Искатели

— Вчера в моей комнате появилась мертвая девушка, и я не смог убрать ее из своей кровати. Их с Малфоем спор закончился с появлением Джастина, и это было досадно, потому что она как раз собиралась доказать свою правоту в теории о смерти. Хотя нет, не досадно, решила она, посмотрев на пустой пергамент. Уже минут тридцать прошло, как она достала его из сумки, и почти все это время они потратили впустую. Теперь подобное происходило часто — такими темпами, они до конца семестра не найдут ответа. Малфой показал себя хорошим собеседником, но только тогда, когда не приплетал личное. По ее мнению, он мог считаться таковым, потому что постоянно ей возражал. Она не знала, почему, находясь с ним рядом, она не могла перестать говорить, но сравнивала его мышление с книгой. А читать она очень любила. Вскинув брови, Малфой посмотрел на Джастина и выкинул руку, чтобы схватить чернильницу, когда Джастин чуть не смахнул ее своей сумкой. — Такое следует держать при себе. Джастин плюхнулся на стул, поставил локти на стол и опустил голову на руки. — У нее был вспорот живот, повсюду была кровь. Я проснулся от того, что она трогала мое лицо и не переставала говорить со мной на непонятном языке. Гермиона похлопала его по руке. — Наверное, это было ужасно. Он кивнул. — Я закрылся в туалете и просидел там два часа, и теперь все сокурсники постоянно шутят про зелья для правильного опорожнения кишечника. — Эту информацию тебе также стоит держать при себе. — И все же я нашел кое-что положительное, — сказал Джастин и потянулся, чтобы достать что-то из сумки. — Помните руну, обрамленную в квадрат? Это означает границы. Границы либо… для того, чтобы зелье не вышло за эти границы, чтобы поймать что-то, либо, если используется с другой руной, чтобы держать магию заклинания внутри границ этого заклинания. Джастин начал водить пальцем по страницам книги, и Гермионе пришлось положить руки на колени, чтобы удержаться и не выхватить ее. — Почему кому-то понадобилось ограничить заклинание только Хогвартсом, когда возможно распространить его. Только если этот кто-то хотел, чтобы школа закрылась, или… Хотя нет, оно же только на нас действует. — В этом нет смысла. Значит, скорее всего, руна была использована для другого, — сказал Малфой. Гермиона нахмурилась. — Меня кое-что во всем этом беспокоит. — Меня беспокоит, что ты, говоря это, не называешь по итогу саму проблему. Она окинула Малфоя сердитым взглядом, и начала рыться в своих бумагах и раскладывать их на столе. Схватила лист, на котором они попытались изобразить те руны, которые лучше всего запомнили, и положила в центр стола. — В связке с этими рунами получается защитное заклинание. Ну, или сама руна, как компонент, находится под защитой. Нахмурившись, Малфой прижал пальцами пергамент и притянул к себе. Он внимательно на него посмотрел, его глаза бегали по линиям. — Возможно, они защищали себя. — Разве это не распространилось бы по всей школе? — спросил Джастин. — Они защищали всех, кроме нас? — Нет, с этим типом магии такое невозможно, к тому же с использованием крови. Заклинание должно было бы быть создано специально для нас, с защитными чарами, прописанными специально для них. Невозможно сделать все и сразу с каким-то определенным исключением, только если это не два разных заклинания… — В таком случае они бы противодействовали друг другу, — поддержал Малфой. — Это как болезнь, — продолжила Гермиона в ответ на непонимающий взгляд Джастина. — Если выпиваешь зелье, которое предназначенное для защиты всего тела от… скажем, змеиного яда, никому после не удастся ввести тебе этот яд и заставить его работать. Более того, нельзя заставить его сработать только на… руку, или ногу, или легкие. Другие зелья с другими магическими веществами в основе — да, но не это. — Защитное заклинание, скорее всего, было вторым, но оно должно было быть сделано специально для них. Но вот руна границ находится слишком далеко от них, чтобы работать в связке. — Мы не посмотрели на стену за нашими спинами, — сказала Гермиона. — Мы все до нее дотрагивались, но ни разу ее не осветили. Как и пол. Возможно, они замкнули рисунок, используя еще одну руну позади или же круговые пентаграммы на полу. — Мы что-то упускаем, — сказал Джастин. — Если злая часть заклинания была направлена только на нас, и это мы понимаем, потому что вся школа не сходит с ума, зачем вообще тогда ставить защитное заклинание? Им и так ничего не должно было навредить. Малфой постучал пальцем по пергаменту, а потом потянулся за книгой из середины стопки, что была рядом с ним. — Такое количество магии могло бы навредить тем, кто ее применил, так что им оно нужно было для защиты. К тому же, в момент создания заклинание могло разрушить все, что находилось рядом до тех пор, пока не нашло нас. — Или же мы тоже находились рядом, и заклинание нам не предназначалось. В этом варианте намного больше смысла, чем в предположении, что целью была вся группа. Как одно целое, а не отдельные части. Малфой, без обид. Малфой поднял глаза от книги на мгновение, достаточное, чтобы бросить на Джастина сердитый взгляд. Гермионе было немного трудно представить врагов Джастина, — учитывая то, каким человеком он был, и то количество людей, которое во время войны делало то же самое, — но все же это казалось слишком большим совпадением для того, чтобы затронуть еще и их с Малфоем. — Я даже не сомневаюсь, что кому-то захочется мне навредить, тем не менее, есть вероятность, что это была случайность. Просто не очень большая вероятность. — Гермиона прикусила губу и посмотрела на пергамент. — Думаю, нам стоит вернуться в тот зал и все тщательно осмотреть. — Мы не сможем из него выйти, — встрепенулся Джастин. — И Малфой сказал, что в прошлый раз портключ странно сработал, в начале казалось, что он вообще неактивен. Что если в этот раз он не сможет пробиться сквозь магические помехи? — Тогда придется взорвать стену, — Гермиона покачала головой. — Возможно, она окажется нерушимой. Малфой опоздает к комендантскому часу, и вообще нет гарантий, что мы сможем вернуть стене прежний вид, чтобы никто ничего не заметил, или же никто не прибежит на шум. — Оставим записку? Нам не обязательно упоминать видения. — Если мы не сможем выйти, они не смогут зайти. Гермиона посмотрела сначала на Малфоя, потом на Джастина. — Зато есть вариант получить ответы. Думаю, стоит рискнуть.

