Мрачно-солнечные будни

Юнги чуть пьяно прищурился и улыбнулся. — Елка, — пробормотал он, вытягивая руку и словно пытаясь зацепить пальцами гирлянду, — елка-а-а. Сок-а, смотри, красиво. Хосок поежился от холода и засунул руки в карманы. Он улыбался, потому что за долгое время он впервые вот так спокойно шел по улице, наплевав на все, утягивая то и дело за собой Юнги и направляясь в сторону дома после длительной прогулки. Юнги — взрослый хен, ему глубоко за двадцать, но сейчас, наблюдая даже со своим легким характером за ним со стороны, невозможность сдержать улыбку Хосока очень грела. Юнги задерживал взгляд на ярких витринах, венках с украшениями, здоровых праздничных деревьях и арках, установленных тут и там, и дышал-дышал-дышал загазованным воздухом мегаполиса так, словно это был самый чистый кислород. Он светился весь, как эти же гирлянды, и глаза его блестели — Хосок сиял вместе с ним. — Хен, — проворчал он беззлобно, когда в очередной раз Юнги от него отстал. Обернулся и замер: голова Юнги была запрокинута, а зрачки бегали туда-обратно, наблюдая за медленно падающим крупным снегом. Не то чтобы он любил холод, Юнги любил тепло и комфорт, но сейчас им это воспринималось с таким восторгом, который передавался даже Хосоку. — Бро? Юнги от негромкого окрика вздрогнул крупно. Поежился и потянулся к нему. Со стороны казалось, что даже уши поджал, и Хосок не выдержал — тихо хихикнул в крупной вязки шарф. — У меня есть еще три часа до отъезда. Хочу провести их с тобой. Хосок улыбнулся. Провел пальцами по покрасневшей щеке Юнги. Тот всегда был прямым, с ним Хосока не мучала проблема недоговоренности: всегда говорил о том, чего хочет или о чем думает, и Хосок это в нем любил. Юнги был прямым, и теперь, когда этот новый год впервые за действительно долгое время они проведут не вместе, он на самом деле это ценил. Всегда, на самом деле, но сейчас — особенно. — Вернемся домой? — Юнги шмыгнул носом, касаясь кончиками пальцев запястья Хосока. Он правда пытался не обращать внимания на мурашки, такие ледяные, но так сильно согревающие, и все равно провалился в этом: не удержался и обхватил плечи Юнги ладонями и притянул к себе. Даже если тот опешил — вида не подал, замер секундно и рвано выдохнул, прежде чем притянуть за талию к себе и прижаться носом к шее, разворошив шарф Хосока. Юнги холодный, чуть влажный нос едва не заставил вскрикнуть, но тем не менее отталкивать не хотелось. Что с того, что это расставание всего на неделю? И ничего, что два взрослых и серьезных парня, которые и в отношениях-то уже не один год. И не два, и не три даже — плевать. Но оба понимали, что возможность поздравить семью, находясь рядом с ними — дорого стоила, решение отметить праздники отдельно было вынужденным, но на самом деле правильным. — Я дома, — пробормотал Хосок, когда Юнги ответил на вызов. — Ты в порядке? Юнги показался в камере в ворохе подарочных упаковок, которыми в последний момент пытался украсить все, что навез семье. На щеке — след от помады с губ матери, и взгляд очевидно немного пьяный после бокала виски, распитого с отцом. Вместо ответа Юнги просто вытянул руки с упаковочной лентой и тяжело вздохнул. — Уже скучаю по спокойствию, — фыркнул он, но Хосок видел, что на самом деле он вовсе не был раздражен. Он, как и все они, скучал по своим родным. — Да брось, детка, — засмеялся Хосок негромко. — Уже успел их обрадовать, что задержишься на неделю? — Я не думаю, что в этом есть смысл, — Юнги помолчал недолго, задумчиво разглядывая напрягшегося Хосока. На вопросительный