Лучшая девчонка в школе

Наказывать меня было особо некому. Гера, уж конечно, не пошел жаловаться директору за свою прокушенную письку. Но рано или поздно он придумает, как мне отомстить, теперь это было для него делом чести. И никакие Васины угрозы его больше не остановят. Я был доволен тем, как весело и задорно положил конец своей первой влюбленности. — Ну ты и фрик, конечно, — выдохнул Вася, рухнув на соседний стул. Я остался после уроков, чтобы добить домашку и уже забыть о ней на все выходные. Я повел бровью, снисходительно вытаскивая один наушник. — Он же теперь в калач свернется, сам кому хочешь отдастся, лишь бы тебя нахлобучили в темном переулке. Вот надо оно мне? — пожаловался рыжий. — Прости, а ты мне кто такой вообще? Отец родной? — Ты мне, можно сказать, сердце разбил! Выставил меня такой! Я думал, моя телочка реально с другим… — Так! — хлопнул по тетради я. — Значит, если эта комедия сейчас не закончится... — Я грозно навис над улыбающимся Васей. — Ну что, что? Тоже в яйца мне вцепишься? Его насмешки выбивали меня из равновесия. Я хотел, чтобы шутка прекратилась, иначе я начну верить в его добрые намерения. Вася глядел мне в лицо сквозь рыжие ресницы: — Я бы тебя поцеловал, но учитывая твой фокус с Гериным писюном… Я отпихнул его, резко вдохнув от неожиданности. — …оставлю наш первый поцелуй на другой день. Мои щеки предательски пылали, пока я заталкивал свои манатки в сумку. Сердце колотилось, а лицо чесалось; мой дурацкий организм реагировал на все это неправильно! — Не ходи за мной. — Ага, чтоб потом на «Фонтанке.ру» сводки про тебя читать. — У меня есть травматический пистолет. Ничего со мной не будет. — Конечно, не будет, я же тебя провожаю. Я резко остановился, и Вася поравнялся со мной. — Ты не кипи сильно. Поседеешь раньше времени. — Я не хочу иметь никаких дел с натуралами. Я не ищу просто ебли. — Ага, а в кабак ты в юбке и колготках приперся искать большую чистую любовь? — резонно подметил Вася, встав напротив и сложив руки на груди. — Ты, детка, проблем пришел искать. И ты их нашел… — Ты сам меня и слил. Если бы мой «контакт» не показал Гере, он бы и не догадался… — Ага, пока бы в трусы к тебе не залез. А он бы залез, он такой! Меня потому жаба и задушила, что такая цыпа такому мудиле достанется. Чем дальше в лес, тем отчетливей я понимал, что Вася реально воспринимает меня как противоположный пол. Надоело сдерживать улыбку, и я захохотал. — Ну и дурак ты, — просмеялся я, уходя. — Эй! Так ты пойдешь со мной на дискач? — прокричал Вася вслед. В голове поселилось новое чувство. Превращая трагедию моего полового созревания в нечто курьёзное и забавное. Будто я посмотрел на все через призму тех насмешливых зеленых глаз. А вечером плакал вместе с мамой на кухне над ее рухнувшим браком. — Давай уедем с тобой? — Да как мы будем?.. — горько прошептала мама. — Живы-здоровы, руки-ноги на месте. Родственников куча. Справимся как-нибудь, — сказал я ей. Я подрабатывал репетиторством по выходным. Как раз доделывал с одним из своих малых домашку, когда мне позвонили и попросили взять еще одного ученика. Время восемь вечера. Для парня без личной жизни час-другой погоды не сделает. Я согласился, тем более что был это соседний с моим двор. Дверь мне открыл бритоголовый парень, гадко ухмыляясь, сказал: — Входи, че ты? Я сделал шаг назад, после чего он втащил меня в квартиру силком. — Разувайся, — рявкнул гопник. — Я понял, я сам. — Поднял руки, показывая, что обойдусь без помощников. Я не сомневался, что там, дальше по коридору, меня поджидает еще парочка таких же бритоголовых и вряд ли мы будем делать уроки. Пользуясь случаем, я