***

Крыса едва шевельнулась под лапой Живоглота, хотя Гермиона знала, каким сильным он может быть. И какой бы сильной ни была Гермиона, но ни одно из выпущенных ею заклинаний никак не повлияло на дюжину крыс перед ней.

***

Мужчина был обнажен и покрыт грязью. Гермиона не знала, была ли кровь на его груди последствием того, что рот его кровоточил, или же кровь изо рта являлась признаком чего-то еще более худшего. Он громко стонал, цепи, которыми он был прикован к стене, звенели, когда он поднимал и тянул их. Он смотрел на нее, его красные, как и рот, зубы были обнажены. Только когда он отвел взгляд, Гермиона снова поняла, что находится в кабинете Заклинаний. Студенты заполняли помещение, взволнованно обсуждая каникулы в компании тех, кого им еще предстояло увидеть. Она потянула шею и перевела взгляд туда, где было видение. И едва узнала Падму, чьи черные длинные волосы свободно спадали вместо того, чтобы быть заплетенными в привычную косу. — Мне нравится ее прическа, — прошептала Джинни. Гермиона издала звук согласия, который перерос в странное бульканье, когда взгляд Падмы упал на видение. Это произошло так быстро, что больше было похоже на то, что она оглядывает комнату, но мужчина возле стены по-прежнему наблюдал за тем, как девушка пробиралась к своему столу. Дрожь подозрения пробежала по спине Гермионы. Лаванда потянулась, чтобы потрогать волосы Падмы. Она взяла прядь, желая пропустить сквозь пальцы. Прежде чем Падма вернула волосы на место, Гермиона успела заметить какую-то отметину у нее на шее. Должно быть, это был синяк, не больше, чем отпечаток пальца, но темный от силы, с которой был нанесен. До конца занятия Гермиона не могла найти себе места. В ее голове крутилось так много вопросов, что она даже не успела порадоваться оценке, когда ей вернули экзаменационную работу.

***

Джастин бросил большой кусок щебня в угол комнаты, а Малфой прочертил боковой частью туфли по полу, чтобы убрать маленькие камешки и слой пыли. — Вот оно, — сказал Джастин, когда Малфой откинул голову, глядя на потолок. — Сначала я не придавал этому значения, но оно может оказаться важным. Гермиона посмотрела на большой символ в форме звезды на полу, а потом перевела взгляд на такую же звезду над ними на потолке. — Способ направить магию? — Возможно. Или же для того, чтобы направить защитное заклинание и удержать его внутри границ. Мы все еще нигде не нашли этот символ, — Джастин провел рукой по лбу, хотя Гермиона не понимала, как он собирался вытереть пот рукой, которая уже блестела от пота. Она кивнула и продолжила перерисовывать половину руны со стены. Вторая половина была разрушена из-за пробоины. Вся комната выглядела так, словно по ней прошлись разрушающими заклинаниями — на стенах были десятки дыр, вмятин и пустот. — Это возможно только если у них на теле была соответствующая защитная руна. Теоретически такое могло сработать. Перекатывая под ногой большой кусок щебня, Малфой потер подбородок. — Их могло быть больше, только они были уничтожены. Но это не имеет никакого смысла, если руны появились здесь после битвы. — Только если сила магии была действительно разрушительной, оттуда и защитное заклинание и весь этот бардак, — сказал Джастин. Гермиона посмотрела на стену, а потом медленно повернула голову, в поисках тусклого проблеска волос Малфоя в мерцающем свете их палочек. — Конечно, они появились здесь после битвы. В прошлом году у тебя… у тебя не было видений. Ведь так? — Так. — Насколько я знаю, прошлый год был сам по себе достаточно ужасным и без видений, — пробормотал Джастин и присел на корточки, чтобы посмотреть на две красные линии, которые тянулись из вмятины в стене. — А… а разве разрушение рун не помешают заклинанию? — Заклинание уже было выпущено, — рассеянно произнесла Гермиона, стараясь как можно точнее перерисовать линию. — Но оно же продолжает действовать, — Джастин развел руками и пожал плечами. — В смысле они же не просто выпустили что-то и на этом конец. Даже если им не нужны были руны, чтобы мы постоянно находились под заклинанием… воздействие же изменилось, так? И продолжило меняться. А это значит, им было необходимо сохранять руны, чтобы добавлять новые части заклинания, или рисовать новые руны, если они хотели, чтобы действие самых первых менялось. У таких же вещей не бывает функции отложенного старта. — Он прав, — прошептала Гермиона и посмотрела на Малфоя. Похоже, он думал о том же, но пока был не готов признать это вслух. — Почему действие заклинания не закончилось? Их несколько? Они лишились некоторых возможностей? Но тогда это бы сделало заклинание… Ничего из этого не имеет смысла! — Финч-Флетчли, поздравляю. Ты, наконец, сломал мозги Грейнджер. — В том-то и дело, — сказал Джастин. — Нам как будто не достает одного кусочка мозаики, который бы соединил все воедино. И он не здесь. — Мы не смотрели под щебнем вдоль стен, а еще в маленьком уголке вон там… — У нас нет времени, — сказал Малфой, положив в карман часы, которые взял с собой. — Уже 10.58. — Черт, — простонала Гермиона, быстро закончила рисовать руну и сложила пергамент. — Я все равно не думаю, что там что-то есть. Похоже, все собрано здесь. — …Вы чем там занимаетесь? — спросил Малфой низким голосом. — Одеяла, подушки, — сказал Джастин, увеличивая комплект взмахом палочки. — У меня и еда с собой. Малфой, я в твоей комнате постоянно хочу есть. Думаю, от скуки. Я не говорю, что ты скучный. Ты просто постоянно бросаешь на нас свой фирменный взгляд. Который, кстати, может быть даже забавным. Но не для тебя, очевидно же… Что-то портключ совсем не торопится. — Возможно, тебе стоит научиться держать рот на замке, — сказал Малфой. — Каждый раз, как его открываешь, ты роешь себе могилу. — Это что, угроза? Тебе такое разве не запрещено? Не то чтобы я собирался пожаловаться. Просто говорю. Кажется, не я один рою себе могилу. Гермиона сдержалась, чтобы не улыбнуться. Она была настолько отвлечена, что ухватила Малфоя за руку и даже не вздрогнула, как это бывало прежде. Так много раз нужно было это прикосновение представить, чтобы, наконец, прикоснуться. Рука Малфоя сначала напряглась, а потом расслабилась, а Гермиона повыше подтянула одеяло и подушку другой рукой. — Вот он — этот взгляд! — Могила, Финч-Флетчли!

