Мрачно-солнечные будни

Юнги хлопнул дверью машины и насуплено посмотрел на только что хлопнувшую дверь багажника, из которого Хосок с тихим рычанием выгрузил чемодан. Колесики его неприятно резали слух, сталкиваясь с мелкими камнями, но, несмотря на видимую раздраженность, Юнги приходилось сильно кусать себя за внутренние стенки щек, чтобы по лицу не расплылась довольная улыбка победителя. Поднимаясь за Хосоком, он уже даже не мог вспомнить, с чего все началось. Короче говоря, он не разговаривал с Хосоком, а Хосок — с ним. В первый день молчанки он, не проронив ни слова, действовал Хосоку на нервы. Тот, зараза такая, тоже. Юнги, вообще-то, не из тех, кто мог бы истерично обидеться, но отчего-то это казалось слишком важным, отстоять свои границы. Он впервые за долгое время приготовил завтрак только себе и расслабленно жевал блинчики и запивал их кофе, когда мимо него прошел Хосок в одних трусах, сонно потирая глаза. Юнги отвел взгляд от телевизора и с преувеличенным удовольствием вдохнул запах свежесваренного кофе. Хосок тихо вздохнул. Вся сцена заняла всего-то несколько секунд, но, Юнги был уверен, этого хватило, чтобы подпортить настроение Хосока. Юнги так усиленно вдыхал кофе, что лицо порозовело от пара и совсем немного бросило в жар, сказывалась еще и духота в комнате. Он ворчливо потянулся было к окну, чтобы открыть его на проветривание — из них двоих Хосок был тем, кто больше любил свежесть и прохладу, — но… вообще-то… — Ты не открыл окно, — проворчал он, — и я не открою. Распахнутая было створка с громким хлопком закрылась обратно, и, надо бы быть честным, Юнги хватило и этих нескольких секунд, чтобы охладить лицо. Хосок, по всей видимости, на самом деле спешил, потратив утром время на то, чтобы приготовить себе завтрак, и Юнги, глядя, как в спешке тот обувается, даже посочувствовал парню: ощущение опоздания — довольно неприятное чувство само по себе. Но раздражение вернулось, стоило ему попасть на кухню. Хосок, опаздывая, сгрузил тарелки и кружку в раковину, не помыв их за собой. Юнги на секунду замер. Вздохнул. И оставил свою посуду в раковине поверх чужой. — Я тоже мыть не буду, — фыркнул он, несильно пиная кухонную тумбочку. Преимущества работы на удаленке: рабочий день Юнги строился так, как ему самому было удобно. И поэтому, пока в спешке Хосок лавировал по пробкам, Юнги еще только неспешно собирался в душ. Теплый, еще не успевший остыть воздух в душевой кабинке приятно согрел озябшее тело, и Юнги лениво потянулся, попутно держа лейку душа в руке, чтобы не попасть под воду целиком. Он едва не взвизгнул, когда его все-таки окатило ледяной водой из тропического душа под потолком. Ну и не нужно было быть гением, чтобы понять главное: кто-то утром забыл переключить режим. — Хосок-а, — рыкнул он. — Ладно, война, значит война. И не нужно его винить в том, что вот только что Хосок мыл посуду в едва теплой воде, которая таинственным образом исчезла, стоило ему пойти в душ. Юнги проявил невиданные собой до этого чудеса скорости, когда за несколько секунд нашарил вслепую рычаг и перекрыл холодную воду в душевой. И под громкий ор он неспешно ретировался к окну, чтобы все-таки проветрить на ночь небольшую квартирку. Хосок, сверкая гневным взглядом, демонстративно окно закрыл, как фурия проносясь через всю комнату. Юнги дождался, пока тот скроется, и открыл окно. Снова. Правда, уже через минуту замерз и закрыл его, но это и не столь важно. Важно, что сделал он это уже по собственной воле. Правда же? Это был на самом деле не самый простой рабочий день, и лучшего способа расслабиться, чем удобно устроиться на диване под какую-то документалку, он не нашел. Вообще-то, можно было заманить к себе Хосока, Юнги лениво повернул к тому голову, оценил степень своего раздражения на него, и решил — нет, не сегодня. И снова вернулся к просмотру, особо не вникая даже, о чем был фильм. Со стороны Хосока донесся шум из колонок, и Юнги, медленно закипая, сделал чуть громче. Хосок откинулся в кресле и, хмыкнув, добавил громкость. Юнги медленно вдавил кнопку прибавления звука на пульте, с довольной усмешкой ожидая реакции Хосока: ну что за детский сад, не будет же он вредничать? Хосок вывел звук на максимум. Юнги даже не нужно было смотреть на него, чтобы понимать: Хосок скрестил руки на груди и наблюдал за ним немного сверху вниз, Юнги прекрасно знал этот «не-смей-взгляд». Нашарил на тумбочке рядом