Искатели

— Режь любой, кроме большого. Он будет сильно кровить. — Не так уж сильно они и кровят. — А руки да… мы порежем ладонь? — Как и голова. Но мы же не будем из-за этого разбивать себе голову. — А с логикой у тебя беда, Финч-Флетчли, да? — Это всего лишь маленький порез, — сказала Гермиона, вздохнув. — Я знаю разрезающее заклинание, которое сделает все аккуратно. Гермиона переступила с ноги на ногу и прислонилась плечом к стене в проходе. Это был узкий тоннель, и четверым студентам, стоящим в кругу, было тесно. Она не могла представить, как на протяжении нескольких часов они вместе будут тут пережидать, пока не исчезнет видение, но на этом этаже данное место было лучшим из вариантов. — На руках легче контролировать кровотечение, учитывая, что кровь мы будем собирать, — сказала Падма. — Я знаю несколько заживляющих заклинаний, все пройдет за день. — День? — глаза Малфоя сверкнули в приглушенном свете палочек, на мгновение в его зрачках блеснуло золото. — Думаешь, мы проткнем себе ладони насквозь? Или же твои познания в лечении ограничены книгой, что ты прочла лишь раз? — День — допустимый срок для углубленных заживляющих заклинаний, — Гермиона подняла палец, когда Малфой открыл рот, чтобы что-то сказать. — Главное, чтобы рана была неглубокой и незаметной. — А это важно? Никто не будет смотреть на наши ладони, — Падма перевесила сумку на другое плечо и громко вздохнула. Малфой сердито на нее посмотрел. — Некоторым не стоит доверять в том, что они смогут скрыть порез. — Это про меня? — спросил Джастин. — Я же извинился за то, что всех ослепил. Я просто сильно жестикулирую! — Ш-ш, Джастин, — прошептала Гермиона. — Это про всех. Нам всем стоит быть осторожней. — Именно поэтому я и предложил уколоть палец. — Я не собираюсь ждать тут три часа, пока из твоего пальца вытечет достаточное количество крови, — огрызнулся Малфой. — Нам просто нуж… — Джастин внезапно закричал, не договорив. Он сделал это так громко, что в ушах Гермионы зазвенело. Джастин прыгнул вперед, а она отскочила назад, когда что-то резануло ей плечо. Гермиона закричала и дернулась в сторону, свет от палочки ударил в глаза. Чьи-то пальцы сомкнулись на ее горле и дернули назад так, что она ударилась головой о стену. Она подавилась слюной, когда кто-то врезался в нее в районе живота, звуки криков и воплей заполнили весь проход. Она потянулась к схватившей ее руке, та была холодной как лед и такой же твердой, как и стена, от которой Гермиона отталкивалась ногой. Она отскочила в сторону и упала на пол, когда тяжелая рука проскользила по шее. Задыхаясь, Гермиона уперлась рукой в кого-то лежащего рядом, а потом вскочила на ноги, когда что-то потянуло и порвало джинсы на левой ноге. Ударилась о противоположную стену, рука от плеча до локтя саднила и горела. Когда Падма завизжала, Гермиона попыталась побежать к выходу, но столкнулась с кем-то, кто бежал в обратную сторону. Она схватила его за руку, которую он выдернул, после чего получила удар кулаком в лицо. Гермиона пошатнулась — разбитая губа пульсировала жаром — и потеряла равновесие, когда ее ударили ладонью в грудь. Спиной наткнулась на что-то твердое и теплое и почувствовала чью-то руку в районе ребер. Рука прошлась по ней, обхватила с другой стороны, прижалась под грудью, после чего Гермиону дернули назад. Она схватилась за руку и почувствовала горячую кожу, под которой напряглись мышцы — так она поняла, что это человек. Каблуками зацепилась за груду камней, которой до этого не было, и рука отпустила ее в тот же момент, когда ноги коснулись поверхности. Когда ее схватили за запястье и дернули назад, она почувствовала жгучую боль и резко развернулась. А потом Гермиона побежала. Она толкнула рукой в спину человека перед собой — решив, что это Малфой, — и он сорвался с места, перебирая ногами так же быстро, как и она. Что-то цеплялось за раны на руке, но она ускорилась и буквально пролетела сквозь гобелен. Они бежали, постоянно сворачивая в три коридора, прежде чем приступ паники Гермионы уменьшился, зрение прояснилось, и она поняла, что перед ней только Малфой. Малфой с порванной мантией, через лоскуты которой просвечивалась красная ткань рубашки, ткань, которая должна была быть белой. Она оглянулась, но коридор был пуст. — Малф… — Нет. — Джастин и… Малфой остановился, с визгом заскользив ботинками, и, резко развернувшись, вскинул руки для равновесия. Гермиона выскочила в шаге перед ним и поймала его дикий взгляд. Она почувствовала, как он прожег все внутри и запульсировал по венам. — Никаких имен, — прошипел он и посмотрел поверх ее головы, когда услышал звук приближающихся шагов. Гермиона было собиралась повернуться и посмотреть на того, кто к ним приближался, но ее бесцеремонно схватили и дернули в другую сторону коридора. Малфой распахнул дверь в шкаф с метлами и затолкал ее внутрь и сам залез следом. Он захлопнул дверь, а она повернулась и, схватив его за рубашку, дернула за себя. — Тебе следует держаться подальше от… — Он закрыл ей рот ладонью, и когда она попыталась сделать шаг назад, схватил за руку и остановил. Ее пронзила боль, из-за чего и без того сердитое лицо сморщилось еще больше; Малфой убрал ладонь словно его что-то обожгло. Она отдышалась, пока боль не прошла, а потом взяла Малфоя за запястье и опустила его руку вниз. — Что ты… — Слышал крик, мог быть кто угодно. А сейчас заткнись. — Возможно эт… — его яростный взгляд заставил ее замолчать. — Нокс, — прошептала она и потушила палочку. Шкаф погрузился в абсолютную темноту, из-за чего обострились другие органы чувств. Она слышала, как кто-то бежит в их сторону, и она ощутила на лбу движение воздуха, ритм которого совпал с дыханием Малфоя. От него исходил жар, и она могла поклясться, что, даже не касаясь, чувствовала его напряжение. Гермиона убрала руку с его запястья, она была удивлена, что он не выдернул ее раньше. Должно быть, он, как и она, был сбит с толку произошедшим. Ей нужно было выбраться отсюда и найти Джастина с Падмой, если только бежали сейчас не они. Она никогда не сможет себе простить, если они до сих пор находились в проходе. Она повернула голову и закрыла глаза, чтобы разобрать разговор, который теперь был слышен вместе с приближающимися шагами. Звук исходил из их коридора. Она не понимала, зачем вообще закрыла глаза, но, по крайней мере, Малфой не мог этого видеть и сказать, что она выглядела нелепо. Голо… Голоса точно были женским и мужским. Это что, ее имя? Что-то скользнуло по ее животу, а затем кончики пальцев мягко прижались к нему, как будто Малфой пытался сказать ей, чтобы она оставалась на месте. Либо был готов, что она сорвется с места. Голоса замолкли, а потом послышались шаги, которые пронеслись мимо шкафа дальше по коридору. — Нам нужно вернуться к проходу. — Грейнджер, они выбрались с другой стороны, — он произнес это на выдохе, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы разобрать слова. — Уверен? — Да. — Нам нужно добраться до каморки с котлами. Они пойдут туда… — Я знаю.