открыл «ВК» и написал рыжему, который шел первой строкой в моих сообщениях: «Котина 103 к2 98 убив». В сумке лежал травмат, и я аккуратно взял ее с собой, после того как бритый велел мне: «Давай, проходи», и пошел первым. Хрущевская коммуналка, выцветшие обои, пыльная тахта и остальная мебель — мечта советской бабушки. Тюль крючком вышивали еще пленные немцы. — Ну что, ты, значит, приключения любишь? — спросил меня лупоглазый хер в мастерке «Абибас», сидящий рядом с Герой. Тот каким-то зашуганным выглядел и в компании подъездных гопников смотрелся как заложник-ботан. Мы встретились взглядами. — Сам расчехлишься, или мне встать придется? — предложил лупоглазый. Устало вздохнув, я принялся лениво снимать джинсы, потом снял носки. Делая вид, что складываю их на сумку, залез в нее рукой, но травмат нашарить не успел. Бритый схватил меня за ногу и дернул к себе. Как-то ловко двое гопников меня скрутили на диване. В задницу что-то стали пихать холодное и твердое. Я подозревал, что это бутылка, но даже проверять не хотел. Пытаясь не всхлипывать от боли, я сжался и уткнулся лицом в отсыревшую обивку. — Жопа ничего! — Слышь, дырка! Давай, чего не встает? Ты же это любишь! — заржали гопники. Я глубоко вдохнул и выдохнул, уговаривая себя забыться. В конце концов, этот день закончится вместе с этим кошмаром. И снова все будет нормально. — Слушай, я не совсем это… — Да заткнись, ссыкуха. Разберемся. Гера что-то проблеял снова, ему грубо ответили. Я уже не слушал. Мои скрученные руки мелко дрожали от напряжения. Сзади омерзительно хлюпало, скорее всего, от моей крови. Она же текла по бедрам и ляжкам. Все прекратилось; какая-то короткая перепалка позади, и снова меня схватили, впихивая в истерзанный зад что-то горячее на этот раз. Раздался выстрел, и все притихли. Мне заложило уши от облегчения, когда исчез сучий агрегат, разрывающий мой немеющий от боли зад. Затёкшие руки с трудом шевелились, колени дрожали. Я сполз с дивана, сжимая зубы. Гопник с простреленной ногой бил Геру по морде на полу, второй вообще смылся, как выстрел услышал. Не разгибая толком ноги, я рванул к выходу, где второй гопник далеко не убежал. Вася как раз добивал его на полу. Потом увидел меня и бросился на помощь. — Что произошло?! — Его глаза свирепо горели. — Там… Геру придушат сейчас. Ментов, что ли, вызови… — слабо предложил я, привалившись к нему. — Какой Гера, ты весь в крови! Тебя порезали? Стреляли? Я слышал выстре… — Наверно, Гера нашел мой травмат. Не резали меня. Из комнаты доносился грохот и неразборчивые вопли. Побитый гопник корчился на полу. Вася шмыгнул носом. — Ладно. Будь тут! Сейчас вернусь. И через минуту все стихло. Вася вывел помятого Геру и притащил мою сумку. Надел на меня свои треники, а сам пошел в клетчатых семейниках и кроссовках прямо по улице. За нами плелся Гера со стремительно распухающей мордой. Стемнело. Меня знобило от прохладного ветра. — Пойдем ко мне, ты же не можешь в таком виде домой прийти? У меня батя в командировке, никто не доебётся… — сказал Вася, растирая мое плечо. — До тебя пиликанить два километра. Не доползу, — честно признался. — Тогда… ко мне, — вяло предложил виноватый Гера. Мы с Васей переглянулись. Гера махнул рукой на бежевую новостройку, что простиралась прямо напротив за детской площадкой. — Мои на даче, дома сестра, но она с хахалем, ей не до нас будет. В лифте, да и вообще всю дорогу Вася ревностно заслонял меня от Геры, периодически отвешивая ему пинки и оскорбления. Все это Гера сглатывал, вместе со своими наворачивающимися слезами. — Ну что, шкеришься, сучара? Думаешь, опомнился, и теперь все, Илюха на тебя