взгляд с экрана он вздохнул и поджал губы, выдохнув: — Полетели в Америку. Хосок подавился водой из стакана и едва не выплюнул все на экран телефона. — Мы же только… в смысле? Зачем? — Я действительно хочу провести с тобой время, со своей семьей, с нашей семьей — мемберами. Как насчет… — Юнги замялся, полез в карман штанов зачем-то, и первая мысль Хосока — что он искал телефон. Но тут же чертыхнулся про себя: по телефону Юнги разговаривал с ним. Пока тот молчал, глядя на экран, Хосок поймал себя на том, что сам занервничал: Юнги выглядел довольно серьезно. — В общем, вот. Это не то, как я хотел бы, но мы впервые не вместе так долго, и я… Блять, Сок-а, я скучаю. Я так скучаю, хотя еще вчера мы проводили время вместе. Это нормально? Юнги держал в руках маленькую коробочку, и Хосок ошарашенно переводил взгляд с его ладони на глаза и обратно. Во рту пересохло, он сглотнул сухо, а потом вдруг расхохотался, с силой жмурясь и потирая глаза. — Погоди, — простонал он сквозь смех. — Погоди минутку, — он положил телефон на стол и метнулся к комоду, старательно сдерживая громкий смех. Хоть и пытался делать все быстро, но мысли о том, как, должно быть, неловко чувствовал себя сейчас Юнги, заставляли руки немного дрожать, и когда он, наконец, нащупал в ящике искомое — едва не вскрикнул от облегчения. — Хен, — он слегка запыхался, но улыбался так ярко, что Юнги, похоже, расслабился наконец. — Вот, хен, я… тоже хотел по-другому, и, если честно, уже сказал своим, что поеду к тебе через пару дней. — Сок-а, — улыбнулся Юнги, но Хосок в запале даже прекращать свою речь не хотел, не останавливаясь: — И с Америкой ты меня чуть опередил, я хотел в Европу, но и Америка — круто, я согласен, да, конечно, в общем, да, это — твое, — он раскрыл коробочку и покрутил в пальцах простое платиновое белое кольцо. На нем была гравировка с их именами, но Юнги увидит это немного позже, пока — тот улыбался смущенно и доставал из своей коробочки кольцо из розового золота. — Я тоже, хен. Я тоже пиздец как соскучился. За следующие пару дней настолько погрузились в свои семьи, что общение свелось к простым сообщениям. Хосок едва дождался, когда сядет в машину и проедет уже эти двести километров. Он был у Юнги несколько раз, прекрасно знал его родителей, но когда подъехал к дому — внезапно растерялся, даже не зная, что сказать. Юнги заговорил первым. Он молча стоял у входной раскрытой двери со скрещенными руками, подпирая плечом косяк, и только когда Хосок заметил его спустя несколько минут, подошел и сел на пассажирское сиденье рядом с ним. — Нервничаешь? — Невероятно, — нервно усмехнулся Хосок. — Нервничаю, психую и скучаю, — он повернул к Юнги голову. — Я тоже, — кивнул Юнги, протягивая перевернутую ладонь. Хосок вцепился в нее, переплел пальцы, чуть сжал и потянул его на себя, отодвинув сиденье. Успокоился и перевел дыхание, только когда Юнги шумно засопел в его шею. Нашарить в кармане кольцо в этой позе было максимально сложно: Юнги захихикал, когда Хосок полез под его бедро, чтобы дотянуться до кармана, и ничуть не делал ситуацию легче, но с готовностью и какой-то гордостью помог натянуть его на свой палец, оглядывая придирчиво, как то село на пальце. Свое кольцо Хосок получил, когда они покончили с приветствиями родителей Юнги и закрылись в его едва освещенной комнате. Юнги жался к его губам, обнимая за шею, а Хосок, поглаживая его спину, то и дело ощупывал свою ладонь с новым, пока не слишком привычным золотым ободком на пальце. — Все еще скучаю, — прошептал Хосок в губы Юнги. Юнги кивнул.