портативную колонку, подключенную к телефону, и повернул динамиком к Хосоку, включая тяжелый бит так же на максимум. Они так и играли бы в гляделки, убивая друг друга гневным взглядом, но их прервал звонок в дверь. Хосок подскочил, все так же не сводя с него взгляда, и, запнувшись о тапки, заглянул в глазок. Громко простонал от недовольства и закатил глаза, открывая дверь. — Простите, аджосси, — донеслось до Юнги — Хосок виновато склонился в легком уважительном поклоне, и Юнги готов был поспорить, что настолько заискивающего тона от него еще не слышал, — мы сейчас же все выключим! Юнги улыбнулся широко, довольный, чувствуя себя победителем как минимум. Но Хосок захлопнул дверь, и улыбку на лицах обоих словно стерло ластиком. Хосок — зол. Определенно, совершенно точно это больше нельзя было назвать простым раздражением. Хосок и правда злился, даже венка на виске вздулась и натянулись вены на руках от того, с какой силой он приложил дверь о косяк. Его злость немного угасла, когда он поймал потерянный взгляд Юнги. И, конечно же, оба знали, что Хосок никогда не причинит ему вреда, но он слишком редко выглядел подобным образом, чтобы не вызывать опасений. Юнги на секунду показалось, что он переборщил со всей этой молчанкой, ему так хотелось в эту секунду Хосока притянуть к себе и прижаться к губам, которые тот сжимал в каком-то разочаровании. И уже было сделал это, как вдруг его неожиданно передернуло от потока холодного воздуха в спину. Минута нежности прошла, как по щелчку пальцев, когда Юнги с тихим рыком потянулся снова закрыть окно. Назло он, что ли? — подумал Юнги. А, да, точно. Они оба сегодня все делали назло. Засыпая, он почувствовал, как кровать рядом прогнулась от веса Хосока. И почему-то, несмотря на суточное молчание, это позволило уснуть гораздо спокойнее и быстрее. Утром Хосок уехал раньше, чем Юнги проснулся, и с тихим ворчанием заправляя кровать, Юнги собирался с силами, чтобы в кои-то веки тоже съездить в офис. Он то и дело, стоя в пробке и нервно барабаня по рулю, проверял уведомления на телефоне: да быть не может, чтобы эта импровизированная ссора затянулась так надолго. Он не ждал сообщения с извинениями, но ждал хотя бы чего-нибудь. Раз двадцать проверил телефон, едва услышав сигнал входящего, но — нет. Чонгук, коллега, сидящий за столом напротив, насмешливо вертел свой айфон в руке, показывая, мол, это мой сигналит. — Да выруби уже звук, — рыкнул Юнги, на что Чонгук лишь беззлобно улыбнулся. — Не-а, — протянул он. — Не могу, жду важного сообщения от Тэхена. Юнги только вздохнул. Он, вообще-то, тоже ждал важного сообщения. От Хосока. Сейчас любое его сообщение казалось важным. К обеду Юнги осознал, что работник из него сегодня абсолютно бесполезный. Вытащив приятеля покурить, он в последний раз проверил телефон: пусто. — Окей, — пробормотал он вслух. — Значит, играем в молчанку и дальше? — Хен? — непонимающе уточнил Чонгук. — Забей, — отмахнулся Юнги. — Я сам с собой. Неверяще взглянув на него, Чонгук пожал плечами и тут же сменил тему. — Чимин-хен зовет в бар вечером, ты как, с нами? Юнги не хотелось доводить до крайности, все-таки их размолвка с Хосоком не казалась ему настолько серьезной, чтобы идти куда-то в бар, не ставя его хотя бы в известность. А поставить его в эту известность Юнги не мог — у них молчанка. Поэтому он пообещал Чонгуку, что подумает, но домой вернулся уже с тяжелым камнем где-то внутри. Какая-то хрень происходила, это бесило Юнги до поджатых губ и сжатых кулаков. Подъезжая к дому, Юнги наткнулся взглядом на магазин, в который обычно они вместе ходили по вечерам. Естественно, один он идти туда не собирался, поэтому к тяжелому камню внутри добавилась тоска по вкусняшкам, которые они оба благополучно проебали из-за своей упрямости. А ведь могли бы что-то вкусное заточить под какой-нибудь фильм, и Юнги уже честно было плевать, что именно «вкусное» и под какой такой фильм. Но… Но. Он открыл дверь под громкий смех Хосока в телефонную трубку. — Да, Джуни, заберу. Конечно, — он проскочил мимо Юнги, держа плечом телефон и пытаясь влезть в куртку одной рукой. — Скоро буду, я заеду в магазин. … Пока Хосок аккуратно обходил Юнги, делая вид, что не замечает его, Юнги материл себя мысленно за минуту слабости, вкусняшки и фильм. Хосок хлопнул дверью, Юнги задержал дыхание, чтобы успокоить колотящееся сердце, и резко выдохнул, когда пришло понимание: все, что