Лето в сердце

      Гэвин никогда не любил холодную погоду. Ему не нравились дожди, снегопады, и туманы он тоже недолюбливал.       Ему не нравилось низкое серое небо, застланное плотными хмурыми тучами, ему не нравилась мелкая морось, что противно летит в лицо, он ненавидел сильные ливни, что заставляют продрогнуть до костей, и терпеть не мог лужи грязи, что на конце Уэстфилда хватало.       Именно поэтому Гэвин очень любил лето и терпеть не мог осень.       В ненастные дни он старался остаться дома, в библиотеке или у Семми, лишь бы не находиться на улице. Он терпеть не мог сырой воздух и хмурые лица прохожих.       С приходом Ричарда многое поменялось. Андерсон, в противоположность Гэвину, совсем не любил солнце. Если на улице было слишком жарко, или же солнце светило слишком ослепительно– парень неизменно оставался дома.       Лето Ричи вообще не любил. Жаловался, что от яркого солнца болит голова, от жары ему хочется спать, а запах цветов вызывает у него чувство раздражения, а не радости.       Рид вполне мог полагать, что его друг самый что ни на есть вампир. Вот только в вампиров парень не верил, и четко знал лишь одну вещь– Ричард просто не такой как все.       Гэвин не мог понять его. Не мог понять, как Ричард радуется дождю и специально выходит гулять, как только с неба начинает капать вода. Выходит гулять даже не прихватив с собой зонтик.       Он не понимал, что чарующего находит его друг в пасмурном небе, в серых пейзажах, в грязных улицах и сыром, провонявшем дождем, воздухе.       Он не понимал его совершенно, но, несмотря на это, следовал за ним всегда и везде.       Последние пару дней в Уэстфилде были не летние. Температура не поднималась выше 17°, с утра до вечера лил дождь, прекращался лишь на пару часиков, а солнце, казалось, совсем позабыло дорогу в эту Богом оставленную деревню.       Сегодняшний день исключением, к превеликому огорчению Рида, не стал. Но это было не так уж и плохо. Это значило, что с утра и до самой ночи они с Ричи могут заниматься ерундой и рассказывать байки о школе, а Ричард уже мог похвастаться и байками про колледж, которые, к слову, Гэвин очень любил.       Это определенно было неплохо, и даже низкое серое небо не могло испортить настроение. И солнце было совершенно не нужно, ведь улыбка Ричарда освещала эту землю ярче, чем любая звезда.       Сегодня они снова стояли на излюбленной кладке, и Ричард все никак не мог насмотреться на расходящиеся водные круги от редких капель дождя.       Густые ветви деревьев надёжно укрывали друзей от воды, и поэтому они могли не беспокоиться о сухости своей одежды.       Гэвин увлечённо рассказывал про свою нудную географичку и про ее немаленькие габариты.       – У нас в классе чисто ради интереса положили на стул несколько кнопок. Так и что ты думаешь? Она села на них, просидела весь урок и ничего не заметила!       Ричард смешно фыркнул, осторожно улыбнувшись. Словно лис.       – А ещё физрук у нас был в том году...– и тут Гэвин понимает, что кладка закончилась и он ступил в пустоту.       Совершенно ничего не соображая, он с головой погружается под воду, пару раз выныривает на поверхность и исчезает в озёрной глади вместе с самой своей идиотской идеей.       Ричард пару секунд стоит и тупо глазеет на успокаивавшуюся воду. До его сознания не сразу доходит, что Гэвин сейчас упал в воду, что Гэвин сейчас не всплывает, и что глубина здесь не меньше двух метров.       Не медля больше ни секунды, Ричард отточенными движениями сбрасывает с себя тренч, обувь, и не колеблясь прыгает с кладки.       Ледяная вода сковывает движения, и Ричард прекрасно ощущает, как его начинает трясти. Но беспокойство за себя отходит на второй план.       В памяти всплывает фраза, сказанная преподавателем на одной из лекций:       «Без кислорода мозг человека может жить 4 минуты. Потом клетки начинают постепенно отмирать»– и Ричард понимает, что у него есть всего лишь 4 гребанные минуты.       – Гэвин!– Ричард отчаянно хватает воздух ртом и ныряет.       Уши забивает водой, и он уже не слышит свой второй выкрик имени друга на поверхности.       Все тело ломит, а руки и ноги совсем не слушаются словно деревянные. В висках стучит, и Ричард настойчиво игнорирует желание отключиться прямо под водой.       Он никогда не умел хорошо плавать, он сам легко мог утонуть, но страх за чужую жизнь отметает весь здравый смысл. Адреналин в крови помогает ещё не отключиться и не захлебнуться в ледяной воде.       – Гэвин!– Уже сипло кричит Андерсон, заходясь кашлем и тяжело дыша.       И он нырнул бы в очередной раз, если бы сверху не раздался такой знакомый смех.       Развернувшись Ричард увидел живого-здорового Гэвна, что стоял на кладке, скрестив руки на груди, и не переставая смеялся.       