нужную кнопку, с облегчением приложился лбом к прохладному металлу аппарата. Хосок не был в группе единственным нарком в завязке. Но он был единственный, кто переступил через свою зависимость ради кого-то. Каждый, кто уже что-то рассказывал, говорил о том, как страшно было, как было плохо и больно в момент ломки, и только Хосок упомянул о том, что не хотел быть причиной страданий своей сестры. Тот факт, что не соулмейта, Юнги настроил положительно по отношению к Хосоку. Сам не знал, почему так, но приятно было не слышать от него таких слов. Аппарат с писком известил Юнги о готовности напитка, он легко потряс головой, откидывая мысли, наклонился за стаканчиком и развернулся чуть резче, чем хотел, потому что голову на мгновение повело, а в следующую секунду весь кофе остался на белоснежной футболке. Он чуть не упал, но его словно прошибло током, когда обнаженной руки коснулась чья-то крепкая хватка. Юнги словно со стороны увидел, как стоит на коленях, как рядом с ним суетится какая-то девушка, а тело скручивает от боли, за секунду он словно пережил пару часов чужой жизни, и с уверенностью мог сказать, что когда открыл глаза — едва не утонул в распахнутых напротив. Чужие тонкие пальцы аккуратно коснулись запястья, тут же Хосок отдернул ладонь словно спрашивая разрешения, но Юнги пихнул руки в карманы джинс, глядя исподлобья. Не зло, но с опаской, потому что понятия не имел, что видел, что успел почувствовать Хосок от секундного прикосновения. Прежде чем сесть на свое место, Юнги коротко боднул его лбом в ключицу, бросил что-то вроде сбивчивого «потом» и дождался растерянного кивка. — Куришь? Он ждал Хосока у выхода из здания, теребя в руках сигарету и щурясь, выглядывая его в каждом прохожем. Хосок улыбнулся, поежился и помотал головой. — Бросил пару месяцев назад. — Видел? Юнги был уверен, что Хосок правильно поймет его вопрос. И тот не разочаровал: покусал в смятении губу, помолчал пару секунд, но все же кивнул и рвано выдохнул, бросая быстрый взгляд на скрытое рукавом куртки запястье. — Видел. — Прости за это, — поморщился Юнги. — Мне жаль, что тебе пришлось. — Мне тоже жаль, что тебе пришлось. — В серьезном его взгляде Юнги секундно потерялся. Хосок не врал, это было искренне. — Это же только в первый раз так? В смысле… Ничего не произойдет, если я попробую дотронуться до тебя еще раз? Я имею в виду, если ты не против, конечно, потому что… Юнги прервал его, касаясь кончиками пальцев тыльной стороны его ладони. Хосок замолчал на полуслове и опустил взгляд на их сцепленные руки. Пошевелил пальцами, перехватывая удобнее, но тут же ослабил хватку, дав Юнги возможность отнять ладонь. Юнги погладил его запястье большим пальцем и ненавязчиво развернулся по направлению от здания. — Куда идем? — осторожно спросил Хосок. — Ты спешишь? — поинтересовался Юнги. Хосок пожал плечами. — Не особо. — Тогда без разницы, — хмыкнул Юнги, по-прежнему не выпуская его руки. Юнги казалось, что эти долгие месяцы его ладони были ледяными. Он привык к этому чувству, как и к тому, что так будет всегда. С каждым шагом рядом со своим соулмейтом он ощущал, как теплеет кожа на руках, как в груди перестает тянуть что-то не осознаваемое им до сих пор. А еще, кажется, он в глубине души понимал ту девушку с драмой из-за невзаимности со своим соулмейтом. — Тот парень, — робко начал Хосок, — которого я видел. Он… — Тэхен, — Юнги нахмурился. — Сосед. Хосок внезапно рассмеялся. — Хочу с ним познакомиться. — Зачем? На ответ Хосока «сказать ему спасибо» Юнги зажмурился — так это смутило, — но почему-то вспомнил о сестре Хосока. Конечно, значимость соулмейтов в этом мире отрицать нельзя было, и Юнги чувствовал, как с каждой секундой Хосок все теснее и теснее вплетается в его жизнь. Он и сам готов был испечь для Тэхена целую гору печенья, чтобы хоть как-то отблагодарить. Смешно, ни одна гора выпечки не сравнится со спасенной жизнью, но Юнги был уверен, что Тэхен все поймет верно.