сейчас происходило — просто одно большое недоразумение. Их конфликт не перейдет во что-то реально серьезное, и если Хосок использовал это время для себя, то почему, собсна, сам Юнги должен поступать иначе? У них, в конце концов, все будет хорошо. А пока можно и расслабиться. — Чонгук, — протянул Юнги в трубку, когда тот ответил на звонок, — напомни, в каком мы баре собираемся? Первый бокал виски неприятно обжег горло, зато второй — расслабил и позволил, наконец, отпустить ситуацию. — … два дня? Пф-ф-ф, — протянул Чимин. — У нас однажды с Саной была неделя тишины, — он рассмеялся и сделал вид, что чокается с его бокалом своей банкой с каким-то безалкогольным коктейлем. Юнги тихо хмыкнул, флегматично наблюдая за скатывающимся каплями конденсатом на холодной банке. Пожалуй, ему бы тоже не мешало остудиться. Ночевать он остался у Тэхена и Чонгука, с психу из-за отсутствующих сообщений все-таки немного перебрав и рассудив, что подпитый Хосок если и заметит его отсутствие, то, обиженный молчанием, точно не будет его искать. И даже выложил пару сторис, в которых улыбчиво подмигивал в камеру, позволяя на себе виснуть по очереди то Тэхену, то Чимину. По-детски, глупо, но это позволило немного угомонить уязвленное самолюбие. А вернувшись домой ближе к полудню, приготовился было строить каменное лицо, пока не заметил отсутствующую обувь и куртку, в которую поспешно вчера влезал Хосок, болтая по телефону с другом. — И где можно столько времени шляться? — недовольно пробормотал Юнги, осматривая квартиру. Он накрутил себя еще больше, пока смотрел на закипающий стеклянный чайник и, казалось, закипал вместе с ним. Он дома уже больше часа, и за это время Хосок даже не подумал предупредить, что задерживается. Черт, впервые за все время Юнги не знал, где он! В конце концов, он переживал, не случилось ли что, и все ли с ним в порядке. Несколько раз порывался позвонить, но стоило ему найти контакт Хосока, собственное раздражение не позволяло надавить на клавишу вызова. Да и плевать! Он медленно обошел комнату и наткнулся на чемодан, с которым Хосок обычно ездил в командировки. И вроде бы даже залип на пару минут, вспоминая какие-то эпизоды из совместной жизни — без малого три года все-таки — но когда очнулся, понял, что бездумно и со вполне очевидной агрессией сжимал в руках стопку вещей Хосока, которую пытался запихнуть в этот самый чемодан. — Блин, — пробормотал он вслух. — Это же не моя квартира. — В общем-то, и не Хосока тоже, но арендовал ее именно Хосок. — Окей, соберу свои. А осознание того, что он даже разговаривать сам с собой начал, немного отрезвило, насмешило и позволило не пошвырять все подряд, а аккуратно сложить одежду стопочками. В конце концов, так и доставать удобнее будет. И влезет больше, вот так. Застегивая молнию на чемодане, он услышал, как проворачивается ключ в замочной скважине — выдохнул, понимая, что с Хосоком все в порядке. Вот только тот, проходя мимо него, ничем не выдал своей заинтересованности в том, что Юнги куда-то собрался. И если сначала Юнги едва не бросился его встретить и приобнять при встрече, то такое равнодушие лишь подтолкнуло его к тому, чтобы схватить ключи от машины. «Скоро буду, ничего не спрашивай», — набил он по экрану в чат с Чонгуком, пока ждал лифт. И очень надеялся, что боковое зрение его не подвело, и он на самом деле в приоткрытой двери заметил силуэт Хосока с опущенной в раздумьях головой. Он хлопнул багажником, открыл дверь и оперся на нее локтями, выглядывая окна квартиры, в которой прожил — счастливо, между прочим, — несколько лет. Глаза зажгло, Юнги потер лицо и попытался убедить себя, что это ветер, но… Как-то хреново получалось. Ситуация явно вышла из-под контроля, а подобное расставание, вероятно, станет самым глупым на памяти Юнги среди всех знакомых ему людей. Он очнулся и смахнул влагу, когда Хосок помахал перед его лицом рукой, выводя из транса. В его руке был чемодан, который только что бросил в багажник сам Юнги. Он вздохнул, посмотрел на него и улыбнулся одними уголками губ. Покачал головой, обхватил его руку и переплел между собой пальцы. Поднимаясь за Хосоком, Юнги уже даже не мог вспомнить, с чего все началось, но несмотря на видимую раздраженность, Юнги приходилось сильно кусать себя за внутренние стенки щек, чтобы по лицу не расплылась довольная улыбка победителя. Короче говоря, он не разговаривал с Хосоком, а Хосок — с ним.