***

— Тот, который обезболивающий, — слабо произнес Джастин и приложил ладони к стене. Гермиона открутила колпачок второй заживляющей мази из тех, что протянул ей Малфой, и немного выдавила. Она почувствовала покалывание сначала кончиками пальцев, а потом мышцами. К тому моменту, когда втерла мазь в поясницу Джастина, ее пальцы уже ничего не чувствовали. — Малфой, ты уверен, что они не проследят до этого места никакую магию? — спросил Джастин, отбрасывая порванную мантию. Она услышала, как в туалете закрылся кран. Малфой исчез за его дверью минутой раньше, его лицо было бледным, когда он переводил взгляд со своих окровавленных рук на ее. Часть Гермионы ждала от него истерики из-за ее крови на нем, но он не проронил ни слова по пути в ванну. — Нет. На этой комнате нет никаких охраняющих заклинаний. Джастин наклонился, чтобы поднять мантию, а потом повернулся и удивленно посмотрел на Гермиону. Он вопросительно склонил голову, а она одними губами прошептала пока. Он поднял подбородок и медленно и кивнул. — И все-таки, откуда ты взял такое количество заживляющих мазей? — громко спросил Джастин. — А это важно? Гермиона подняла глаза, когда услышала, насколько громкий его голос, что означало, что он уже вышел из ванной, а потом быстро отвела глаза. Как бывает со всеми пугающими вещами, она не смогла удержаться от еще одного взгляда на него — скользнула глазами от яремной впадины к светло-коричневым соскам и еще ниже к поясу. Бледная кожа покрывала слегка мускулистую грудь, от пупка спускалась полоска золотистых волос, а брюки свободно висели на бедрах. Гермиона снова переключила свое внимание на что-то перед собой, невидящим взглядом смотря на Джастина, который чинил мантию. Ну хорошо, возможно, это не было пугающим, но в то же время сама ситуация все же слегка пугала. В любых других обстоятельствах она бы потребовала, чтобы он натянул рубашку, а не… не… расхаживал в таком виде. Она точно никогда не ожидала увидеть Малфоя полуголым, и теперь не могла стереть это из памяти. — Поверить не могу, что эта тварь несколько раз была в твоей спальне, — сказал Джастин. — А? — вздрогнув, спросила она. — Один раз она была и у меня, но все это было еще до того, как они стали на нас нападать, — сказала Падма. — Эта либо двигалась очень быстро, либо их там было больше одной. — Она была на двух сторонах! — сказал Джастин, заваливаясь на стену, но потом спохватился. — Грейнджер. Ну нет, она не будет поворачиваться. — Что? — Она схватила меня за руку, и здесь, и вот тут на ноге, а еще я думаю, что кто-то из вас ударил меня под ребра, — сказала Падма. — Здесь. — Попробуй этот, — сказал Джастин. — Секунду, я просто… — она делала вид, что делает что-то важное, и это не предполагало ничего, что бы он там ни предлагал рядом со своим голым телом. — Посмотри сюда, — сказал Джастин. — И этот тоже. — Грейнджер, — повторил Малфой, и она поморщилась, услышав веселье в его голосе. — Не думаю, что тебе нужно переживать за грязь на блузке, учитывая, что та вся пропитана кровью. Она хмыкнула, отпустила край ткани, который дергала, и повернулась к нему лицом. Спокойно посмотрела на него. По крайней мере, она надеялась, что выглядела спокойной. Он протягивал ей сосуд, и, пока она шла за ним, старалась смотреть только на этот сосуд. А не скользить взглядом вдоль рук Малфоя, по линиям его таких привлекательных плеч, по которым… продолжала стекать кровь. Гермиона посмотрела на него, когда взяла мазь, позабыв о том, как отвлекает его обнаженное тело. — У тебя до сих пор идет кровь. — Мазь от синяков, — он опустил глаза и посмотрел ей на шею. — Воспользуйся ей, если не планируешь носить шарф всю следующую неделю. — Давай, повернись, — она достала из кармана палочку, наблюдая за тем, как тонкая струйка крови пересекла его ключицу. У него был маленький шрам посреди груди, и длинный, который спускался по диагонали от ребер с левой стороны. Когда он не пошевелился, она прикусила губу, и быстро обошла его, бормоча под нос. На правой лопатке виднелись четыре широкие, но не глубокие раны, и она слегка удивилась, что он вообще на них не жаловался. Она быстро выпустила три заживляющих заклинания и очистила спину от крови. Кожа вокруг все еще была опухшей, и швы вышли слегка неуверенными. Но под пальцами они ощущались плотными, а темные линии — гладкими, насколько это было возможно. Может, останутся шрамы, но она надеялась, что он этого не узнает. Гермиона наблюдала, как по его телу побежали мурашки и как от этого слегка дернулись плечи. Она убрала руки и откашлялась, а Малфой сразу же направился к комоду. Сосуд с мазью в ее руке казался тяжелее, чем был на самом деле. — Может быть, тебе… — Нет. Ее тихий вздох облегчения никто не заметил, и она направилась в уборную, чтобы привести в порядок шею. Странно, но ее потряхивало, а сознание было спутано. Она и раньше дотрагивалась до его кожи, да и мужчин полуголыми она уже видела. Она видела уйму полуголых мужчин. Конечно, тогда все в основном было невинно и по-дружески. Видимо, все дело было в Малфое, и все личное в его случае казалось невероятно странным. А может быть, было что-то притягательное в том, как по его спине пробегала дрожь, в линии плеч, в изгибах и углублениях, которые пересекали тело и о которых она теперь знала. Малфой был притягательным. Не было ничего постыдного в том, чтобы это заметить. В конце концов, в мире куча притягательных людей, но стоило Малфою только лишь открыть рот, и все они испарялись. Так что да, Малфой был привлекательным. Как ярко-красная книга в море других красных книг, с выжженной отметиной на корешке и стальными окладами, от прикосновения к которым можно сломать пальцы. Так что лучше было бы вообще их не трогать. Определенно. — Блин, нам стоило сохранить всю кровь! — сказал Джастин так, словно все это время это было очевидно, и они все повернулись к нему. — Что?