***

Гермиона посмотрела на студентов, которые входили в Большой зал, и повернула на лестницу, ведущую в подземелья. Малфой шел за ней на безопасном расстоянии, а Джастин — впереди шагов на десять. Тем не менее, они все равно могли вызвать подозрения, когда вместе направились в подземелья во время обеда. Она бы добралась до каморки с котлами другим более долгим путем, чтобы разделиться… Джастин начал пятиться назад, сталкиваясь со студентами, которые спешили на обед. Никто, похоже, этого не замечал, но Гермиона, даже не смотря на его лицо, все поняла и посмотрела на толпу впереди. Сначала она ничего не увидела и продолжала вглядываться и надеяться, что это просто нашествие жуков, но потом заметила причину через просветы двигающихся студентов. Видение представляло собой льва грязно-красного цвета с мордой крокодила. Оно смотрело на Джастина, опустив голову, но макушка его доставала до бедер семикурсниц, проходящих мимо. Когда же Джастин оказался на расстоянии вытянутой руки от Гермионы, оно подняло голову и качнулось назад, словно готовясь к прыжку. Прикосновение руки Джастина к запястью вывело ее из оцепенения, они сразу же развернулись и бросились вверх по лестнице. Малфой бросился бежать секундой раньше, поэтому не отставал. Гермиона слышала топот массивных лап и могла поклясться, что чувствовала жар дыхания на спине. Она поднажала, огибая толпы студентов, схватила Джастина, чтобы тот не потерял ее из виду. Не думая о людях, которые сейчас могли их видеть, они следовали за Малфоем, поднимаясь вверх по лестнице на второй, третий, четвертый этажи. Создание продолжало взбираться за ними по лестнице, и она слышала царапанье когтей по камню. В груди было больно от того, как сильно билось сердце, но когда она прыгнула с двигающейся лестницы на уступ четвертого этажа, ей показалось, что сердце остановилось. Ее колени согнулись, но она рывком заставила себя выровняться и ринулась за Джастином и Малфоем. Казалось, что земля покачнулась, когда она услышала, как чудовище опустилось на пол где-то позади нее. Ее ноги скользили на каждом повороте, пока она, в конце концов, не ударилась о стену, которую использовала, чтобы оттолкнуться и перебежать в следующий коридор. Она хотела вломиться в редко используемый туалет, но парни продолжили бег, и она последовала за ними. Чудовище зарычало так громко, что Гермионе показалось, словно оно находится прямо за ней. Из-за этого звука она почувствовала, как в груди завибрировало, но они добежали до следующей лестницы настолько быстро, насколько Гермиона не могла себе даже представить. Пронеслись по трем коридорам на пятом этаже и, резко повернув, рванули вверх по еще одной лестнице на шестой этаж. Она не могла нормально дышать, и когда они повернули, чтобы добраться до седьмого этажа, ей показалось, что она может упасть в обморок. Джастин выдохнул что-то, чего она не разобрала, зато сквозь шум в ушах услышала ответ запыхавшегося Малфоя. — Северная башня. В голове возникла картинка приставной лестницы, и как бы ни было хорошо для них успеть подняться вовремя, они все равно никак не могли знать, находится ли до сих пор профессор в кабинете прорицаний. — Нет, — выдохнула Гермиона. — Профе… — она попыталась договорить слово, но не смогла из-за выскакивающего из груди сердца. Кислород был куда важнее. — Чт… Чт… — Джастин попытался что-то сказать. — Лево, — скомандовала Гермиона, когда они оказались на седьмом этаже, и Малфой, уже добежав до поворота, развернулся. Пока они пробирались по коридорам, она выкрикивала направления, пока, наконец, не увидела красный гобелен. Малфой пробежал мимо, и она окликнула его. Она правда надеялась, что с момента последнего прохода через гобелен тот не потерял своих свойств. Чудовище снова зарычало, теперь уже ближе, и звук был только слегка приглушен гобеленом, опустившимся за ней над входом. Она зажгла палочку и споткнулась о разбросанные камни, почти не чувствуя прохладный воздух на вспотевшей коже. По доносящимся звукам казалось, что чудовище царапало каменные стены, все быстрее и быстрее ударяя лапами. — Вниз! — прокричала Гермиона, ее голос прозвучал сдавленно. Она не знала, услышали ли ее из-за шума продирающегося чудовища, но Джастин кивнул. К счастью, Малфой не устремился по той лестнице, что вела в никуда, а выбрал шатающуюся и широкую, которая скрипела от каждого удара ног. Они спустились на два этажа вниз, пробежали еще один проход, и вышли на пятом этаже. Гермиона не имела понятия, куда их вел Малфой, пока они не повернули в четвертый по счету коридор. Через секунду она услышала, как чудовище свернуло в этот же коридор. Она знала, что в прошлом году был перенесен на пятый этаж, но никогда бы не подумала, что именно сюда их поведет Малфой. Разве люди не бегут инстинктивно туда, где чувствуют себя в большей безопасности? Ужас холодным грузом опустился на дно желудка, но она все-таки нашла в себе силы захлопнуть за собой дверь на астрономическую башню. Ей казалось, что она слишком медленно взбирается по лестнице, но бедра горели, а ноги тряслись. Голова кружилась, все тело было налито свинцом, а кожа пощипывала из-за крови, стремительно бурлящей в венах. Когда они оказались на смотровой площадке, у нее перед глазами поплыли пятна, и на мгновение она не смогла двигать ногами. Джастин схватил ее за руку и дернул подальше от края башни, отчего она чуть не споткнулась. — Ты… закрыла… дверь? Ей пришлось сделать три глубоких вдоха прежде, чем кивнуть. Она схватилась за огибавшие башню перила, пытаясь хоть чуть-чуть убрать вес с дрожащих ног. Если чудовищу удастся прорваться сквозь двери, им придется… — А… Ак… — еще два вдоха. — акцио метла! Гермиона удивленно посмотрела на Малфоя, увидев, как его палочка направлена в сторону земли. Другую руку он поднял вверх, но прежде, чем Гермиона смогла разглядеть