Мрачно-солнечные будни

— Нам осталось совсем немного, — устало выдохнул Юнги и вдруг рассмеялся, потирая глаза и смазывая и без того немного потекшие черные тени: — Черт, это самые быстрые два дня в целом, но последние пару часов меня вымотали. Хосок понятливо кивнул на его слова. Black swan — их совместное с группой детище, оно вжилось в них настолько, что было даже чуточку больно, словно, выталкивая из себя каждое слово и эмоцию, каждый из них буквально обнажался на камеру. Не привыкать, с одной стороны, с другой — каждый раз это пробирало до мурашек. — Сцена с Джином, еще пара дублей у зеркала, не тот ракурс, — оператор развернулся к Хосоку, привалившемуся у стены прямо на пол, — и ваши пару секунд. — С Юнги-хеном? — уточнил он, и тот кивнул, протягивая камеру. — Сам посмотри, слишком сухо. Юнги за спиной оператора тихо и протяжно простонал, запрокидывая голову. Для Хосока не было проблемой отыграть еще раз, несмотря на усталость. Почему-то именно с Юнги съемка давалась проще всего. Одно он знал и видел точно: для Юнги эта сцена была чем-то сродни ножу между ребер, возможно, из-за длительного зрительного контакта. — С чего начнем? — оператор не глядя на них и не отрывая взгляда от экрана с настройками уточнил очередность, и Юнги ответил одновременно с Хосоком. — Соупы, — твердо решил Хосок. — С хена, — бросил Юнги. Сокджин засунул руки в карманы брюк. Посмотрел куда-то на носок до блеска отполированного ботинка и шагнул ближе к ним, обхватив Юнги за плечо. — Пусть отдохнут, — вызвался он. — Я готов. Закончим с этим. Хосок краем глаза заметил, как Юнги о чем-то переговаривался с Чонгуком, прежде чем уйти вслед за ним. Ухмыльнулся сам себе, скорее с какой-то непонятной агрессией вспоминая, как эти двое сблизились на время танцевальной практики, пока сам Хосок был занят сразу обоими: отточить до идеального синхрона танец с Намджуном и Сокджином отнимало у него слишком много сил. Одно он упустил: их едва-едва зарождавшиеся отношения временно замерли на этапе пере-дружбы. Недоотношения, с горечью усмехались оба, но понятливо притормаживали, понимая, что не лучшее время. Как Чонгук умудрился пробиться через это самое «не лучшее время», Хосок думал в свободное от работы время, что по сути своей значило — вместо сна. Ловил быстрые взгляды и легкие похлопывания по спине, и если хен для Чонгука всегда был сильной поддержкой, все это знали и старались поддерживать не меньше, беря пример с добродушного в глубине души Юнги, то сейчас Юнги самому определенно требовалась поддержка. Хосока сильно сбивала их негласная договоренность о расстоянии. В этой ситуации он искренне не понимал Юнги и удивлялся. Сам он уверен был, что именно в Юнги черпал бы силы на работу, и незримая стена, выстроенная Юнги вокруг себя, казалась целой крепостью. Ладно, успокаивался Хосок, у каждого были хреновые времена, на его памяти он сам не единожды пытался закрыться, чтобы прийти в себя. Кто бы знал, что в подобное время поддерживающий всех обычно Юнги будет закрыт от одного Хосока? Хосок не раз ловил себя на мысли о том, что просто предвзят ко всему случившемуся. Он откровенно заинтересован в развитии их отношений, и даже будучи адекватным человеком видел в своих ощущениях что-то по-детски собственническое. — Не кори себя, — Намджун пожал плечами, хлопнул Хосока по спине и хмыкнул. — Любые эмоции — это нормально. Сейчас всем непросто. — Взрослый, блять, мужик, — поморщился Хосок. — Это не определяет то, что ты должен чувствовать. Не всегда определяет. Надо же было после этого разговора сунуться в комнату отдыха, чтобы заметить, как расслабленно смеялся Юнги, пока Чонгук что-то рассказывал тихо, улыбаясь. Дверь под напором Хосока слишком громко ударилась ручкой о стену, и Хосок, видя свое отражение в зеркале, поразился тому, насколько ненатурально выглядела его улыбка. Чонгук испуганно дернулся, обернулся и едва ли не уши прижал к голове, Юнги ощерился на его реакцию и прищурился, почти сразу принимая расслабленный вид. Если до этого момента Хосок с растерянностью мог назвать то, что он ощущал на протяжении всего этого времени, то сейчас картинка словно со щелчком встала на свое место. Он ревновал. Максимально глупо, так нелепо и совсем непривычно для себя самого. — Пять минут, — Хосок просипел внезапно севшим голосом. — Тебе пора. — А тебе — нет? — усмехнулся Юнги, и Хосок сверкнул глазами. — А у меня нет проблем с подготовкой, — выплюнул он. Пересечь узкий закулисный коридор внезапно показалось слишком сложным делом. Хосок почти перешел на бег, когда понял, что именно говорил стафф о сухости их сцены. Может быть, именно эта злость, неподвластная ему в данный момент, — на