***

Держа пальцы над банкой, Гермиона прижимала к ней пальцы, чтобы направить поток крови. — Я так не думаю, но их, возможно, нельзя отследить, пока они не откроют глаза или не пошевелятся. Джастин пододвинулся ближе и прижал свою руку к ее, а Малфой сделал шаг в сторону от Падмы, когда она отклонилась от стены и пошла в его направлении. Из-за свечей, расставленных по кругу, по всему тоннелю плясали тени, заставляя постоянно оглядываться. Гермиона закупорила банку и протянула руку, а Джастин выдавил две капли экстракта бадьяна ей на ладонь. Она сжала губы, почувствовав резкую боль, которая тут же прошла. Сжав банку, она потрясла ее так сильно, как только могла, смешивая тем самым их кровь. Джастин откашлялся и отвернул голову, а Падма странно смотрела на Малфоя, который наблюдал за тем, как Гермиона трясла банку. — Так, — Гермиона достала пробку и протянула банку в центр их круга. — Все готовы? В ответ они опустили палочки в банку, а после, достав их с уже покрытыми кровью кончиками, отошли. Гермиона сделала то же самое и направилась к заранее выбранному для ее руны месту. Рисуя руну, она тихо, но уверенно прочитала заклинание и почувствовала, как вниз по руке начинает течь некая сила. Когда она закончила рисовать, руна вспыхнула золотом, и Гермиона успела улыбнуться себе под нос после чего чуть не упала. Напряжение в руке теперь ощущалось мертвым грузом. Она казалась себе маленькой, словно ее вес целиком перенесли во что-то крошечное и компактное. Ее рука затряслась, когда Малфой и Джастин снова окунули палочки в банку, и кровь громко заплескалась о стекло, когда Падма закончила действие. Гермиона проделала то же самое, и, подойдя к своей последней точке, нарисовала руну так быстро, как только могла. Давление усилилось, и на какое-то мгновение она подумала, что не сможет устоять. У нее кружилась голова, и когда она выпрямилась, давление распространилось на все тело. Подобное она чувствовала только однажды, когда несколько лет назад каталась на американских горках. Ты как бы падаешь в невесомости, а потом съезжаешь в самый низ горки, и вес твоего тела догоняет тебя и вдавливает в сиденье. С приближением к центру ее все больше начинало трясти, и каждый шаг давался с трудом, но даже когда она перестала поднимать ноги и только скользила ими по полу, на это требовалось слишком много усилий. Она держала банку посередине между ними, пока все в замедленном движении не окунули палочки последний раз. Гермионе захотелось сдаться, смириться с тем, что это было невозможно, но эта мысль только заставляла прилагать еще больше усилий. Падма должна была нарисовать последнюю руну, но, начертив две линии, остановилась. Джастин добавил третью линию, Гермиона четвертую и пятую, а Малфой — ближайшую к себе и последнюю. Они все наклонились вперед, плечами и головами коснувшись друг друга и в совершенном унисоне произнесли заклинание: их голоса поднимались и опускались в бормотании древнего языка. На мгновение Гермионе показалось, что давление стало невыносимым. Но как только она уже приготовилась потерять сознание, умереть или развалиться на куски, все исчезло. Столб золотого света взлетел вверх и заполнил собой пространство между ними. Вместе с ним ушла тяжесть, сменившись всплеском энергии, которой она не чувствовала прежде. В одну секунду она ощутила, словно неуязвима, и возвышается над миром, и смерть никогда не сможет ее достать. Она слышала шепот мыслей, которые ей не принадлежали, но разум оставался чистым и пытливым, и видела она лишь золото в своих глазах. Это ощущение сначала покинуло ее тело, воздух, пока не превратилось лишь в отголосок, а после и вовсе не исчезло. Сначала Гермиона заметила свое тяжелое дыхание, а потом почувствовала прикосновение чего-то холодного. Открыла глаза и увидела грубый неровный камень, но только когда что-то уперлось ей в ногу, она поняла, что находится на полу. Снова закрыла глаза и попыталась перевести дыхание, на тело навалилась усталость. Как только опустились веки, ее начало клонить в сон — здесь и сейчас больше всего ей хотелось так и поступить. — Нам нужно идти, — сказал Малфой, его голос был более хриплый и глубокий, чем обычно. — Грейнджер, разбуди Финч-Флетчли. — Дурак, я не сплю. Она почувствовала острый приступ паники и одновременно с Джастином и Малфоем резко приняла сидячее положение. Они все посмотрели на Падму, когда с ее стороны послышался глубокий храп. Малфой цокнул языком, а Джастин усмехнулся. Гермиона бросила на них сердитый взгляд и, собрав все свои силы, потянулась к Падме и потрясла ее. — Все из-за того, что ее голова лежит сейчас под этим углом. — Точно. — Интересно, сработало ли заклинание, — полюбопытствовал Джастин и застонал, когда попытался встать на ноги. — Кажется, будто сработало. — Рано или поздно мы это узнаем, — произнес Малфой, вставая, и привалился к стене. — Ну же, — сказала Гермиона, когда Падма открыла глаза. — Мы не сможем наложить еще два таких сегодня, — сказал Джастин. — Ни за что. — Нам нужно поставить еще одно в каморке для котлов, — Гермиона использовала стену и протянутую руку Джастина, чтобы выпрямиться. — Тогда и для вас двоих будет место. — Прямо сейчас мне проще пробежать восемь этажей, чем снова это повторить, — Джастин перевел взгляд на Малфоя, который просто молча смотрел на противоположную стену. — Почему бы нам не вздремнуть, а после встретиться снова в каморке? Может… — Нет, это не сработает. Малфой… — Джастин несколько раз поморгал и повернул голову к Малфою. — Так стоп… как ты планируешь попасть туда после комендантского часа? Ты же… — О боже, — прошептала Гермиона и ударила ладонью по лбу. — Я совершенно забыла. Как я могла про это забыть? Почему ты ничего не сказал? Чувство вины обожгло ее изнутри, но она была слишком занята мыслями, чтобы этому удивиться. — Ты будешь в ловушке. Нам нужно наложить одно заклинание в твоей комнате. — Там охранные чары, — приглушенный голос Малфоя не выражал никаких эмоций. — Значит, мы найдем способ их обойти! — вскрикнула Гермиона. — Кто аврор? Уверена, что в министерстве есть записи, уточняющие, на что способны эти заклинания. — Она щелкнула пальцами. — Знаешь, Рон скорее всего даже прочитал про них, чтобы… типа поржать с тебя… это же Рон, так что я… — Ты можешь спросить у него, что это за чары! Ну, или хотя бы блокируют ли они определенную магию… —Джастин говорил и кивал в такт ее словам, а Падма выглядела смущенной. — Или могут ли они выявить магию! Про руны никто не подумает, такое используют редко. Но нужно быть уверенными. Поеду на этих выходных и… — Грейнджер… Гермиона развернулась и взмахнула пальцем в сторону Малфоя. — …совершенно беззаботно и любопытства ради. В смысле, все же и так думают, что мне всегда любопытно, а Рону нравится трепаться об этом. Так и добуду информацию. Если охранные чары не могут распознать магию, то найдется способ их обойти. Есть огромное количество книг по этой теме…