несущийся к ним предмет, что-то взорвалось на лестнице внизу. — Черт, — прокричал Джастин и прижался к перилам. Гермиона выпрямилась и развернулась. Она слышала, как тяжелые лапы с шумом взбираются по лестнице. Малфой отшатнулся, когда в руку ему ударилась метла, но быстро сориентировался и перекинул через нее ногу. — Сейчас же взбирайтесь или… — Малфой сделал еще один вдох, чтобы продолжить: — или оставлю вас здесь. — Так перестань пятиться! — огрызнулся Джастин. Как только чудовище прыгнуло на площадку, Гермиона недолго думая забралась на метлу. Джастин подтолкнул ее выше, Гермиона схватилась двумя руками за рубашку Малфоя, в этот же момент задняя часть метлы опустилась вниз. Малфой направил древко метлы вверх, и они покачнулись, пока он пытался взять под контроль метлу, просевшую под их весом. — Давай! — прокричал Джастин, когда чудовище рвануло в их сторону. — Давай, давай, дав… Они поднялись, и Гермиона пригнулась, когда они вылетели из башни. Ветер, раздирал кожу своим холодом. Сначала она почувствовала облегчение, но потом порыв воздуха убил все тепло в теле. Она больше переживала из-за неустойчивости их полета на фестралах, которые сначала кружили над башней, а потом направились к ним. Обычно они не летали рядом с замком, и, может быть, она ошибалась, но ей показалось, что те летят именно за ними. Джастин закричал, когда существа повернули в их сторону, сложили крылья и пикировали в их направлении. Малфой подсобрался — то ли от крика, то ли от того, как она дернула его справа за рубашку. — Мать его, наклонитесь, — прокричал он, когда метла дернулась. Гермиона зажмурилась и слегка склонилась вправо, пропустила руки под мышками Малфоя, чтобы обхватить его. И плевать, что Малфою не нравились прикосновения, она не собиралась из-за этого разбиваться. Метла была перегружена, и Джастин так плотно прижал ее к Малфою, что ей не досталось ни сантиметра древка, чтобы за него схватиться. Джастин держался рукой за ее талию, и она подумала, что если кто-то один съедет, за ним отправятся и остальные. Гермиона не понимала до конца, как быстро они летели, пока над верхушками деревьев Запретного леса не начали пролетать огни. Ветки тянулись к ним, словно руки мертвецов или гигантские клешни с когтями. Сейчас она могла представить все что угодно, что соответствовало бы картинке в голове, как ей оторвет ногу, если она дотронется до одной из них. Справа теперь было еще больше фестралов, и двое летели впереди них, слегка отклоняясь от центра. Она не понимала, что было магией, а что реальностью, и предпочитала этого не узнавать. Покрепче ухватившись за Малфоя, она почувствовала биение под ладонью, но не сразу поняла, что это его сердце. — Прекрати тянуть меня словно чертова лошадь, Грейнджер! — прорычал Малфой. Она хотела что-то ответить, но вместо этого закричала, когда он наклонился вперед, и они полетели в гущу леса. Джастин ударился о ее спину, ее зажало между парнями, и она прижалась лбом между лопаток Малфоя. Она чувствовала легкое дрожание в его груди и руках, когда он пытался удерживать метлу ровно и направлять ее, но она ощущала его силу. И это было странно — тот факт, что она вообще думала о нем в этом ключе. Ей хотелось понять, где они находятся, но она не могла поднять глаз, потому что знала — это могло вызвать паническую атаку. Если он ее угробит, она восстанет из мертвых и порвет его на куски. Что-то все еще их преследовало. Ветки трещали и раскалывались где-то позади, с глухим ударом падали на покрытую снегом землю. Она слышала биение крыльев о ветер, а после неожиданный визг прорезал воздух. — Твою ж мать! — начал повторять Джастин за ее спиной, и она открыла глаза и склонилась набок, когда почувствовала, как парни делают то же самое. Ей не стоило смотреть. То, что она увидела, было ударом под дых. Из желудка к горлу поднялась волна, и Гермиона не понимала: она сейчас закричит или ее вырвет на Малфоя. Они неслись сквозь гущу деревьев с такой скоростью, с которой никто не смог бы лавировать — они проносились мимо них в размытых пятнах приглушенных цветов, и в ту же секунду, когда они едва не пропустили одно, они чуть не влетели в следующее. Метла качалась как лодка, ледяной ветер больно колол кожу. Из-за встречного ветра глаза наполнились слезами, в груди начала подниматься паника. Она не могла отвести глаза, представляя вполне реальную возможность того, что они влетят головой в один из стволов. Попыталась сосредоточиться на равномерных ударах сердца Малфоя под ладонью, но оно билось слишком быстро и слишком сильно, и ритм мало помогал успокоиться. Раскачивающие движения приняли бо́льшую амплитуду, и она поняла, что они замедляются. Под ними на земле или в воздухе вокруг них не было никаких созданий. Она почувствовала, как Джастин схватился за нее сильнее и, оглянувшись, прижался грудью к ее спине, но она не знала, как понимать его молчание. Она думала, что Малфой, как любой нормальный человек, остановится, но они все еще летели слишком быстро, когда он сильно склонился влево. Гермиона и Джастин неуверенно повторили движение, пока Малфой не закружил их по кругу. Гермиона схватилась за него крепче и простонала, когда они резко развернулись в обратную сторону. Задней частью метлы они задели дерево, с которого на них мягкими комьями посыпался снег. Гермиона даже не попыталась смахнуть его рукой, будучи уверенной, что именно этот момент Малфой выберет для того, чтобы сделать пару трюков без видимой на то причины. Снег не сыграл большой роли, учитывая ощущаемый до этого холод. Она дрожала, прижавшись к слегка теплой спине Малфоя. Перед ними не было ни животных, ни видений, а тишина леса обрушилась на них словно раскат грома. — Кто бы это ни сделал… я хочу уделать его до такой степени, чтобы никакая магия на этой планете не смогла его спасти. — Ты слишком добр, Финч-Флетчли.

