Amor caecus

Правила были для неё мошкой, навязчиво летающей перед глазами. Не уничтожишь, но замечать перестанешь. Сколько раз было сказано: нельзя приходить! Понимающие кивки, но в глазах – пустота. Она сидела на лавке, распрямив плечи и сложив руки на коленях. Походила на статую в каком-нибудь богатом доме: идеальная кожа без морщин или трещин; светлые волосы, убранные в аккуратный пучок; лицо, выражавшее только полную безмятежность. Как же отличалась её дочь! Никакого материнского спокойствия и вежливости. Лишь – ярость, бунт и невообразимая ненависть ко всем. – Ревка, Вы же знаете, Вам нельзя здесь находиться, – Винн говорила мягко, но в голосе слабой мелодией сквозила серьезность. Ревка снисходительно улыбнулась, будто перед ней стоял провинившийся слуга. – Госпожа Винн, я всё понимаю, но материнское сердце не даёт покоя. Очень волнуюсь за Солону. Как она? Заперта в карцере – попыталась сжечь библиотеку. Каждую ночь воет, словно чудовище болотное; огрызается; кромсает себя. Не для магии крови, ни в коем случае, – для боли. – Хорошо. Сейчас занимается со старшем чародеем Торрином, – невозмутимо проговорила Винн. Ложь легко соскакивала с языка. Ревка удовлетворенно кивнула и поднялась с поистине королевской грацией. – Если ей хорошо, то я счастлива. Знаете, она всегда была очень чувствительной девочкой. Плакала над трупиками птиц, которые ей приносила кошка; извинялась за каждую случайно разбитую тарелку; зарывалась носом мне в волосы и говорила, как сильно любит. Но после этой трагедии… – Глаза Ревки заслезились. Она быстро сморгнула влагу и вернула иллюзию равнодушия. – Ей нужна поддержка. Я пока поселилась у кузины в Лотеринге, но скоро вернусь обратно в Киркволл. Госпожа Винн, – она поддалась вперед и схватила горячие ладони, – последите за ней. Не дай Создатель что-то случится. Солоне нужен наставник, друг. А Вы… Вы отлично подходите. Такая рассудительная, добрая, чуткая. Не отнекивайтесь, я отлично разбираюсь в людях! Поможете, госпожа Винн? Глаза Ревки напоминали первозданный лириум, что рос в глубинах земли. Искрящиеся, манящие, невероятно красивые. Невозможно сопротивляться. – Хорошо, монна. Я послежу за Вашей дочерью. Как-никак, это моя обязанность, – она легко пожала украшенные кольцами пальцы. Ревка улыбнулась. Искренне – не из вежливости. И, наклонившись, поцеловала руки Винн. Поцелуй был долгий и полный благодарности. Мягкость и тепло губ будоражили, как самые страстные ласки любовника. Это беспокоило. – Я буду писать Вам, Винн, – «госпожа» растворилось в воздухе. – Рассказывайте обо всем, что происходит с Солоной. Через полгода я снова приеду в Ферелден. Ждите меня. Она двинулась к выходу – изящная и безразличная. А Винн невольно трогала и трогала ладони. И тут же подумала: когда придёт письмо?