***

Падма опустила несколько книг на стол, но не отодвинула стул, чтобы сесть. Она смотрела на них, подняв брови и пальцами сжимая края книг. На нее медленно подняли глаза, а когда она полностью завладела их вниманием, то посмотрела на Малфоя. — Хорошо, что мне, наконец, показали руны из той комнаты, потому что я нашла кое-что важное. Малфой отвел от нее взгляд, нахмурился и отклонился на спинку стула. Гермиона и Джастин наоборот наклонились вперед, а Падма провела пальцем по закладке и между страницами. — Некоторые из них вполне очевидные — защита, кошмары, призыв. Но посмотрите на эту, — Падма развернула книгу и пергамент к ним и положила в центр стола. — Эта линия закрыта. А здесь в книге открыта. Но если эта линия закрыта… — Она действует только в ограниченном пространстве, — пробормотала Гермиона и подвинула к себе книгу. — А еще руна, где кажется, что уголок отсутствует… думаю, я ее нашла. Падма открыла другую книгу и повернула к ним. — Ее рисуют с этой линией внизу, и если бы здесь была выгнутая линия… — Она означает зло, — сказал Джастин. — Нет, не это, — Падма ткнула пальцем в руну в книге. — Эта означает защиту против зла. — Значит, это не она, — сказал Малфой. — Она полностью совпадает… — Здесь может быть линия с тремя другими линиями и с завитком внизу. В стене была дыра, невозможно ска… — Я не нашла других рун, которые полностью совпадают с тем, что видно, и все еще… — Значит, ты, возможно, просто еще не нашла, — Джастин одарил Падму многозначительным взглядом, а потом посмотрел на что-то за Гермионой. Гермиона повернулась и чуть подпрыгнула, увидев мужчину в нескольких шагах. Огромная рука сжимала его горло, он вырывался и дергал ногами. Даже после того, как мужчина впился ногтями в руку, она его не отпустила. Рука дернула сильнее, и его затащило в стену. Остались только ноги с порванными штанами и две грязные ступни, дергающиеся в попытке сбежать. — Защита от зла? Не думаю, — Джастин картинно поежился. — Это может быть частью защитного заклинания, — сказала Гермиона. — Место неправильное, — Малфой продолжал смотреть на видение. — Мы продолжим искать. Но хорошая попытка, Падма. Падма безучастно посмотрела на руну, а потом вскинула подбородок и грациозно опустилась на свое место.

***

Разговорить Рона оказалось так же просто, как она того ожидала. Ей нужны были мелкие детали, информация, которая не покажется ему важной — хотя, он все равно пытался сменить тему. Она уже знала, что ограничительные чары не давали Малфою выйти, и накладывались они только с началом комендантского часа. Возможно, отсутствие у нее интереса именно к этой части, заставило Рона проговориться. По тому, что Рон изъявил желание, чтобы чары были подняты всегда, она узнала, что они не могут ничего выявить до комендантского часа. Когда она спросила, проверяют ли они на наличие магической субстанции, Рон сказал, что Малфой сам является магической субстанцией. Гермиона закатила глаза, но хотя бы Рон объяснил ей, что проверить это они не могут, потому что… определенные вещи повлияют на сам процесс. Из-за выражения на его лице ей захотелось его ударить, но она уже знала, что он мог говорить о портключе или же о самом Хогвартсе. Как минимум, она узнала то, что им было нужно, и полакомилась стряпней Молли. Малфой согласился на защитное заклинание… через какое-то время. Им просто нужно было сделать это до комендантского часа, и видения ему больше не помешают. Сегодня у Падмы будет дежурство, так что они сделают это завтра. Гермиона сможет сосредоточиться на работе по астрономии и начнет искать информацию о рунах. Пока все выглядело так, будто Падма права, но что-то не сходилось. Должно быть… Ей в грудь ударил синий столб от заклинания, и Гермиона отлетела назад, приземлилась на пятую точку и проехалась по полу. Она вскочила еще до того, как восстановила дыхание или заметила приступ боли, поднимавшейся по спине. Пораженно посмотрела на парня напротив, не зная, что делать. По комнате прокатился шепот, и он удивленно обвел глазами помещение. Когда понял, что шепчутся о нем, он широко улыбнулся и, подбросил палочку в воздухе, прежде чем поймать ее. Гермиона прищурилась и выпустила три быстрых заклинания. В мгновение его палочка оказалась у нее в руке, он повис в воздухе и был связан. — Хорошо. Грюлер выбывает, Финли следующий! — прокричал профессор. Гермиона приняла стойку, отогнала от себя все мысли и махнула Финли, чтобы он начинал первым.