***

— Падма, — пропела Лаванда. Гермиона в ту же секунду почувствовала облегчение из-за того, что внимание переключилось с нее на кого-то другого. Она не думала, что смогла внятно ответить на слухи о том, что они с Джастином бежали к башне Гриффиндора вчера во время обеда, но, как минимум, поняла, почему все обмениваются застенчивыми взглядами. Ей казалось, что продолжительность ее искреннего смеха была достаточной, чтобы заставить их засомневаться в своих предположениях. Падма вздрогнула, когда сестра ткнула ее пальцем, чем выдернула из мыслей. Другие девочки засмеялись, но Гермиона наблюдала за ней из-за учебника по арифмантике. — Ты такая нервная, — сказала Парвати сестре. — Ты получила плохую оценку, или случилось что-то еще? — спросила Лаванда. — Парвати сказала, что ей потребовался час, чтобы вытащить тебя из спальни. Гермиона вспомнила синяк на шее Падмы и то, как мужчина-видение на нее смотрел. Она не могла вспомнить ни разу, когда видение так пристального смотрело на кого-то, кто его не видел. Может быть, она ошибалась… но если была права… — Ты и правда вела себя странно, — сказала младшекурсница, чьего имени Гермиона никак не могла запомнить. — Ты меня даже не знаешь, — в ответ огрызнулась Падма. — И это только подтверждает мои слова, — Лаванда откинулась на спинку дивана и скрестила руки. — Падма, — сказала Гермиона, закрыв книгу и положив ее на колени. — Я недавно читала про удивительных существ, называются паворларуа. Ты что-нибудь о них слышала? — Падма несколько секунд на нее смотрела, а потом покачала головой. — Я надеялась, что слышала, так как у тебя могла оказаться информация, которую я не знала. Они создают видения, основываясь на страхах. Но в отличие от боггарта никто другой не может их видеть. Глаза Падмы определенно расширились, и Гермиона ни на секунду не поверила, что виной тому был интерес. Как минимум пока. — Завтра пятница… нам реально нужно портить ее школьной работой? — спросила младшекурсница. Лаванда засмеялась. — Может, ты немного и знаешь Падму, но ты определенно не знаешь Гермиону. Гермиона проигнорировала это замечание. — Они привязаны только к тем людям, которые выпили зелье. Конечно, некоторые делают это из интереса, но другие вообще могут не знать, что выпили его. А потом им начинает казаться, что они сходят с ума. — Я сойду с ума, если мы продолжим про это говорить, — пробормотала Парвати. — Ты же не собираешься пить это зелье? — Лаванда посмотрела на нее испытующе. — Она может, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. — Люди находят сумасшедшие идеи в библиотеке, — сказала Парвати, из-за чего все вокруг прыснули от смеха, и причину этого Гермионе знать не хотелось. — В библиотеке люди учатся, — сказала она и посмотрела на Падму. — Они узнают много очень, очень полезных вещей. Падма больше не смотрела ей в глаза, но даже когда слова Гермионы вызвали взрыв смеха, она никак на них не отреагировала.