в ментовку заяву не накатает? — Не накатаю… — буркнул я. — Накатаешь! — настаивал Вася. — Тебе еще повезло, что Илья с собой травмат таскает. — Это он… — Что «он»? — Он выстрелил. Гера нашел его в сумке и выстрелил… — заступился я. — Ты пытался его достать, наверно, и я случайно заметил его. Когда они тебя… ну… короче, когда я уже не просил их остановиться, а пытался оттащить, то понял, что все зашло слишком далеко. — Герой хуев, — вздохнул Вася, когда мы вошли следом за Герой в его квартиру. Я зябко переступил с ноги на ногу на холодном кафеле ванной комнаты. Квартирка была у Геры что надо, евроремонт. Видно, что не поскупились на дизайнера, но и у меня дома было не хуже. — Давай, поворачивайся, — по-хозяйски распорядился Вася, складывая на стиралку полотенце и аптечку. — Э, нет, я уж как-нибудь сам! — согреваясь от стыда, стал отнекиваться я. — Ну, хочешь, я тоже с голой жопой буду, чтобы тебе не так обидно было? — пожал плечами Вася. — Обойдусь, — ухмыльнулся я, забирая из его рук перекись. — У этого кретина нашелся даже «Бепантен», сейчас полегчает. — Вася, серьезно. Выйди. Не хочу, чтобы ты меня таким видел, — тихо сказал я, чувствуя, как щиплет глаза. Вася схватил меня за светлую челку, чтобы заглянуть в глаза. — Думаешь, я хочу тебя таким видеть? Да я Гере ноги готов вырвать и тем ублюдкам… — Я этого не хочу. — Я положил руки на Васины теплые предплечья. Бездумно огладил пальцами смуглую бархатистую кожу. — Как до дела доходит, ты сразу в кусты, — хрипло выдохнул мне в лицо Вася. В солнечном сплетении у меня сладко ёкнуло. Только выбравшись из одной ловушки глупого мнимого чувства, я тут же угодил в другую. Я выворачивал руки из его ладоней, пытался отступить, а Вася тянул к себе. К своим теплым губам, к горячей коже. Ну что тебе еще от меня надо? Я и так уже втюрился. — Ты слишком красивый, я бы тебя под курткой носил и никому не показывал, — прошептал мне в губы Вася, задевая рыжими ресницами щеку. Раздался стук, от которого я воровато вздрогнул. — Я принес чистые вещи, вот. — Гера положил футболку и трикотажные треники рядом с полотенцем. — Отвали уже от него. Ему плохо, ты не видишь? — хмуро глядя на Васю, вцепившегося в мои руки, потребовал Гера. — Что, прости? — елейным голосом переспросил Вася. — Я сказал, отвали от него, — твердо повторил Гера Васе в лицо, и я понял, что сейчас будет драка, которую я не готов разнимать. — Валите разбираться за дверь, мне плохо и больно. Надоела ваша грызня. Я очень осторожно вымылся, намазал везде, где достал, и надел чистые шмотки. Бесшумно приоткрыв дверь ванной, я услышал их разговор. — Ты чем вообще думал? — Не знаю… — Второго ты даже как зовут не знаешь! Ящура из школы поперли, на нем административок как блох на дворняге, кого попроще не смог попросить? И что это вообще за мерзотная идея заманить его в квартиру? Только не говори, что твоя… — Нет, не моя. — Я бы еще понял, если бы ты его со своим соседским чмыренком в подворотне подкараулил. Но вот так подло, как крыса… — Заткнись, ясно! И так тошно. Блядь, — Гера зашипел. Я надел кроссовки, взял сумку и, недослушав их кухонный разговор, тихо ушел. Уходить по-английски — моя старая фишка. Несмотря на наш с мамой переезд, школу я менять не стал. Меня готов был прибрать к рукам лицей с математическим уклоном, который находился буквально в том же дворе, где и новая квартира. И я уже практически пообещал им принести документы, а потом подумал: «Какого черта?» И оставил все как есть. Мы могли переехать в бабулину квартиру, которую она давненько прикупила про запас мне в приданое. Но поступить по-другому было моей идеей. Я хотел, чтобы