***

Гермиона подняла глаза, когда разговор за столом прекратился, заметив Малфоя и Джастина, которые проходили мимо. Малфой продолжал идти, словно он привык к тому, что люди прерывали разговор и пялились на него, и он был выше того, чтобы обращать на это внимание. Джастин замедлил шаг, осмотрел стол, за которым сидела ее учебная группа, кивнул ей и снова ускорился. — Что Джастин делает рядом с Малфоем? — Думаешь, нам стоит за ним проследить? — Не знаю. Кажется, он делает это по собственному желанию. — Может, заклинание? Нет, серьезно? Он сейчас ушел вглубь библиотеки с Пожирателем смерти. Гермиона оторвалась от стопки пергаментов. — Если бы Малфой мог кому-то навредить, его бы здесь не было. За столом повисло молчание, и она чувствовала, что теперь они разглядывают ее. — Возможно, они просто не обо всем знают. Гермиона подняла палец. — Министерство использует Веритасерум, легали… — Могут быть погрешности. — И свидетели, которые его ненавидят, — фыркнула Гермиона и постучала стопкой бумаг по столешнице, подравнивая ее по краю. — Он не собирается ничего делать Джастину и не наложил на него никакое заклинание. Сара Уити колебалась и хотела что-то сказать, но вместо этого просто переглянулась с остальной частью стола. — Тогда почему Джастин с ним ходит? — спросил Гаррет Лоуренс, чьи густые брови, как казалось Гермионе, не могли подняться еще выше. — Возможно, они работают над совместным проектом. Они оба умны, и неудивительно, что они объединились. Все уставились на нее, она ответила им тем же.