***

Гермиона открыла дверь в каморку с котлами, а Малфой с Джастином сначала посмотрели на нее, а потом возобновили разговор. — Э… да, так что я не думаю, что это сработает, — сказал Джастин. — Если бы у нас были запасные палочки, тогда бы я был не против. Но я не рискну сломать свою, пытаясь врезать в них руны. — О чем вы? — спросила Гермиона, бросив сумку на стол и быстро рассмотрев идею, самой туда присесть. Она была измотана. — Можно врезать руны в наши палочки, чтобы получилось отбиваться. Как минимум, пока не найдем, как разорвать заклинание. Как думаешь, мы сможем достать дополнительные палочки? — Ты нашел что-то, что может сработать? — Теорию, — сказал Малфой. — Это магия на крови, — ответила она. — Руны сработают, только если будет использована кровь… — И удержаться они смогут только на истинно-магических предметах… — начал Малфой. Джастин повел рукой. — Например, волшебные палочки. Даже если это сработает… руны могут нарушить действие палочки. Поэтому мы еще думали, чтобы сделать те защитные круги! — Мы не можем, не зная заклинания, которое было использовано… нам недостаточно только рун, да и их мы знаем не все, — Гермиона развела плечи и выгнула спину, пытаясь ослабить напряжение. — То есть нам нужно узнать заклинание, чтобы хотя бы защититься, не говоря уже о том, чтобы отразить заклинание! — Ну, вот в чем дело — мы отразим его, мы защищены, — сказала Гермиона. Малфой подошел к ней широкими шагами и протянул книгу, раскрытую в середине. — Мы можем применить стандартное защитное заклинание, используя смесь нашей крови для рун. Не получится применить действие ко всему замку, но хотя бы выйдет защититься от нападения в небольшом пространстве. Проклятие не наложено на сам замок. — Оно наложено на нас, — сказал Джастин. — Но не буквально на нас, и из-за этого защитное заклинание не поможет. — Только если защитные руны не были рассчитаны помешать нам сделать нечто подобное, — пробормотала она, бегая глазами по рунам. Малфой пожал плечами. — Если были, ничего не сработает. Заклинание слишком обширное. Наше заклинание не относится напрямую к проклятию, соответственно, нам не нужно превосходить силу этого проклятия и использовать контрруны. Поскольку проклятие не наложено на сам замок, оно не сможет разрушить наше заклинание, если мы не соберемся его наложить в том месте, где в искомый момент будет находиться магия. — Это… может сработать. — Обычно, накладывая проклятья, в угоду сложному игнорируют простое, — сказал Малфой. — Самое сложное в этом всем будет установить место. — Подожди, — Джастин поднял руку и облизал губы. — Значит ли это, что нам придется бежать в безопасное место каждый раз, как на нас что-то нападает? Тогда нам нужно как минимум три на каждом этаже. — Да, — протянул Малфой. — Желаю удачи объяснять, как кровавые руны вдруг появились по всем замку. Джастин выдохнул. — Клянусь, профессор Макгонагалл смотрела прямо на меня, когда говорила, что кто-то взорвал дверь на Астрономическую башню. — С этим нужно повременить, — сказала Гермиона. Джастин выглядел шокированным, а Малфой пристально на нее посмотрел, пока на лице его не отразилась уверенность, что он возненавидит все, что бы она ни сказала дальше. — Недавно кое-что… изменилось. — В части чего? — спросил Джастин. — Нас, — Гермиона откашлялась. — Я думаю, что Падма… — она остановилась и посмотрела на Малфоя. — Патил тоже видит видения. Малфой издал звук, слегка похожий на рык, а потом опустил подбородок и сердито на нее посмотрел. Кому-то это могло показаться пугающим, но Гермиона только закатила глаза. Джастин перетянул стул через всю комнату, чтобы быть ближе к ним. — На заклинаниях появилось видение, прикованное цепями к стене. И когда Падма шла по кабинету, оно за ней наблюдало. А Падма посмотрела в ответ. Только на мгновение, но она это сделала. Также сзади на шее у нее синяк, похожий на отпечаток пальца. Ее друзья говорят, что в последнее время она нервная, ведет себя странно и не хочет выходить из комнаты… — Самое важное из всего этого, Грейнджер, другое. Что ты сделала? Она шмыгнула носом. — Я заговорила о паворларуа, а потом о видениях… — Малфой громко простонал, а она встала. — Но нет, нет. Я сделала это незаметно… — Малфой снова простонал. — Выглядело так, словно я говорила с ними о чем-то интересном. Если с ней это происходит, только так она могла бы понять, что я говорила о чем-то реальном… — Она не посчитает это реальным, если не заподозрит тебя в том, что ты уже считаешь это правдой. — Она ничего не заподозрит, только если это не происходит с ней самой! Она… — Скорее всего, ты что-то напортачила, и теперь она… — Говорю же, она так думает лишь потому, что с ней самой это происходит! Она… — На чем конкретно ты строишь свои предположения? Что она… — Она посмотрела на видение… — Она оглядывала комнату или посмотрела на что-то другое. Гермиона покачала головой. — После того, как видение смотрело на меня, оно посмотрело на нее. И только на нее! Не просто оглянулось… — Они пытались и раньше напасть на других. Это не… — Синяк… — Не редкость. — Ведет себя странно… — Серьезно? Гермиона всплеснула руками. — Она побледнела, Малфой! Я заговорила о паворларуа, и она побледнела, ее глаза расширились, она выглядела напуганной… — Потому что думает, что ты… — Потому что это с ней происходит! Я знаю! Я уверена! Малфой яростно на нее посмотрел. Сжал зубы, и она заметила, насколько близко они стояли. Она могла разглядеть щетину на его лице, и почувствовать жар его тела. В пыльном затхлом воздухе она могла различить нотки его запаха. — Ты ей не скажешь. — Если после этого она придет ко мне, то расскажу, я… Малфой поднял вверх длинный палец. — Только если она решит, что ее подозрения верны, и сама тебе расскажет… — Если она придет ко мне и скажет, что видит видения, я ей скажу. Вот так. Если бы я ранее не решилась на подобное, каждый из нас сейчас проходили бы все это поодиночке! — Она права, Малфой. Падма хороший человек. Она не подставит Гермиону, и если она через это проходит, то не должна быть одна. Малфой даже не оглянулся на Джастина, его взгляд не дрогнул, пытаясь прожечь дыру в глазах Гермионы. Он был зол, но не был на грани слепого бешенства, как она ожидала. — Если она придет к тебе, и все совпадет, ладно. Но помни, Грейнджер, это твой риск. Нас не упоминай. — Хорошо. И мы повременим с защитным заклинанием. Мышца на его лице дернулась пять, шесть, семь раз. — Два дня. — Два дня? Мне нужно… — Она нахмурилась, увидев предостерегающий взгляд, который он ей бросил прежде, чем отправиться к своей сумке. — Хорошо. Два дня.

***

— Что? Гермиона кивнула. — Дергаешься из-за пустого, плохо спишь, больше учишься, чем обычно. Пугаешься, когда рядом ничего пугающего нет, а потом убегаешь, словно что-то тебя преследует. — Иногда я забываю книги, и мне приходится бежать в спальню, чтобы их забрать до занятия. Если профессор строгий, это может быть довольно пугающе. — А что насчет тех моментов, когда ты выбегаешь из спальни? — Спешу на урок. Не из-за того, что я что-то увидела. — Ты? — Слушай, иногда что-то происходит. Ты ведь тоже недавно с Джастином куда-то бежала. Гермиона пристально посмотрела на Падму, и вскинула бровь. Она смотрела, как выражение на ее лице сменилось с безразличия на удивление, а потом на неверие. Гермиона скрестила руки, а Падма выглядела так, словно ее сейчас стошнит. Когда Гермиона только притащила Падму в пустой кабинет, та была очень убедительной в своих ответах, и Гермиона почти ей поверила. А потом начала колоться. — Гермиона… оно… они… эти… — Что? — Они… — Падма покачала головой раз, другой. — Ты стала вести себя странно в прошлом семестре. Октябрь? Ноябрь? Может, увидела что-то, и решила, что сходишь с ума. Может, что-то изменилось. Ты стала чувствовать колебания температуры воздуха. Слышать что-нибудь, — Гермиона наклонила голову, когда Падма подняла на нее глаза, широко открытые и влажные. — Откуда у тебя на шее синяк? Падма разразилась рыданиями и повалилась на стул, а Гермиона почувствовала небольшой прилив счастья от своей маленькой победы.

