secret dreams

      У Бакуго была мечта. Не то чтобы сокровенная, но мечта, не вылезающая у него из мыслей ни на секунду. И ладно, будь это типичная для всех учеников UA мечта — стать героем. Нет, безусловно, у Бакуго и она была тоже, однако о ней он был готов кричать везде и всюду. А о сокровенном разве кричат? Да и он был уверен в своих силах — он точно станет героем, да ещё и номером один — смысл мечтать, если нужно брать и делать? Мечта должна быть неосуществимой. И она у него была.       Однако… та фантастическая идея ему казалась настолько бредовой, что он её даже для самого себя вслух ни разу не озвучил, да и к осуществлению не стремился. Да и в целом, как можно стремиться к настолько абсурдной мечте — трахнуть русалку. Хотя… стремиться-то можно только к целям, а целью это не было и быть не могло.       Русалок же, блядь, не существует. Что Бакуго будет трахать, будь это целью? Воду? Ну уж нет, такой херни он ни за что не допустит. Как и того, чтобы хоть кто-то понял, что у него за фетиши.       Хотя порой он думал, что «придумал» себе эту мечту, чтобы убедить самого себя, что ему совершенно не интересны ни одноклассницы, ни одноклассники, чувства к которым явно помешали бы его учёбе, да и жизни в целом. А этого дерьма он тоже допустить не мог.       — Хей, Бакубро, всё ок? — смеётся Киришима, опуская свою увесистую ладонь на плечо Бакуго. На плечо Бакуго, который, блядь, снова пялился в окно, прямо на ссаное море. На море, в котором, сука, могут водиться эти твари, с которых его так прёт. И ведь не пошлёшь Киришиму нормально, — они соседи по комнате, у него нет выбора — либо с ним, либо с тупым пикачу жить.       — Пошёл нахер, — бурчит в ответ, скидывая руку со своего плеча и нехотя отводя взгляд от окна.       И чьей тупой идеей было «поехать на море»? Ведь выбора ни у кого по факту не было. Сказали ехать — всё, собрали вещички и поехали. Там же, блядь, свежий воздух, отпуск, тренировки причуд на воле — блядство такое. И люди. Всё время рядом ссаные люди, которые смотрят на Бакуго, будто бы знают обо всём, будто каждый досконально знает, что конкретно Бакуго представляет, когда дрочит поздно ночью, зажимая рот ладонью и едва сдерживая слишком развратные стоны. Когда он пробовал мастурбировать на порно или же на какую-то другую хрень, стонов не было и в помине. Просто подвигал рукой туда-сюда и кончил. Эффект ровно такой же, как и когда он дрочил в стену — ни на что, даже не думая ни о чём.       С фантазиями о русалках же было иначе. И даже если они существуют — полурыбы эти чёртовы — и живут среди людей, иногда перекидываясь в истинную форму, то Бакуго будет мало самого факта, что он трахает человека, который может обращаться в русалку. Ему важно, чтобы это была конкретно херня с рыбьим хвостом и торсом человека. И на пол искренне насрать. Ему хотелось просто ощутить на себе то, что он так сладко представляет себе ночами…       И, если в обычное время, когда Бакуго может сдерживать свой фетиш, ему хватает лишь фантазий раз в дня два-три.. Сейчас же — нет. Сейчас море рядом с ним, а там, в теории, могут быть…       «Блядь, да что за абсурд. Их не су-ще-ству-ет», — упорно вдалбливает в себя Бакуго, а затем снова возвращается к мысли о том, как он вдалбливает свой член в холодную и влажную русалку, как она сжимает его своими крепкими мышцами, как внутри неё хорошо… И, господи, он ёбаный извращенец, но это так приятно!..       