отцу пришлось еще маму поискать по всем родственникам. Я не сомневался, что он захочет вернуться. А я тем временем готовился к тому, что моя жизнь — питомник птиц обломинго, и пора к этому привыкать. Ведь я совсем не Рикки из Сан-Франциско, а Илья из Питера, у меня угрюмое лицо, странные наклонности и богатая фантазия. Феерические любовные интриги не моя история. Вася правильно понял игнор в соцсетях. Последним он написал: «Если не придешь на тусовку, я пойму. Но я все же приоденусь и буду ждать». И я знал, что это не шутка, не потому, что не было смайлов и скобочек, а потому, что его горячие руки и частый пульс не обманывали меня тогда в Гериной ванной. Моя соседка по парте Нина благополучно проспала уроки, и поэтому я дохлебывал разбодяженный «три в одном» в гордом одиночестве, когда Гера подсел рядом. — Я хотел извиниться за то, что произошло. Я уж было напрягся, а теперь разочарованно фыркнул: — Брось. Мы же не в кино про любовь. Кого ебет чужое горе? — Нет, нет! Не так. Я просто не хочу, чтобы ты запомнил меня таким. Не знаю, означает ли это для тебя что-то или нет, но для меня… Я не такой урод. Я перегнул, перебесился, но я не хотел, чтобы с тобой произошло все вот так, — сбивчиво оправдывался Гера. — Забей, я переживу, — как можно безразличней ответил я. Кошмары преследовали меня всего лишь через ночь, и садился я уже почти не морщась, так что, можно сказать, худшее позади. На задворках сознания творился легкий хаос, но а серьезно — я просто изо всех сил делал вид, что ничего не произошло. Со временем сам стал в это верить. — Мне жаль. Все вышло ужасно. Но мне жаль. — Гера ждал моего ответного взгляда. Я вздохнул и посмотрел в его лицо, не скрывая больше ни разочарования, ни обиды. Ничего не скрывая. И вот оно. Так выглядела моя раздавленная первая любовь. Потерянная мордочка с синяками под глазами, скрывающая за фальшивыми извинениями боязнь проблем с полицией. Я сам сбил его с толку: сам его зацепил, раздраконил и сам ему отомстил. — Я подумал, может, ты захочешь… ну… сходить выпить по пивку? Я угощаю. — В смысле? — растерялся я. — По пивку. Ну… мы начали с тобой знакомство вроде хорошо, а потом все пошло через жопу, и я решил… — Э, нет-нет-нет! — Я подскочил. Не важно, был это намек или за его бегающими глазами и розовыми щеками скрывалось что-то другое, но он и меня вогнал в краску. — Почему это нет? — насупился Гера, поднимаясь следом за мной. — Ваське, значит, можно с тобой тусить?.. — Нет! — старался не смеяться я. — Слушай. Васю я тоже отшил. Но, по правде говоря, ты уж не обижайся, но в сравнении с ним ты крепко сосешь. — Да что ты обо мне знаешь? — заманчиво понизив голос, спросил Гера. — Поверь, ты мне еще спасибо скажешь, — улыбался я. Хлопнул его по плечу и ушел, захлёбываясь чувством самодовольства и стыда. Кажется, я втянул двух нормальных парней в какой-то блуд. Мы смотрели кино и объедались картошкой фри, когда в дверь нашей новой съёмной квартиры постучали. Переглянулись с мамой, подозревая то самое. День был слишком хорошим, его обязательно должен был кто-то испортить. Честно сказать, я думал, пройдет больше времени, прежде чем отец появится на нашем пороге. Но это был он. Я махнул ему, стоящему в дверях, не поднимаясь с дивана. — Привет, сынок. — Я… подумал… пришел домой, а вас нет. Там так пусто и тихо, находиться просто невозможно. — Зато чисто, как ты любишь, — пожала плечами мама. Я захрустел чипсами, делая вид, что не подслушиваю. — Когда вы планируете вернуться? — еле слышно спросил папа. — Не планировали. Совсем другой разговор. На других тонах, на других условиях. — Тогда я могу приехать сюда, к