себя, на любимого, чтоб его, макнэ, на хена — поможет настроиться. В приоритете было только одно: избежать разговора с Юнги до тех пор, пока не закончится съемка. В идеале — успокоиться, но об этом Хосок не смел и мечтать. Накопилось. Даже у солнца бывают затмения. — Еще дубль, — крикнул оператор, махнул рукой, и Юнги перед Хосоком поменялся за секунду. Не было больше того растерянного, но злого Юнги, который выходил за ним из комнаты, его взгляд сменился на яростный прищур, он поправил челку и посмотрел на Хосока исподлобья. — Если после этого мы не прервемся хотя бы на поесть — я вас засужу, — рявкнул Сокджин, отстрелявшись незадолго до них. И по идее это должно было бы их расслабить, такие редкие выпады хена всегда были на руку, разряжали обстановку и заставляли хотя бы улыбнуться. Юнги же не отреагировал никак, а сам Хосок слишком устал. Они закончили спустя несколько минут. Хосок разминал шею, скинув пиджак и наконец выдыхая, когда на плечо опустилась тяжелая рука. — И что это было? Уверен, что не хочешь мне ничего рассказать? Хосок вскинул брови, даже не обернувшись. Юнги за его спиной шумно выдохнул. — Сок-а, пожалуйста. Не порти, блять, все. Хосок развернулся на пятках и уточнил, не услышав, казалось, даже себя — так долбило в ушах от переизбытка всего навалившегося. — А я могу? — Ты играешь нечестно, — Юнги поморщился, — цепляясь за слова. Хочешь поговорить — мы сделаем это. Только не нужно делать каких-то поспешных выводов и решать за меня, ладно? — Ты не можешь знать, какие я выводы сделал и сделал ли, — Хосок выставил перед собой руки в защитном жесте и зажмурился с силой, но Юнги в ответ лишь улыбнулся, обезоруживая полностью за пару секунд. — Мне и не нужно. Ты просто слишком громко думаешь. Из Хосока словно разом выпустило все негодование. Вместо злости — пустота, и былая агрессия сменилась простым недопониманием. Из груди вырвался рваный вздох, когда в голове со звоном начала крутиться одна и та же мысль по кругу: — Я не смогу тебе дать ту поддержку, в которой ты нуждаешься, верно? Хен, ты… — Я тебя сейчас ударю, — серьезно предупредил Юнги, меняясь в лице. Они снова будто оказались в той самой сцене, которая обоим будет сниться в страшном сне, наверное. Юнги перед ним такой открытый в эмоциях, так свободно смотрит в глаза, поддерживает зрительный контакт и совершенно не смущается своей открытости, в то время как Хосок уже слишком привык справляться наедине с собой. Это дерьмово, но грузить кого-то — слишком не в его стиле. Во всяком случае, не сейчас. И снова это «не лучшее время», так затуманившее разум. Хосоку нечего было сказать в ответ, он даже не пытался что-то придумать, и поэтому, когда в двери показался нахмуренный Чонгук, прищурился и невольно, защищаясь, скрестил руки на груди. Чонгук постучал кулаком в и без того распахнутую дверь, привлекая внимание и Юнги в том числе. — Могу я?.. Хосок вскинул подбородок, давая возможность Юнги ответить за них двоих, и Юнги устало вздохнул, перевел дыхание и кивнул с прикрытыми глазами. — Валяй, — он махнул рукой, указывая Чонгуку направление вглубь комнаты. — Я слишком устал. — Отдохни, я думаю, нам есть о чем поговорить. Хосок едва не вскинулся вновь, глядя, как выходит Юнги из комнаты и как обеспокоенно смотрит вслед ему Чонгук. Стоило только закрыться двери, Чонгук поменялся в лице, большими шагами пересекая расстояние между ними. — Ты, — он ткнул пальцем ему в район солнечного сплетения, — хен, — он выделил голосом и прорычал, — ты дурак. — Чонгук-а, — предупреждающе прошипел Хосок, но Чонгук шагнул на него еще, и ему ничего не оставалось, как замолчать под напором его эмоций. — Все это время он парил мне мозг, половину разговоров сводя к тебе, я еще никогда не видел хена таким открытым, а ты — серьезно? — устроил сцену ревности? — Ни слова не сказал, — Хосок процедил, и Чонгук вскинул глаза к потолку, недовольно щелкая языком. — Да и не нужно было. Хен запутался, — он выдохнул. — Можешь считать, что боялся себя и того, что чувствовал, чувствует, — он исправился и потер губы, переводя дыхание. Хосок прикусил внутреннюю часть щеки, чтобы успокоить дрожащие губы, Чонгук отошел, на ходу засовывая руки в карманы штанов. — Я не понимаю, как ты мог не знать, что мы с Тэхеном, — он прикрыл глаза и рассмеялся в кулак. — Давно? — Хосок округлил глаза. — Чуть дольше, чем у вас вот это вот все, — Чонгук неопределенно покрутил ладонями перед собой. — Потом поздравлять будешь, — он перевел на Хосока внимательный взгляд. — Ты сейчас не здесь нужен, ясно? Хосок не дослушал, что говорил ему Чонгук, скрывшись за дверью раньше. Он и правда нужен не здесь, а хен не мог уйти слишком далеко.