Бакуго дрочит прямо на берегу. Смотрит на море, прячется за камнем, отсиживает зад на холодном и неудобном валуне и ласкает себя, тихо постанывая сквозь зубы, рисуя в голове сладкие картины, как прямо, блядь, сейчас из воды появится его наваждение, утянет на мелководье и разрешит себя трахнуть, как только позволит извращённая фантазия. Бакуго рычит, но боится, что его услышат, а потому кусает руку до крови и хнычет от приятного томления внизу живота. Господи, блядь, какого хуя это всё настолько приятно?       Ему бы насладиться атмосферой этого места, послушать шум прибоя, вдохнуть свежий воздух, наполненный запахом соли и каких-то цветов… А он вслушивается в каждый всплеск на морской глади и едва не кончает от одной безумной мысли — эти ебаные русалки смотрят за ним. Они наблюдают. Они следят. Их не существует, но, блядь, а вдруг…       — При-ивет! — снова чья-то тяжелая рука опускается на плечо парня, который зажмурился и только начал потирать налитую головку ладонью. — Оу, чувак, извини!       Бакуго уже готов был сорваться, въебать этому придурку, который посмел к нему полезть — наверняка, это опять Киришима. Голос хер разберёшь — в ушах звенит от близкого оргазма… Он даже оборачивается в нужную сторону, отпуская член и замахиваясь, и только потом видит перед собой совсем не Киришиму. А ещё более блядского, целиком голого Каминари, который смотрит своими ёбаными золотыми глазами и медленно отходит, пользуясь ахуем Бакуго.       И прыгает в воду. Рыбкой. И Бакуго готов поклясться, что когда Каминари отрывался от камня, — его ноги были ногами. А под воду вслед за телом уже ушёл сверкающий в слабом лунном свете золотистый хвост. И если это и было ведением или наваждением, бредом возбуждённого сознания… но следом за всплеском последовал ещё один, сделанный, блядь, огромным рыбьим хвостом. И лишь спустя пару минут после осознания этого пиздеца Бакуго с полным ахуем вместо сознания понимает, что всё его тело мелко дрожит, а член выдавливает из себя остатки семени, слабо подёргиваясь… без какой бы то ни было, блядь, стимуляции.       Ещё минуту или чуть больше парень приходит в себя, с искренним непониманием смотря на свой постепенно опадающий член. И, чёрт побери, он, даже не осознавая всего до конца, готов поклясться, что это был самый яркий оргазм в его жизни.       Встав на подрагивающих ногах, Бакуго снова окинул взглядом себя, камень, на котором остались следы спермы, а затем прыгнул в воду, едва не поскользнувшись. И у него возникла глупая и уёбищная мысль — он прыгнул вслед за Каминари. Сука. Нет. Почему этот уёбок?       Однако даже холодная вода не помогла ему прийти в себя до конца. Прийти в себя от мысли… что у него уже пошли глюки. Глюки от навязчивых мыслей. Ничего особенного, всего-то навязчивая идея, глупая фантазия, бесполезная и, самое главное, б е с п о ч в е н н а я. Ничего такого и быть не может в реальности. Совсем.       Бакуго вылез из воды, ероша мокрые волосы и придерживая влажные шорты, от которых он едва смог отмыть всю сперму.       Он шёл по холодному влажному песку в сторону ненавистного отеля, где его ждал тупой Киришима, который обязательно доебётся до него снова, как появится возможность, и повторял про себя едва слышно: «Нет. Нет. Эта хуйня происходит не со мной. Этой хуйни вообще не существует».       А за его спиной, оперевшись на тот самый пресловутый камень, сверкающий капельками спермы, болтал в воде своим золотым хвостом Каминари.       И задумчиво смотрел вслед удаляющемуся парню, собирая на кончик пальца остатки спермы и пробуя их на вкус…       «Сладенький», — прищурился, улыбнулся, откинулся на спину и пару раз звучно шлёпнул хвостом об воду Денки. А затем подплыл к мелководью и уже спокойно вышел на берег. Ногами.       Он, кажется, догадывался, что беспокоит его одноклассника-не-близкого-друга.

И точно знал, как ему с этим помочь.