На секунду Андерсон выпадает из реальности и потерянно смотрит на парня.       – Ричи, у тебя такое лицо бледное!– Смеётся Рид, протягивая свою мокрую ладонь.       Ричард не принимает ее. Сам залазит на деревянный мостик и смотрит на Гэвина таким тяжёлым взглядом, что у того сердце в живот падает, и улыбка тут же сползает с лица.       Ричард не говорит ни слова, лишь смотрит Гэвину в глаза. Так холодно, обиженно, разочарованно, что Риду становится больно лишь от одного его взгляда.       Глаза Ричи больше не ярко-голубые, они серые. Серые, как сталь ножа, как эти тучи, что повисли над ними.       И Гэвин не может оторвать от них взгляд. Он впервые видит смену цвета чужих глаз. Ему впервые в жизни так стыдно за свой поступок. Ему впервые в жизни хочется закопать себя живьём. Ему впервые в жизни так больно смотреть кому-то в глаза. Он впервые в жизни сам, без чужих слов и упрёков, признает, что он не прав. Идиот. Придурок.       А Ричард обуется и осознает, что все это глупая шутка.       Весь мокрый до нитки, он не ощущал своих ледяных пальцев на руках и ногах, зубы стучат так, что, кажется, они раскрошат друг друга.       Забрав свой черный тренч, Ричард до боли сжал челюсти, обнял себя окаменевшими руками и, с неприятным чувством внутри, словно тебя предали, медленно побрел прочь.       Едва моросящий дождь усилился, и Андерсон со всей силы сжал свои локти. Нет, не из-за дождя. Он любил дождь, он просто не любил, когда над его чувствами смеются. Он не любил, когда смеются над ним, тем более тот, кого ты считаешь другом. Он не любил это так же сильно, как Гэвин не любил дожди: до скрежета зубов, до побеления пальцев, вцепившихся в твердую поверхность.       – Ричи, ты что, обиделся?– У Гэвина сердце сжалось, когда он смотрел на чёрную удаляющуюся фигуру, что слегка дрожала от холодных порывов ветра. Слегка сгорбленную фигуру, крепко обнявшую саму себя, словно это спасет от беспощадного холода, и с такими родными яркими лучистыми голубыми глазами.       – Ричи, я ведь просто пошутил!– Крикнул ещё раз Рид, но фигура никак не отреагировала. Словно и не услышала вовсе. Но она слышала. Гэвин кричал громко, а фигура не ушла ещё слишком далеко. Какая к черту фигура? Ричи. Ричи не ушел ещё так далеко, чтобы не слышать вопли Гэвина. Он просто не хотел слышать.       – Ну и вали! Тоже мне, кисейная барышня! Я всего лишь пошутил, а если у тебя с юмором проблемы, то и живи так дальше! Знать тебя не желаю!– Каждое слово болью отдавало в груди, и Гэвин понимал, что кричит сейчас полнейшую ерунду. Ни грамма правды.       Гэвин упорно смотрел на Ричарда, стараясь не зарыдать от безысходности. Он все испортил. Опять. В который раз.       На улице было совсем пусто. Уходящий Андерсон казался последним человеком, уходящим из жизни Гэвина, оставляя его совсем одного у мертвенного озера, словно больше нет никаких живых организмов в нем. И тишина стояла бы гробовая, но дождь стучал по широким листьям деревьев, разрезая ее, тишину, как острым ножом. Казалось, он полоснул и по сердцу Рида.       Гэвин никогда не обращал внимания, какой громкий дождь. Сейчас он был оглушительным.       – Ричи, стой!– Гэвин пустился в след, но остановился. Ричард не собирался его слушать. Он все так же, не особо торопясь, шел по заученной дороге домой.       – Ричи, не уходи! Я знаю, что я придурок! – Гэвин точно знает, его голос не звучал никогда так потерянно и жалко.       – Ричи, не бросай меня...– Он говорит это уже сам себе. Не собираясь донести данную фразу до Андерсона. Да и он уже скрылся где-то за поворотом.       Ричи, похоже, действительно обиделся. Гэвин справедливо решил, что ему нужно время остыть и все переосмыслить. А самому Риду нужно хорошенько продумать слова извинения. И клятву «никогда больше так не делать». И вообще много о чем нужно подумать.       Ну ведь не будет же бросать Ричард его лишь из-за одной неудачной шутки?       Гэвин даже готов признать, что он самый плоский шутник без чувства юмора. Даже перед всеми своими знакомыми.       Только пусть Ричард больше не выглядит таким потерянным. Только пусть больше не игнорирует его отчаянные вопли. Пусть как и раньше треплет его по голове, плюется сарказмом и общается исключительно самоиронией. Пусть дальше улыбается, глядя на серое небо, радуется холодному дождю и с удовольствием вдыхает сырой воздух.       Только пусть не бросает Гэвина одного. Пусть не уходит, не сказав ни слова. Пусть не выглядит таким брошенным и одиноким. Пусть больше не смотрит таким стальным взглядом, вкладывая в него все свои эмоции. Пусть он всегда будет тем Ричи, которого Гэвин так любит.       На следующий день Гэвин в 8:50 исправно ждал под таким родным красным забором, репетируя речь с извинениями.       Но Ричард не вышел.