Лето в сердце

      Когда Ричард не вышел утром, Гэвин подумал, что тот очень сильно обиделся. Парень знал, что виноват, и от этого было ещё паршивее. Хотелось как можно скорее объясниться, признать свою тупость и увидеть такую родную улыбку.       Гэвин сам не заметил, как за такой короткий срок у него появился человек, ради которого он был готов пойти на все, он сам не заметил, как Ричи стал единственным в мире, кто не попадал под сарказм и агрессию Рида. Он не заметил, как жизнь его заиграла новыми красками, как ему стало совершенно без разницы на косые взгляды, разговоры за спиной и обидные выкрикивания тупых задир. Какая разница, что думают о нем другие, если Ричи всегда рядом, делится частичкой своей жизни, все время заваривает 2 кружки чая, и постоянно без сахара, сколько раз Гэвин не ворчал по этому поводу. Но сейчас никого рядом не было.       Когда Ричард не вышел в обед, Гэвин уже начинал волноваться. Слова извинений путались в голове, а сам он уже весь сжарился на внезапно появившемся солнце. Может из-за него Ричард упорно не хочет покидать свое жилище? Но в эту же секунду Гэвин понимает, что несёт несуразный бред.       Когда Ричард не показывается и вечером, Гэвин действительно не находит себе места. Волнение накрывает как цунами и парень совершенно не знает, что делать.       Ночью он совершенно не спит и чувствует себя как высушенная мумия на утро. Да, это пожалуй самое лучшее сравнение.       Когда солнце уже немного прогрело воздух, а на улицы понемногу начали выползать заспанные жители, Гэвин стоял под красным забором. Ровно в 8:30 Хэнк Андерсон уезжал на работу. Именно после этого Рид хотел сам пойти в дом к Ричи. Потому что помириться с ним было просто жизненно необходимо.       Но в привычное время Хэнк не выехал на своей машине. Не выехал и полчаса спустя.       Пересекаться со стариной Андерсоном не хотелось, но съедающее чувство вины было намного сильнее всех остальных.       Набравшись смелости, Рид распахнул ворота и понял, что машины то во дворе нет. Это значило, что Хэнк уехал ещё до прихода Гэвина. Что-то слишком рано. Или у него просто была ночная, и он ещё не приехал?       Перед тем, как постучать в дверь, Гэвин на пару секунд замер. А если откроет Хэнк, как объяснить ему их дневную ссору? И потребует ли он каких-либо объяснений тому, что его племянник сидит весь день дома, да к тому же и один?       Выбросив все ненужные мысли в корзину, Гэвин просто постучал. Сначала негромко. Затем более ощутимо. И в конце концов он начал звонить в звонок. Он был очень громкий и походил на пожарную сирену.       Спустя минуту послышался щелчок замка и дверь распахнулась. Гэвин тут же схватил ее двумя руками, чтобы в случае чего не закрыли.       На пороге стоял Ричард. Он был намного бледнее чем обычно, а яркий красный румянец на его щеках смотрелся слишком уж неправдоподобно.       – Ричи, я...– Все слова с извинениями сразу же вылетели из головы, при виде парня.       Андерсон качнулся и точно бы потерял равновесие, если бы не косяк двери, о который он благополучно оперся. Шмыгнув носом, он смотрел на Рида своими мутными глазами и явно боролся с желанием лечь прямо тут на пол.       И Гэвин бы точно дал себе леща, если бы руки не были заняты дверью. Он заболел, ну конечно же. С чего бы ему ещё носа не высовывать на улицу? Из-за Гэвина? Какая чушь. Он бы просто его игнорировал. Он ведь это умеет.       – Ричи, ты простыл?       Ответом послужил лающий кашель. Даже не спросив разрешения, Рид зашёл в дом, и потащил Ричарда в его комнату.       –Ложись в кровать и даже носа не вздумай из-под одеяла высовывать. Где вообще Хэнк?       Укутанный пушистым одеялом с ног и до головы, Ричард выглядел таким уютным и домашнем, что Гэвин еле сдержал себя не обнять его.       – Он позавчера уехал в Нью-Йорк в командировку.– Гэвину пришлось приложить много усилий, чтобы понять хрип, издаваемый больным.       У Ричарда совершенно пропал голос, и за это все Гэвину было чертовски стыдно. Это ведь из-за него, в конце то концов, его Ричи выглядит так хреново. Гэвин уверен, чувствует себя парень не лучше.       – Ты хоть лечишься?       В ответ Ричард пожал плечами и указал подбородком на прикроватную тумбу.       На ней стояло несколько грязных чашек из-под чая, и что-то Риду подсказывает, чаем таблетки не запивались.       – Ты ведь на врача учишься.       – На фарм...