***

— …не можешь меня защищать и я… — Я буду делать, что хочу! Ты… — …сознательно. Более того, я не нуждаюсь и не хочу, чтобы ты… — …предположения были глупыми и… — …с-с-с, — прошипел Малфой, протянув слишком длинную «с» посреди произносимого слова. — Как и твои! Несколько месяцев назад ты думала так же, и сейчас должна чувствовать то же самое! — Это не имело ничего общего с тем, что ты сделал. Я знала… — …от тебя ожидали, а ты вся такая, какого черта вообще… — …объяснение, почему ты и Джастин были вместе… — …для того… И появилась еще одна вещь, которой понадобилось объяснение! Ты привлекла ненужное внимание… — Они были не правы! Я… — Не важно! — А должно быть! — прокричала она и сделала шаг назад, чтобы почувствовать себя более уверенно и избавиться от необходимости так сильно отклонять голову назад. Он последовал за ней. — Но это не так. Так что держи свой чертов рот закрытым. Это… — Я буду делать, что посчитаю нужным. Всегда. И если тебе это не нравится… — Нет, делать ты будешь то, что я тебе скажу, потому что ты очевидно…— Она рассмеялась ему в лицо и направилась к двери. — …не можешь принимать мудрые… Ее схватили за локоть и дернули назад, она еще не успела опомниться, как ударилась спиной о стену. Малфой отпустил ее плечо и рукой уперся в стену над ним, подошел слишком близко, его одежда касалась ее. Он склонил голову, она подняла свою, после чего потянулась, чтобы его толкнуть. — Ты совсем спятил? — прокричала она. — Ты не смеешь говорить мне, что делать, дергать меня и… — Тогда начни вести себя так, словно у тебя есть хоть чуточку мозгов, Грейнджер! — она снова его толкнула и попыталась боком пройти к двери. Он схватил ее за руку и прижался к ней. — Сейчас все направляются на обед. Ты планируешь выскочить из моей спальни после того дерьма, что произошло в библиотеке! Я не собираюсь поддерживать идею, по которой ты все портишь! — Я не просто поддерживаю. Я делаю выбор, совершаю поступок, а потом продолжаю поддерживать то, во что верю! Что бы ты ни делал, это не поменяется, и если ты… Он сжимал и разжимал челюсти и, стоя так близко, она могла прочитать гнев на его лице. Его глаза были суженными и более темными, чем она помнила. Давление его тела было горячим и подавляющим, и она ненавидела, насколько маленькой это заставляло ее себя чувствовать. — И даже если это неправильное решение, ты все равно его поддерживаешь. — Да, возможно, некоторые решения неправильные, — Почему она шепчет? — Но это — правильное, — Его тело покачивалось, а глаза скользили по ее лицу. — А теперь, если ты не свалишь из моего личного пространства, я тебя ослеплю. Грубо. А потом привяжу к кровати и позволю видениям делать с тобой все, что им вздумается. Она не сделает ни того, ни другого, но, скорее всего, от души потопчется по его ногам, а потом выхватит палочку и непременно с ним что-то сделает. Он смотрел на нее, ей ничего не оставалось, как смотреть в ответ, изучая цвет его глаз. Она чувствовала себя в ловушке, но совсем не из-за близости его тела. Он качнулся назад, вперед, а потом совсем отклонился и сделал шаг от нее. — Больше так не делай, Грейнджер. Он был прав, когда остановил ее от того, чтобы выбежать в толпу студентов, но она будет делать то, что посчитает нужным. Никто внезапно не свяжет ее защиту Драко Малфоя с видениями, которые их кошмарят. Она откинула волосы за плечи и попыталась перевести дыхание. Почему вообще она так тяжело дышит? Он просто высосал весь воздух из комнаты, вот точно. Она все еще могла чувствовать его тепло, которое, похоже, проникло под кожу и там задержалось. Малфой опустился на колени рядом с кроватью, согнулся в плечах и засунул руку под матрас. Она понятия не имела, что он делает, но если бы спросила, скорее всего, он повел бы себя так, словно это самая тайная вещь во всей мировой истории. — Джастин и Падма скоро придут, — сказала она и посмотрела в сторону уборной. Защитный круг они очертят под полоской ковра. Круг будет маленьким, но он влезет. — Примерно двадцать минут. — Что? Что-то заскрипело и лязгнуло, после чего он вынул две книги, обвязанные толстой жемчужной лентой. Малфой встал и развязал узел на ленте. Он положил ленту на кровать и провел пальцем по одной из страниц. Бросив взгляд на входную дверь, Гермиона сосредоточилась на книгах. — Мне нужно с тобой кое-что обсудить, — Малфой открыл верхнюю книгу. — Я узнал его сразу же, как увидел, но думал, что могу быть неправ. Это был всего лишь слух, который мой отец упомянул, когда говорил о том, чтобы заставить комиссию закрыть Хогвартс. Потом я нашел отрывок, когда… несколько лет назад. Она удивленно покачала головой и взяла книгу, которую ей протянул Малфой. Она была тяжелой, а обложка казалась шероховатой. Малфой постучал пальцем по параграфу. Она прочитала его, потом еще раз, захватив и тот, что ему предшествовал, а потом и половину страницы. — Малфой, — мягко сказала она, забыв про свой гнев. Он внимательно на нее смотрел, перебирая пальцами по всей длине своей палочки. — Это все, что я нашел в семейной библиотеке, — пробормотал он. — Вернее в той части, что осталась. Гермиона схватила у него следующую книгу и начала читать сразу же, как он указал место. Она начала ходить, ничего не видя перед собой, затем села, когда ногами прикоснулась к кровати. — Ходили слухи, что артефакт объявился… в Германии, когда он стал устройством и назывался… Также, по слухам использовался в Хогвартсе, но это так и не было доказано… первоначальное создание… непроходимые границы… локализовано… массово использовалось в… никогда не принадлежало… — Ходили слухи, что основатели школы использовали его, чтобы сделать Хогвартс самой неприступной крепостью во всем волшебном мире. Не важно, магия или война, студенты всегда будут оставаться в безопасности. Уверен, ты читала заявления, что в Хогвартсе есть своя собственная магия, словно к каждому камню было применено защитное заклинание, прежде чем заложить его в стены замка. — …где артефакт был проклят темной магией… форма пытки… безумия… попытка завладеть… создал осязаемую и жестокую магию, которая представлялась мертвыми соз… созданиями и, возможно, кошмарами! Во многих отчетах описано, что магия может заставлять видеть вещи из собственного подсознания… никакой связи… статическая волшебная энергий жизней тех, кого забрала магия. Матерь божья, Малфой. — У нас когда-то была книга, содержавшая отрывки сочинений Салазара Слизерина, — сказал Малфой. — Там говорилось, что работа оказалась успешной, но еще там было изображение. — Изображение? Гермиона успела прочитать только несколько следующих предложений, когда Малфой перевернул страницу на предыдущую. Гермиона подпрыгнула так быстро, что чуть не выронила книгу, ее глаза бегали по каждой линии изображения, которое они нашли в комнате. Оно было похоже на маленькую звездочку, но в отличие от нее, у символа средняя линия была значительно длинней. Так было и в комнате. Гермиона пробормотала какой-то набор букв и звуков, которые не имели смысла, прежде чем ее разум смог успокоиться достаточно, чтобы за ним поспевал язык. — Почему ты не сказал мне раньше? — Я не был уверен. Я только вчера получил книги. — Ну и что, что ты не был уверен! Это же все меняет… — Едва ли это что-то меняет. — Ты удерживал эту информацию все время, что знал… — Я предложил паворларуа, и я не собирался снова оказаться неправым. Гермиона недовольно взвыла. — Иногда мы о чем-то говорим, я доказываю твою неправоту, но ты все еще обсуждаешь со мной свои теории… — Они не о видениях… — Именно! Если ты можешь поделиться со мной мыслями, даже теми, которые могут оказаться неверными, практически о любых вещах, почему ты не делаешь того же, когда это настолько важно? — Гермиона облизала губы и тяжело задышала. — Так, хорошо. Ладно, — она резко развернулась и начала ходить по комнате. — Хорошо. Малфой, давай подумаем. Зачем основателям идти на такой риск и помещать это сюда? — Это делает защитные чары непреодолимыми. Как минимум, сейчас. — Да, но здесь говорится, что проклятие было наложено еще до того, как пошли слухи, что артефакт находится здесь, — она посмотрела на Малфоя и покачала головой, но тот молчал и выжидающе смотрел в ответ. — Тогда им нужно было сделать что-то, чтобы пропустить первоначальную магию, но остановить темную… Она удивленно на него посмотрела, в голове складывались кусочки паззла, и изумление заиграло в улыбке на его губах. — Защитное заклинание в кровавых рунах. — Защитное заклинание в кровавых рунах, — повторила она в недоумении. — Закрытая руна, другая, чтобы не выпустить нечто из комнаты, та, что Падма нашла против зла, — она покачала головой, остановилась и снова покачала головой. — По поводу которой ты спорил, когда уже… — В комнату войти можем только мы. Только те, кому угрожает темная магия. Так что комната должна была оставаться нетронутой, но что-то произошло. — Но как… в смысле… — Некоторые руны были уничтожены. Либо в конце шестого курса, либо во время битвы. Они не думали, что руны могут быть уничтожены таким образом, так как полагали, что обереги защитят замок от любых сражений. — И решили, что заклинание на кровавых рунах никогда не выпустит темную магию. Поскольку они могли ее контролировать, инструмент был для них полезен, — Гермиона снова посмотрела на изображение. — Да… но там была призывающая руна. Если точнее, то их было четыре. Малфой кивнул и вскинул брови. Несколько секунд она могла слышать только свое учащающееся сердцебиение. — Грейнджер, четыре призывающие руны. Четыре человека, которые сейчас чувствуют на себе эту магию. — Это… Почему они… А. — Что? — спросил Малфой, сделав шаг вперед, чтобы забрать книгу у нее из рук. — Малфой, четыре основателя… Мы — четыре факультета. Он задержал на ней взгляд, после чего закрыл книгу. — Тебе лучше сначала обдумать предложения в голове, прежде чем вываливать их в непо… — Слизерин, Гриффиндор, Райвенкло и Хаффлпаф! Ты, я, Падма и Джастин. Четыре основателя. Четыре факультета. Но я все еще не понимаю… и почему… с тем… Малфой, мне нужны книги. Мне нужно очень-очень много книг. — Ну, естественно, — он наблюдал за тем, как она устремилась к сумке и вытащила пергамент и перо. — То есть ты веришь, что это оно? — Я не знаю. Но уверена, что сейчас все приобрело больше смысла, чем когда-либо. Малфой, думаю, нам суждено что-то сделать. — Ты всегда считаешь себя той, кому что-то суждено.