***

Малфой стоял со скрещенными руками и смотрел на Падму так, что даже Гермиону заставил нервничать. Падма изо всех сил старалась его не замечать и слушала Джастина, который вводил ее в курс всего, но Малфоя было сложно игнорировать в той или иной степени с тех пор, как ему стукнуло пятнадцать. Не говоря уже о том, что он ненавидел, когда его игнорировали — возможно, он считал себя настолько превосходным, что считал обязанностью каждого склоняться перед ним словно смиренные слуги, удостоенные его присутствием. Ну… уже нет, полагала она, но считала позволительным думать про него плохо, так как еще не успела отойти от их ссоры ранее. До сегодняшнего дня Гермиона не понимала, насколько Малфой расслабился рядом с ними. Он все еще был равнодушным и непроницаемым, но враждебность исчезла. Иногда он забывал дергать себя за волосы, нависать над столом, или бормотать что-то себе под нос. Она научилась смеяться многому из того, что он говорил — искренне, а не из-за неверия или вынужденно, что предшествовало злобным взглядам. Малфой на самом деле мог быть смешным, он был умным, и ей нравилось что-нибудь с ним обсуждать. Пять раз она видела, как он искренне улыбался, однажды усмехался, и трижды смеялся во всю — сюда не входили те случаи, когда он смеялся над ней, и которые она предпочла бы не вспоминать. Это было… очень странно. Теперь же, он наоборот был закрыт, как и в самом начале. Он был напряжен, отстранен и зол. Ей казалось, стоит хлопнуть его по лбу, он и глазом не моргнет. Но идея была очень заманчивой. — Если ты не перестанешь смотреть на меня со своей маниакальной ухмылкой, я закрою тебе рот заклинанием. — И узнаешь, как я хороша в ответных заклинаниях. Гермиона замолчала, ожидая резкий ответ, но ничего не последовало. Ее это разочаровало. Наверное, она мазохистка. — Это нормальное явление, — прошептал Джастин, слегка кивнув в направлении нее и Малфоя. — Но… короче, вот поэтому мы думаем, что защитные заклинания сработают. О, а у нас есть пергамент с рунами? Большинство мы разгадали, но как я уже сказал, части некоторых были утеряны. Гермиона точно знала, что он лежит в сумке Малфоя, но он даже не дернулся, чтобы его достать. — Серьезно, Малфой? Ну сколько раз я должна повторять, что она прошла проверку? Она даже во всех подробностях расписала это нечто-подобное-на-черного-волка в твоей ванной, и я ни слова ей не говорила. И про того, кто путешествует через стены. Малфой повернул голову в ее сторону и бросил надменный взгляд с высоты своего роста. Она закатила глаза и села на стул рядом с ним. Протянула руку и взмахнула пальцами. — Если мы не доверяем друг другу, то у нас проблема. Потому что мы никому другому больше не можем доверять. — Можем подождать следующего раза, — тихо сказала Падма. — Если ей хочется их увидеть, она сама может пройти через стену и посмотреть. — Это единственный вариант, который заставит тебя мне поверить? — спросила Гермиона. — Я хоть раз врала тебе за все это… Ладно, врала о чем-то по-настоящему важном? Малфой поджал губы. — Я не собираюсь снова с тобой об этом спорить. — А мне казалось, Малфой, тебе нравится со мной спорить. Или же тебе просто нравится… — Мне не нужно смотреть на руны, — сказала Падма. — Я поверю, что вы правы. Но если вам нужна моя помощь с… — Ты хочешь, чтобы она прошла через стену? Ты перестанешь вести себя как кретин, если стена ее пропустит? — Ой, а я разве не всегда веду себя как кретин? — Хорошо. Как еще больший кретин. — Не останавливайся, Грейнджер. Ты почти меня ранила. — О да, еще совсем чуть-чуть. — Просто пройди через стену. Сколько сейчас времени? Малфой, ты пойдешь вместе… Ладно, сочту это за «нет». Малфой бросал на Джастина взгляд, обещающий тому смерть каждый раз, когда тот был близок к тому, чтобы рассказать Падме что-то личное. На самом деле, не было в этом ничего личного, но Гермионе пришлось поломать голову, чтобы самой узнать про комендантский час и портключи. Она также полагала, что Малфой сделает все, чтобы не позволить кому-то застать его в уязвимости сна. Должно быть, ей и Джастину он в какой-то степени доверял, но не то чтобы у него был выбор. И все же, Падма ничего бы не сделала. Вряд ли бы она наблюдала за ним во сне, как это делала Гермиона раз или два… ну или чаще. Что было за гранью того, что Гермиона или Джастин когда-либо себе позволяли. — Ох, хорошо, значит… вот заклинание, которое будем использовать для защитных кругов, — сказал Джастин и пододвинул книгу к Падме. — Думаю, стоит начать вот с этой руны. Полагаю, мы будем смешивать кровь? — он посмотрел сначала на Малфоя, а потом перевел взгляд на Гермиону. — Получится много крови. — Руны будут маленькими, — сказала Гермиона. — Настолько маленькими, насколько возможно, чтобы не помешать заклинанию сработать. — А никто не заметит силу магии? — спросила Падма. — Она ограничена, но… — Охранные заклинания Хогвартса реагируют, только если кто-то пытается воздействовать непосредственно на них. Я сомневаюсь, что они зафиксируют даже темную магию, учитывая все, что произошло здесь в прошлом. — Да и студенты могут напортачить и случайно произнести темное заклинание, — сказал Джастин. Он выглядел виноватым, поэтому Падма бросила на него слишком любопытный взгляд, хоть и не бросилась в расспросы, меняя тему столь важного обсуждения. — Думаю, нам нужно обсудить место, — быстро сказала Гермиона. — Наши спальни, — пожал Джастин плечами. — У нас же у всех есть личные, ведь так? — Я делю ее с Полумной, — сказала Падма. — У нас больше второгодок… то есть семикурсников. К тому же заклинание может как-то спутать защитные чары на спальнях девочек, предотвращающее проход туда парней. — Оно наложено на вход, а не на сами общежития, — сказал Малфой. Гермиона вскинула бровь и посмотрела на него. — Часто бывал в девичьих спальнях? Малфой отзеркалил ее выражение лица. — Не знай я, насколько строго ты соблюдаешь правила перед тем, как нарушить большинство из них, я бы подумал, что ты ревнуешь. Она возмутилась, чувствуя, как к лицу приливает жар. — К чему? Мне хватает своих видений, спасибо. Других кошмаров мне не нужно. Он вскинул брови и на мгновение потерял маску невозмутимости, дернув уголком рта. — Считаешь Уизли настолько неумелым? Он оставлял тебя неудовлетворенной, Грейнджер? Она хмыкнула, ее глаза расширились. — Я не… я говорила о тебе! Даже если я и могла представить нечто подобное. Но уверяю, я так не делаю, потому что не могу даже представить, зачем мне это представлять, и даже намерений у меня нет, хотя бы на секунду представить тебя или подумать о тебе в таком свете. Очевидно же. Но если бы я и представила, уверена, что у меня бы после были кошмары. Так что нет, я точно не ревную. А если ты допускаешь это, то ты идиот. Никого не знаю, кто бы… Кошмары. Мрак. Жуть. Ужасно. Малфой выглядел рассерженным, и хотя не смотрел на нее так, был близок к этому. В его взгляде было что-то темное, что она не могла понять. — Грейнджер, возможно, ты бы и кричала. Но уверяю, вовсе не от ужаса. Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем он, после чего у нее отвисла челюсть, а щеки залились румянцем. Ее губы беззвучно произносили нечто похожее на «Что… э-э… я… ты… это… что…», взгляд же Малфоя не изменился. В ошеломленной тишине собственного разума она едва могла зацепиться за какую-нибудь мысль. Она разрывалась между тем, что не могла и тем, что не хотела анализировать. Ей хотелось забыть о том, что это вообще произошло, или же как-то его оскорбить. Она была похожа на покрасневшую изумленную идиотку, и внезапно поняла, почему этот его взгляд заставил все в ее желудке перевернуться. Он не имел права смотреть на нее так, с чем-то… чем-то… злым, раздражающим, надменным, заискивающим, самодовольным, невыносимым… — Так, я думаю, что стоит поместить… — Ш-ш-ш, — прошипела Падма. — Что? — Джастин оглянулся, а потом в недоумении посмотрел на Падму. — Думаю, что один из кругов стоит поместить в этом проходе. Малфой, наконец, оторвал взгляд от Гермионы, и у нее перехватило дыхание. — Какой проход? — спросил он. Он что, ухмыляется? Она могла поклясться, что видела, как слегка приподнялись уголки его рта, чего не было за секунду до этого. Вообще-то, он вышел за рамки допустимого, а теперь ухмыляется, потому что это выбивает ее из колеи. У нее появилось внезапное желание проткнуть его пером. — Тот, что за красным гобеленом на седьмом этаже. Не думаю, что многие туда ходят. Гермиона повернулась и еще раз глубоко вдохнула. Ее лицо остывало слишком медленно, а сердце не переставало вести себя странно после того, как сжалось в конце предложения Малфоя. Ей просто нужно перестать обращать на это внимание. Ему хотелось сохранить некую гордость и сбить ее с толку, и у него это получилось. Но Гермиона никогда не проигрывала. — Или здесь, — сказал Малфой. — Да, и тут примерно равное расстояние между нашими комнатами, — Джастин оглядел стол и склонил голову, когда посмотрел на нее. — Гермиона, ты в порядке? — В полном порядке, Джастин. — А мы не должны сделать еще один посередине? — спросила Падма. Веселье на лице Малфоя сменилось оскалом, когда он посмотрел на нее. — Я согласна, — сказала Гермиона. — Альков на четвертом этаже? — А почему мы не можем сделать по одному на каждом этаже? — спросила Падма. — Тогда… — Ты недооцениваешь количество энергии, которая на это потребуется, — сказал Малфой, тон его был скучающим и снисходительным. — Даже с маленькими рунами нужно много крови, — похоже эта мысль волновала Джастина. — И так обязательно какой-нибудь да обнаружат, — сказала Гермиона. — Если найдут руны, или появятся слухи, и они дойдут до того, кто за этим стоит, он может как-то изменить заклинание, чтобы нам помешать. Не говоря уже о том, что мы не знаем природу этого заклинания, так что… — Хорошо, — кивнула Падма, делая пометки. — Что ты записываешь? — спросил Малфой. Прозвучало почти вежливо, но вопрос был задан слишком осторожно. Как мурлыканье перед тем, как чудовище откусит твои конечности. Падма удивленно подняла глаза, а потом снова опустила их на пергамент. — Просто… Гермиона откашлялась чуть громче нормального. — Мы можем использовать альков на четвертом этаже, за картиной с деревом. Она сдвигается, поэтому нам не придется ее снимать. Падма хотела было записать, но передумала. — Откуда ты знаешь все эти проходы, Гермиона? Гермиона заколебалась. Падма была сестрой одной из самых больших сплетниц Хогвартса, и Гермиона не знала, как много она скрывала от своей близняшки или что считала безопасным рассказать. Хотя не то чтобы информация о Карте могла как-то навредить. Джастин начал отбивать палочкой ритм по столу, который мог привести Гермиону в бешенство. После того, как однажды вечером Малфой схватил его палочку и чуть не сломал, он стал делать это слишком часто, но с привычками сложно расставаться. — Это длинная история, касаемо… — Она шесть лет дружила с Поттером. Откуда еще она может это знать? Гермиона выпрямилась, сидя на стуле, и посмотрела на руку Малфоя. Он почувствовал ее неуверенность и решил помочь, или же хотел поставить Падму в неудобное положение? Она не понимала, почему этот вопрос казался важным. Падма улыбнулась, но улыбка была едва заметной и нервной. — Точно. — Думаю, стоит закончить встречу, — предложила Гермиона. — Сейчас почти одиннадцать, и мне нужно доделать работу. Нам всем нужно изучить заклинание и попрактиковать руны. Если мы не произнесем заклинание в точности как… — Мы получим бо́льшую проблему, чем видения, — сказала Падма. Джастин откинул голову и посмотрел на нее, глаза его были широко открыты, а брови приподняты. — Скольких из них ты видела? Падма вскинула брови и, прижав стопку книг к груди, встала. — Сколько ты читал о магии на крови? — Он много читал, — сказал Малфой, и Гермиона заметила, как слегка расширились его глаза. — Он вполне понимает последствия. Видение, которое может разорвать тебя на части, когда ты не можешь никак себя защитить, хуже. Но ты бы знала это, если бы испытала нечто подобное. Падма моргнула и снова повернулась к ним, взялась за спинку стула и приставила его к столу. — Ты не обязан мне верить. Мне не нужно твое одобрение, чтобы быть здесь. Никому не нужно твое одобрение, чтобы быть где-то. Я покажу тебе, на что способна, когда все исправлю. Может быть, тогда ты заткнешься.