FAITHFUL DOG

Тэхён понял, что за Чимином надо приглядывать. Пусть он и сказал, что ему сейчас лучше, пусть и пообещал, что подобного не повторится, а Ким же настаивал на своём, и Пак всё-таки перебрался к нему на неопределённое время. Одиночество вдвоём. Никто не поймёт их лучше, чем они сами. Как-то Тэхён наткнулся в коридоре на подарок от Чимина. Со всеми этими обстоятельствами он совершенно про него забыл, с любопытством изучая свёрток. Внутри был альбом — фотоальбом, сделанный под заказ. А там фотографии, их фотографии, всех четверых, таких счастливых и радостных. На одном фото Чимин тырит пиццу у Юнги. Мин ещё просил Тэхёна удалить это фото, но тот всё же оставил. На другом он с Чонгуком, тот закружил его на вытянутых руках в парке аттракционов, когда Тэхён отказался идти с ним на американские горки. На следующем фото они все вместе, селфи делает Чимин, сидя у Юнги на коленях, а рядом Ким висит на шее своего парня, что в тот момент наставил ему рожки. Он с хлопком закрыл альбом с воспоминаниями. Очередная истерика не заставила себя долго ждать. Вечерами парни включали комедии, чтобы хоть как-то улыбнуться. Заплывшие от постоянных слез лица уже разучились это делать, поэтому фильмы были пустой тратой времени. А времени теперь было уйма — ни целей, ни стремлений, ни смысла жить. Больно? Да. Невыносимо? Да. Одиноко? Очень. На второй месяц жизни без Чонгука, Тэхён решил вернуться к работе. Он никогда не станет прежним и всё для него никогда не станет прежним. Так пусть сделает хоть что-то полезное, если не ради себя, то хоть ради зверушек. И не о каких отношениях и речи быть не могло. Он и умрет теперь одиноким, но не сам — Чонгук презирал самоубийц. На улице холодно, когда Ким вышел из дома и решил пройтись до работы пешком. На выдохе из рта вырывалось облако пара, вздымаясь ввысь, к небесам, где сейчас, возможно, на Тэхёна смотрят сверху вниз и говорят «ну ты и слабак». Да, он слаб, потому что ему и не нужно было быть сильным. Рядом с сильным Чоном как за каменной стеной, ни единой угрозы или даже намёка на опасность, а сейчас вот он уязвим. Настоящий слабак. Он неспешными шагами доходит до клиники, когда перед его глазами упала первая снежинка. Игнорируя её, Тэхён пошёл дальше, заприметив вторую. А затем и третью. Лёгкий снегопад начался внезапно, маленькие снежинки оседали на ресницах, на берете, на чёлке. Холодный воздух бил по лёгким, давал морозные пощёчины, отнимал пальцы без перчаток. Он закусывает обветренную губу, ступая на порог клиники. Достаёт из кармана ключи, промерзлыми несгибаемыми руками тыкая в замочную скважину и прокручивая. Парень попадает в помещения, струсив с пальто осевшие кристаллики воды, что, едва попали в тепло, сразу же таили. Тэхён также таил, медленно увядал, постепенно тлел. Ким отправляется на кормёжку, насыпая по мискам корм. От следующей миски отрывает входящий звонок, он от Чимина. Тэхён берёт трубку и зажимает её между плечом и щекой, продолжая своё занятие. — ТэТэ! — Чимин снова плачет, от чего Тэхён вздыхает. Он никак не затащит Пака к психологу, чтобы хоть как-то облегчить его ношу. О своей бы позаботился. — Что такое, Минни? — Ким двумя пальцами трёт переносицу, когда звук открывшейся с ноги входной двери заставил содрогнуться. — Он в-вернулся… — хнычет Пак, а ветеринар поднимается с пола и настороженно, крадущимися шажками двигается в приёмную. — Юнги вернулся! Телефон Тэхёна выскальзывает из руки, грохнувшись на пол, а на глазах выступили слезы, что сразу потекли по впалым щекам. — Прошу прощения за опоздание, — говорит такой красивый и знакомый голос, — я выберу чай, если предложение ещё в силе. — Чонгук… — слезы, неверие, крепкие объятия, такие тёплые, сильные и, черт возьми, нужные, — ты вернулся? — Привет, медвежонок, — знакомая улыбка, на которую отвечают любимой квадратной, — готов увидеть Париж?