***

— Думаете, такое уже происходило раньше? — спросил Джастин, забирая книгу у Падмы, чтобы снова прочитать страницу. — Возможно, — сказала Падма. — Но мы не сможем узнать. Битва за Хогвартс была первой настоящей битвой в этом замке, и если магия была выпущена потому, что руны были уничтожены, тогда, скорее всего, это случилось впервые. — Так а что с ними? — спросил Джастин. — Некоторые руны были уничтожены. Почему тогда темная магия не распространилась по всему замку? — Может быть, они были частью второго заклинания, — пожала плечами Гермиона. — Либо заклинание продолжило своё действие даже после того как потеряло некоторые свои части. Какими бы они ни были. Очевидно, что что-то пошло не так, иначе нас бы не объединили. — Устройство было в этой комнате? — спросила Падма. — Нет, но оно должно быть где-то в замке или на прилегающей территории, — сказал Малфой. — Может быть… — Падма наклонила голову. — Может быть, это как шкатулка Фрильмана? На первой стене защита, на второй, на третьей, на четвертой, а потом сама вещь, которую ты защищаешь. Магия еще не добралась до студентов, но какая-то пробоина в заклинании активировала призывающие руны. — Если это так, — сказала Гермиона, — защитная магия будет ослаблена там, где разрушилось связующее звено. Если темная магия воздействует постоянно, есть вероятность, что она медленно пробивает одну стену защиты за другой. — Что значит, она может ударить по замку… в любое время, — сказал Джастин. Малфой кивнул. — И мы могли видеть, как сильно она продвинулась по тому, как поменялись со временем видения. — Мы все еще не знаем саму природу темной магии, — сказала Падма. Гермиона подняла перо. — Но мы знаем, что кровавые руны могут ее остановить. Нам нужно найти недостающие куски, а знание о том, что это за устройство, может нас к этому привести. Джастин сделал глубокий вдох, наклонился вперед, скрестил руки на столе, а потом тяжело выдохнул. — Если устройство не в комнате… что, если шкатулка Фрильмана не входит в единую структуру рун в той комнате, а сами руны — всего лишь ее часть? — Ты имеешь в виду защитные стены в буквальном смысле? — спросила Падма. Джастин кивнул и повел рукой в воздухе. — И есть еще часть где-то, и еще часть тоже где-то. Или, например, вообще на самом устройстве. Если оно еще где-то, им бы не хотелось, чтобы магия распространялась, пока не достигнет этой конкретной комнаты. И как тогда остальной замок защищен, если руны только в этой комнате? Гермиона подождала, но ни у кого не было идей, поэтому ответом стала лишь тишина. — Ты знаешь мой ответ, — произнесла она. — Я его не знаю, — сказала Падма Малфой посмотрел на Патил так, словно она задала неимоверно глупый вопрос. — Поиски, Патил. — И как я должна была это знать? Я же не занималась этим с вами… — Дикое животное в виде волос Грейнджер может обмануть твои ожидания о размерах ее гигантской головы. Тем не менее, казалось бы за семь лет ты уже должна была понять, что Грейнджер живет в библиотеке и предпочитает обложки книг контакту с людьми… К несчастью, Малфой увернулся от комка пергамента, который Гермиона бросила ему в голову.