– начал не своим голосом хрипеть Ричи, но Гэвин его остановил.       – Да-да, на фармацевта. Я помню. Чтобы больше никаких разговоров, пока голос не вернётся.– Тяжело вздохнув, Гэвин начал что-то судорожно соображать.       Во-первых, Ричарда нужно было как-то лечить. Хэнк, судя по всему, даже не знает, что у него тут племянник умирает от простуды. А сам Ричард едва ли в таком состоянии будет заниматься своим лечением.       Во-вторых, нужно было срочно извиниться. Сейчас чувство вины достигло своего апогея и Гэвин не мог ни о чем нормально думать.       – Ричи, где у тебя аптечка или типо того?       Ричард пытается ответить, но голос пропадает совершенно, и он выглядит таким потерянным и беспомощным, что Гэвин не выдерживает, садиться рядом и осторожно, чтобы не причинить дискомфорт, гладит того по голове.       – У тебя жар.– Говорит Гэвин очевидное, лишь прикоснувшись ко лбу.– Я сейчас, полежи, хорошо?       Ричард смотрит на него как на балбеса. Как будто он может уйти. Даже с красным носом и огромными синяками под глазами, парень умудрялся пускать красноречивые взгляды, которые были громче любых слов.       Аптечка нашлась быстро. Хэнк не был слишком уж изобретательным человеком и лекарства лежали на кухне в шкафчике над плитой. Правда, там было не густо: пару бинтов, мазь для суставов, парацетамол, черный уголь и градусник.       Гэвин не был знатоком лекарств, но из всего этого полезен быть мол только парацетамол.       Взяв градусник и одну таблетку, парень направился в комнату.       Ричард даже позу не сменил. Лежал, закутанный в одеяло, и весь дрожал. Гэвин прекрасно осознавал, что ему чертовски холодно, невзирая на жару за окном.       –Вот, выпей.– Гэвин аккуратно приподнимает голову друга, сует таблетку и даёт запить.       Не успев допить, Ричард заходится очередным приступом кашля и так сильно, что слезы на глазах навернулись.       – Ричи, поспи пока немного. Я скоро буду.– Гэвин быстро вылетает из дому, не желая оставлять Ричарда одного надолго. Он и так, выходит, пролежал в таком состоянии целый день совсем один.       За это тоже следовало бы извиниться.       В аптеке на Гэвина смотрят недоверчиво, с презрением, но ничего не говорят, замечая его слишком явное беспокойство, продают ему сироп и леденцы от кашля, хорошее жаропонижающее и ингалипт.       Гэвин возвращается быстрее, чем смог напридумывать себе всякого разного. Он поит Ричарда сладким сиропом, даёт ему мятный леденец и приказывает носа из-под одеяла не показывать. Андерсон и рад слушаться. Сейчас ему настолько хреново и холодно, что выползать куда-то желания нет.       Рид же тем временем пытается приготовить на кухне куриный бульон. Ричард ведь, выходит, уже день как не ел. Хорошо, что ингредиенты у Хэнка есть и никуда бежать не нужно.       Гэвин готовил хорошо и достаточно вкусно, чтобы съедать все и просить добавки. Для Ричарда же он старался приготовить все как можно лучше. Ни на секунду от плиты не отошёл, зато результат того стоил.       Андерсон не ел его бульон с особым энтузиазмом. Наверное, ему слишком болело горло. Но несмотря на все это, он съел все. Может потому, что кормил его Гэвин с ложки, и любой другой расклад его бы очень не устроил.       Напичканный лекарствами и накормленный, Ричард чувствовал себя немного лучше, но согреться все равно никак не получалось.       – Ты не будешь возражать, если я лягу с тобой? Так теплее будет.– только после произнесения данной фразы, парень понимает, насколько она глупа и неуместна. Однако Ричард кивает в ответ и этот жест Гэвин воспринимает как согласие.       Переодевшись в пижаму, что Ричард обычно даёт ему на ночёвку, Гэвин залазит под одеяло к Андерсону.       Тот быстро расслабляется и засыпает. Гэвину же остаётся только обнять его и лежать, думая о своем.       Ближе к ночи Ричард наконец-то просыпается, головой устроившись у Рида на животе. А тот, видимо, и не против, гладя мягкие волосы Ричарда. – Ричи, прости меня за озеро. Я знаю, что я идиот. Знаю. Я не хотел, чтобы все так получилось. Я вечно все порчу, но я действительно не хочу терять тебя.       Ричард кивает, и у Гэвина гора с плеч.       Остаток вечера Гэвин со спокойной душой лежит на плече Ричарда, греет его своим теплом и тихо фыркает с тупой комедии, что они смотрят на ноутбуке, изредка проверяя температуру и двигаясь как можно аккуратнее. Ричи ведь опять уснул.       И Гэвину кажется, что он счастливее всех на земле.