Работы, написанные для конкурса

      92 сентября (на самом деле, конечно, 29, но чиркать не хочется — тетрадь-то новая!). В четыре утра во двор снова приходил Синий Дядя. (Синий Дядя — огромный синий мертвец, подпитывающийся страхом). Я-то к нему и его завываниям давно привыкла, а вот мама как увидела — похлеще его самого завыла. Синий Дядя, услышав этот вой, в ужасе смотался. А если не в ужасе — тогда я даже не знаю, какого фигуса он смял три березки, которые я садила два года назад и выкорчевал старый дуб, врезавшись в него. Не от радости же он это сделал. Самое интересное, что этот субъект вампирит чужой страх и ужас. Если предположить, что он ни капли маминого страха не выпил, то это что же получается? Что мама совсем не испугалась, что ли?       30 сентября. Мать до сих пор отходит от Синего Дяди. Прикончила бутылку виски, влив в нее пузырек «Успокоя».       31 сентября. К нам в класс перевелся мальчик, зовут Родион. Мои «дражайшие» одноклассники похоже в курсе, кто он и почему перевелся к нам, а я вот нет, не в курсе. Какого ж интересного знака они от него шарахались, а Алинка, к которой он подсел, демонстративно фыркала и воротила от него нос все уроки? Так-то он парнишка не плохой и симпатичный — остренький носик, зелено-карие глаза, русо-рыжие волосы и бледнющая кожа. А какой грустный взгляд у него был, когда от него шарахались!… бедняжка. Интересно, почему его избегали?       2 октября. Ходила гулять, видела Родиона. Стоял, разговаривал с каким-то мужиком в черном плаще. Увидел меня, дико смутился и убежал. Чё к чему! Дурдом какой-то. Не, точно надо расспросить его.       3 октября. Села с Родионом, спася его от Алинки. Спрашиваю его: «Чего от тебя все шарахаются?». Молчит. Смотрит на меня и молчит. Смотрел до того долго, что Ирина Владимировна не выдержала и говорит ему: «Николаев! Ты чего смотришь-то на Фриддер? Чего ты, влюбился в нее, что ли?». Одноклассники начали ржать и издеваться над Родионом, мне стало его жалко. Я и говорю Ирине Владимировне: «Я просто спросила у Родиона кое-что очень неприличное, неприличное настолько, что оглашать это во всеуслышание не собираюсь,» а Родион нашелся, и ответил: «Мне было интересно, всерьез она, или шутит, но, похоже она не шутила. Поэтому, Рина, на твой вопрос я отвечу после урока, хорошо?». Оттаскиваю я его на перемене в сторону, спрашиваю, мол, так почему от тебя шарахаются? Молчит. Молчит он, блин! Говорю: «Хорошо, почему вчера, когда увидел меня, ты прервал разговор с тем человеком?» — «С ка-аким человеком?» — «Можно подумать, ты не понимаешь, о чем я! Ты говорил с мужчиной в черном плаще, а когда меня увидел — быстренько смотался, э-э?». При упоминании о мужчине в черном плаще Родион очень удивился. Выразилось же это удивление так: сначала он стал еще более бледным, чем обычно (настолько бледным, что я даже различила едва заметные веснушки!), потом сделался пунцовым, как помидор, а потом снова бледным, потом издал что-то вроде «Ооо! О-Оо! ОООО!!». Да как завопит: «ТЫ ЕГО ВИДЕЛА?! И ТЫ ЕГО СЛЫШАЛА?!». На мое «Я с ним даже поздоровалась», он вообще ничего не сказал, только пораженно хлопал глазенками. Потом все-таки говорит: «Понимаешь, просто дело в том, что я могу видеть людей, которые… э-э-ээ… в некотором роде… ну… умерли уже. И всяких не понятных тварей, которых никто больше не видит…». И в этот момент как раз мимо проходил (или лучше сказать — пролетал?) призрак заблудшего француза из наполеоновской армии по имени Жан. Родион завел с ним светскую беседу, а я стояла и офигевала, ибо до меня только тогда дошло, ЧТО РОДИОН ТАКОЙ ЖЕ, КАК И Я, ОН ТОЖЕ ВИДИТ ТУ ЖЕ ЧУШЬ, ЧТО И Я!!! БОЖЕ, Я ДУМАЛА, Я ОДНА ТАКАЯ ЧОКНУТАЯ! И до меня только тогда дошло, с кем вчера разговаривал Родион и с кем я поздоровалась. А потом и до Родиона дошло то же самое, что и до меня мгновенье назад.       