вам? Мама помолчала. — Я подумаю. Чуть позже позвоню. Судя по всему, папа сделал пробный заход, и ползать на коленях он сегодня был не готов. А судя по твердым маминым ответам, его унижения — вопрос времени. — Будешь кофе? — спросил я, когда она вернулась в комнату. — Буду. Мне стало страшно, что она не примет его назад. Я был недостаточно взрослым, чтобы спокойно воспринимать окончательный разрыв между родителями. Я надеялся и верил. Я стер со лба холодный пот, когда мама зашла на кухню. — Ты знаешь, да? Все приходит, когда ты уже не ждешь и ничего не хочешь. А бывает, что и ждешь, и хочешь, но знаешь, что ничего хорошего не выйдет. Что на этот случай советует «ВКонтакте»? — «ВКонтакте» обычно говорит, что потом будешь жалеть, если не попробовать. Мама захихикала, выуживая из морозилки пачку пломбира. Что ж. Если что пойдет не так, будет повод перевестись в матлицей, жадно капающий слюной на мою аттестационную ведомость. Я больше не хотел играть с огнем. Но я снова делал это. Стыренная тушь, тональник, стрелки на «Ютубе» посмотрел, как рисовать. Короткое черное платье с юбкой клёш, длинными рукавами и круглым вырезом под горло. Кеды. По сравнению с местными шкурками я довольно скромно был прикинут. Для девочки, конечно. Меня провожали взглядами. — Эй, привет! — одноклассник попытался заговорить и явно меня не узнал. — Ты в спортзал? Проводить? Ты из нашей школы? Я только хмыкнул в ответ, даже не остановившись, и Макс озадаченно нахмурился. Я попал в тот клишированный фильм про Золушку, где входишь в зал и все к тебе поворачиваются. Прошел сквозь толпу тусующих, где меня поймали за руку. — Ты ненормальный? — на ухо спросил Гера, чтобы было слышно сквозь музыку. Я загадочно улыбался, как тогда. Гера дернул еще ближе к себе, стискивая запястье. — Отпусти. — Только если потанцуешь со мной, — зло потребовал Гера. — С мамашей своей иди танцуй, глист, — оттеснил его Вася. Гера исчез в толпе после короткой перепалки. Но я знал, что теперь мне придется считаться и с его задетыми чувствами. Гера не собирался сваливать в закат. Он вцепился в меня, как в игрушку, что без дела валялась рядом и понадобилась ему, когда ею заинтересовался другой малыш. В голубой наглаженной рубашке и причесанный, Вася стал чуть больше похож на человека, чем на гопника. Я коснулся гладкой и теплой от его тела ткани, и Вася тяжелей задышал, обдавая мои губы запахом мятной жвачки. Он мягко притянул меня за талию; его ладонь казалась сильной и большой. Зрачки в зеленых глазах были расширены, веки полуприкрыты. Я видел мелкую щетину на его скулах. Я ошибался, когда решил, что Герин поцелуй был лучшим. Вот после этого сладкого горячего прикосновения было действительно умереть не жалко. Мы застыли в объятьях друг друга в тесной толпе скачущих школьников. Пальцами Вася коснулся шеи. Его влажный язык мучительно медленно скользнул внутрь моего рта, когда дыхание остановилось вместе со временем. Сладкий привкус заполнил меня всего. Вася прихватывал мою губу, отстранялся, тихо причмокивая, смотрел в глаза и снова бесстыдно врывался в мой рот языком. Он задевал мой нос кончиком своего. Пальцами я чувствовал мурашки, которыми покрылась его шея. Мои тревожные мысли растворились, остался только сахарный вкус его губ и жвачки. Я с трудом скрывал дрожь в коленях и старался играть на равных, но мысленно молил пощады. Еще немного жадного напора — и я растаю в Васиных руках, как крем-брюле. — Я не знаю, как ты решишь поступить со мной. Исчезнешь ты или дальше будешь игнорировать?.. — хрипло прошептал в лицо Вася. — Но поверь, это чистая правда. Ты самая лучшая девчонка в школе. Ха