***

Гермиона сделала глоток чая из чашки, которую принесла из библиотеки, и посмотрела на Малфоя. Он скучающе посмотрел в ответ, и по тому, что он не отводил глаз, она знала, что он заинтересован. — Это правда. Синий — самый депрессивный цвет, но также… знаешь, синее небо, чистая вода… — Удушье. — Цвет Веселящих Чар, — продолжила она. — Плесень. — …любимый цвет… — Синяки. — …такие плюшевые милые животные, которые… Зеленый тоже цвет синяков! И зависти… — Некоторых видов денег. — …змей, крокодилов… — Травы. — …некомпетентности, еще… — Некомпетентности? — Да, — сказала Гермиона. — Знаешь, говорят «он еще зеленый». Малфой умел одним взглядом заставить почувствовать себя идиотом, даже если человек был совершенно прав в том, что говорил. — Ладно. Развитие. Она хмыкнула. — Тогда смертельное заклятье. Она откинулась назад и скрестила руки, отзеркалив его позу, а потом самодовольно улыбнулась. Больше не было ничего такого насыщенно зеленого, что могло бы перевесить зло убийства. — Глаза Поттера. — Чт… — Гермиона уставилась на него, ее челюсть медленно отвисла. — Что? — Поттер пережил смертельное заклятье, так что по логике он его превзошел в… — Нет, в этом совсем нет логики! И откуда вообще ты знаешь цвет глаз Гарри? — улыбка Гермионы стала шире, и она рассмеялась. — Потратил много времени любуясь… — Я же не Уизли. — Ну да, — она закатила глаза, проигнорировав его предостерегающий взгляд. — Сможешь только смотреть издалека и локти кусать. Малфой поднял глаза. — Его искрящиеся зеленые глаза, такие яркие зеленые глаза, выразительные зеленые глаза… или вот мое любимое из газет «его сияющие как зеленые угольки глаза, напоминающие некоторым проклятие, после которого Гарри Поттер выжил. Дважды». Гермиона открыла рот, чтобы возразить на его замечания, но потом в памяти всплыло несколько статей, которые она заставила себя прочитать. — Они реально любят писать о его глазах, — протянула она. — Гарри на это остро реагирует. — Я не хочу слышать о твоей увлеченности Поттером, Грейнджер. Она сердито на него посмотрела. — Ты позеленел от зависти? Тебе бы хотелось иметь… — Ей не удалось сдержать улыбку, — сияющие как зеленые угольки глаза? Вместо тусклых, странно просвечивающих серых… — Просвечивающих? Они не такие светлые, Грейн… — Иногда на них так падает свет, что мне кажется, словно я могу смотреть сквозь твои глаза. Он посмотрел на нее так, будто она только что сказала, словно часто думает о том, как бы поскорее увидеть их. Вообще, она считала глаза Малфоя вполне милыми, но ему она об этом не скажет. — Ты походу самая странная из всех девушек, что я когда-либо встречал, — уголок его губ дернулся в ответ на ее обиженный взгляд. — И я включаю в этот список Лавгуд. — Что не так с Полумной? — Джастин скользнул в кресло рядом с Гермионой. Он выглядел слегка удивленным, когда увидел ее чашку. Он с улыбкой поднял свою и чокнулся с ней. — Ничего, — сказала Гермиона, одарив Малфоя и его ухмылку неодобрительным взглядом. — Я говорила с Голубой Дамой, — сказала Падма, ввязавшись в разговор и сразу перейдя к теме. — Она была не сильно вежливой. Либо просто не знала. — Так невежливой или не знала? — спросил Малфой. Та отмахнулась, а он выглядел раздраженным. — А это важно? Она… — Важно? Либо она ничего не знает, либо, возможно, знает все. Тебе не кажется это важным? Падма или специально закрыла глаза на несколько секунд, или просто слишком долго моргала. — В любом случае, она не скажет, что делает… — Рано или поздно, любой начинает говорить. — Давайте на секунду сосредоточимся на том, что нам известно на данный момент, — предложила Гермиона. — Я знаю, что мы обсуждали другие способы, чтобы остановить работу устройства, но думаю, что основатели сделали правильный выбор в пользу рун. Даже новая, усиленная темная магия с трудом пробивается через руны, так как они древние магические… — Значит, руны с кровавой магией… — кивнул Джастин. — Очень сильные. Малфой начал вертеть палочку между пальцев, наблюдая за тем, как Гермиона разворачивает большой кусок пергамента на столе. — Нам нужно рассчитать, что потребуется для блокировки магии такого рода, учитывая те руны, что мы знаем. И нужно понять, что нам потребуется еще. — Да, точно, — согласился Джастин. — Если будем знать, что понадобится, сможем угадать, какие руны нужны. — И все же у нас не получится узнать первоначальное заклинание, — сказала Падма. — Мы сможем создать нашу собственную связку заклинаний, но все равно рискованно соединять их вместе. Одно заклинание может препятствовать другому, какое-то действие может вообще быть отменено, все должно быть выстроено в соответствии с… — И это все было бы уже возможно, имей мы пустое магическое пространство, — Гермиона покачала головой. — Мы не знаем, какую магию использует устройство, с какими из чар вступит во взаимодействие. Поскольку темная магия все еще хоть как-то сдерживается, значит, магия, наложенная основателями, по-прежнему на месте. Как минимум, какая-то ее часть. Она может помешать нашему заклинанию. — Да и защитные стены в буквальном смысле тоже могут… — Джастин уже находился на грани того, чтобы озвучить ее мысли. — Нам нужно сначала найти устройство, — произнес Малфой раньше, чем все были готовы. У него имелась привычка сразу вываливать всю правду. — Мы можем убрать разрушенную магию основателей, прежде чем наложить нашу собственную, но сначала нужно найти устройство, а потом разобраться с комнатой, — сказала Гермиона. — Если поменять последовательность, темная магия вырвется еще до того, как мы его найдем. — А если его убрать? — спросила Падма. — Хотя, наверное, нет. Оно может соединять гораздо больше, чем то, что мы знаем. — Как, черт возьми, мы его найдем? — Джастин развел руками. — Оно может быть где угодно. — Поисковые заклинания, — сказал Малфой. — Есть заклинания, которые отслеживают темную магию и, как правило, находят самый сильный источник. Сначала они могут указывать на видения, но в конечном итоге приведут к устройству. — Если они смогут пробраться через защитные чары, созданные рунами, — Падма написала что-то на пергаменте. — Попытаюсь сегодня поискать достаточно сильное заклинание. — Знаете, кажется, я понимаю, почему нас призвали, — сказал Джастин. — Словно знали, что мы будем хорошо работать вместе. — Либо ужасно. Каждый из основателей, скорее всего, рисовал свои руны, они и призвали ближайшего по крови, — Гермиона подняла глаза. — Не по родству, прошу заметить. — Возможно, как-то вмешалась и темная магия, — пробормотала Падма, копаясь в своих заметках. — Потому что призвала слабейших, — Джастин беззаботно листал книгу, пока не почувствовал, что все на него смотрят. — В смысле… ну есть же… знаете, есть же профессора и им подобные. Или же мы просто находились ближе всего. Но если бы темная магия вмешивалась, она бы нашла тех, кто с меньшей вероятностью мог бы встать на ее пути… Знаете, и… и то только потому, что мы были ближе всех в плане сильных и слабых сторон, и… так далее, и так далее, — он задержал на них взгляд. — Вы все заставляете меня чувствовать себя некомфортно. — Это я поняла, — сказала Падма. — Прости, Джастин, просто… — Думаю, нам стоит сосредоточиться на более важных вещах. Гермиона бросила на Падму сердитый взгляд, но потом опустила глаза, когда поняла, что выразительность этого взгляда заставляла Малфоя улыбаться в его все понимающей зловещей манере. Она просто ненавидела, когда ее перебивали. Не говоря уже о выговоре за то, что не следил за линией разговора, который кто-то другой хотел… Гермиона уставилась в стол, когда поймала себя на том, что снова свирепеет. — Самое важное, что всех нас призвали для того, чтобы работать вместе. Нам нужно завершить… исправить руны, прежде чем темная магия выберется наружу и ударит по студентам. После такого Хогвартс больше никогда не откроется. — Что более важно, она убьет много людей, — сказала Гермиона. Джастин вздохнул и запустил руку в волосы. — Насколько мы уверены, что это оно и есть? Мы очень много времени потратили на паворларуа. Не так много информации, подтверждающей, что устройство здесь. — Это слух, — сказала Падма, — а в слухах всегда есть доля правды. Малфой снова посмотрел на пергамент с рунами. — Руны совпадают с теми, которые нужны, чтобы заблокировать нечто подобное. Плюс изображение. — А описание устройства в книге совпадает с… вот здесь, — сказала Гермиона, показывая на абзац. — Магия принимает осязаемый облик и создается кошмарами подсознания, воображением создателя и, по слухам, магической энергией, принесенной смертью. — Это… — начала Падма. — Похоже, это умная магия, которая сосредоточивается на своих жертвах и атакует их с такой же точностью, как и прицельное проклятие. После таких атак остаются вполне реальные и часто угрожающие жизни раны… И так без конца. — То есть нам стоит перестать искать что-то другое, — сказала Падма, изучая свою стопку книг. Малфой многозначительно посмотрел на Падму. — И тратить время впустую.