7 октября. Гуляли вчера недалеко от кладбища, к нам привязалось маленькое существо, напоминающее кошку, с одним только малюсеньким отличием: у кошки кожистых крыльев нет и зазубрина на хвосте тоже отсутствует. Хотя, может я просто чего-то не знаю о кошках... Забавно ругается, фырчит, кричит, особенно громко оно на Родиона кричало. На вопрос «как тебя зовут?» не ответило, смутилось и пробурчало: «Не дали мне имя. Но я точно знаю, что я демон!». В итоге дали ему имя. Теперь у меня есть свой собственный Димон. Почему у меня? Кладбище ему не нравится, Родион ему не нравится!… Вот он теперь летает всюду за мной и беспрестанно балаболит… но зато на уроках он на тесты ответы подсказывает…       8 октября. Когда Аббатикова звала Шарамыжникова, крича на весь класс «ДИМАААН!», Димон-демон начал орать и возмущаться: «Я никакой не ДимАн! Я ДимОн! А для тебя «господин великий ДЕМОН!». Потом до смерти напугал Жана. А на немецком до того похоже и весело передразнивал говорящего в нос Адольфа Иосиевича, что там просто не возможно было удержаться и не засмеяться. Ну, в общем, за что мы были выгнаны с урока… Димон весь оставшийся день ругал Адольфа Иосиевича. А когда узнал его фамилию — Гитрерд — так отправился объявлять ему войну с воплями «На Третий Рейх! На Берлин!». В общем, было весело.       9 октября. Блин, блин, блин! Влюбилась-таки, дурочка! Блин, блин, блин!       11 октября. Родион стал необщительным. Ко мне почти не подходит. Блин, блин, блин!       13 октября. Пятница. Повалили из всех щелей всякие нечистики: нетопыри всякие, недодемоны, упыри… клиника! Родион второй день не появлялся в школе. Собираюсь сходить до него.       Рина отложила ручку. Димон заглянул в ее тетрадь.       — Предупреждаю, это плохая идея! Рина шикнула на Димона-демона и, натянув толстовку, выскользнула из квартиры, прищемив Димону хвост, из-за чего он тут же стал верещать. Рина досадливо обернулась.       — Хорош ерничать! Пять минут до этого ты, помнится, сквозь три стены пролетел!       Обиженный демон вытащил хвост и, причитая, полетел за Риной.       Рина за двадцать минут добралась до дома Родиона и начала настойчиво трезвонить в домофон. Первые раз сорок ей просто никто не ответил. А вот на сорок первый кто-то снял трубку и, судя по звуку, просто оставил ее болтаться. Хорошо, что подошла девочка лет семи и открыла дверь своим ключом.       Рина, только этого и ждавшая, белкой взлетела на седьмой этаж на своих двух и начала барабанить в дверь Родиона руками и ногами. Когда через десять минут непрерывной долбежки ей снова не открыли, Рина было приуныла, но тут вернулся Димон и сообщил, что Родион лежит в наушниках и смотрит в потолок, а дверь вообще не заперта. С жестом «рука-лицо» Рина открыла дверь и вошла в квартиру, предварительно отправив Димона погулять.       Родион сидел на кровати спиной к ней и смотрел в окно. Рядом, но вне поля его зрения, валялся телефон. Музыку, грохотавшую у него в наушниках, Рина услышала еще с порога.       Сделав несколько шагов вперед, Рина отсоединила наушники от телефона и громко крикнула: —Ау, гараж!       Родион вздрогнул и обернулся. При виде Рины в его глазах было сверкнули озорные огоньки радости, но погасли они так же быстро, как и появились. — Разве ты не с Шарамыгой гуляешь? Он же тебя звал! — Родион, глупенький! Да никто мне не нужен, я тебя люблю, если ты еще не понял! — крикнула Рина и прикусила язычок, поняв, что только что сморозила.       Родион вскинул глаза, в которых промелькнуло что-то, похожее на недоверие. В следующее мгновенье его губы расползлись в счастливой улыбке.       Но Рина этого уже не видела.       Отвернувшись, она быстро шла к двери, чувствуя, как щеки наливаются краской и как дрожат губы. Глаза подозрительно пощипывало, их туманом застилали слезы.       Вскочив, Родион поймал ее за руку и, развернув к себе, крепко обнял. — А я тебя тоже…       Рина попыталась вырваться, но быстро обмякла и, уткнувшись Родиону лбом в грудь, заплакала уже не скрываясь, крепко обняв его в ответ, боясь, что все это сон, а он сейчас исчезнет…