В свете прожекторов

      Je deteste Paris, пробормотал Луи себе под нос, сойдя с тротуара прямо в кучу свежего собачьего дерьма. Fantastique. Фан–сука–тастика.       На самом деле, ему было плевать, что он испортил пару замшевых туфель от Saint Laurent – он стащил их с работы и сделает то же самое, когда окажется там через десять минут. Конечно, размер образца был ему немного великоват, но необходимость носить толстые носки каждый день, уже давно стала частью его повседневности.       Одежда стоимостью в несколько тысяч евро не особо его восхищала, и это говорило о том, насколько пресытившимся он стал, переехав в Париж из французской деревни тринадцать лет назад. Взгляд Луи скользнул по куполу Лувра, который был едва виден издалека. Как броско. Дурацкая, блядь, пирамида, это же не Египет, черт возьми…       Точно пресытился.       Он приехал в Париж в юном девятнадцатилетнем возрасте и тогда Лувр был его Меккой, блестящим стеклянным колпаком, под которым хранилось единственное, что имело для него значение: Неделя моды. Он попал только на два показа и ему пришлось сидеть на самом дальнем ряду, но это не имело значения. Вообще-то, это, возможно, было к лучшему, потому что Balmain заставил его прослезиться – в 2002 было много блестящего черного и смелых текстур, которые выглядели так прекрасно, что казались визуальным массажем. Таковой была мода для Луи: чем-то настолько безупречно красивым, что ему становилось больно. Ничто больше не заставляло его чувствовать подобное.       Луи вошел в индустрию моды как рыба в воду – и индустрия приняла его точно так же, молодого парня с чистой кожей и легким загаром, аккуратно подстриженными волосами и неряшливо зачесанной наверх челкой, с чертами Питера Пэна, которые идеально балансировали с щетиной на его челюсти.       Он также был хорошо одет и уверен в себе, что трансформировало малоизвестные бренды из «проходимцев» в «независимых дизайнеров». Луи не утверждал, что он стоял за успехом Nevalia в Париже, но – в общем-то, да. Именно это он и утверждал. На его второй неделе моды, папарацци схватил его за руку, практически ударив о задник, с криком: «Что на Вас? Во что Вы одеты?». Это все, что понадобилось. Nevalia была упомянута в следующем номере журнала Vogue Paris.       К своей четвертой неделе моды, он работал за кулисами и ловил падающих в обморок моделей. Позже, в том же году, в Милане, он впервые справлялся с передозировкой знаменитости. Он вдруг понял – вот почему его босс заставил его пройти полный курс оказания первой помощи для работы простым ассистентом.       Что сейчас? Модели стали только худее. Он проводил больше времени выравнивая для них дорожки кокаина, чем, собственно, видел саму одежду, но он и не ожидал ничего другого. Хоть он и получил специальное приглашение в Valentino, которое, как ему казалось, он ждал с нетерпением, но на половине фотографий с показа его можно было заметить сидящим на первом ряду; зевающим.       Небрежно бросив туфли за три с половиной тысячи евро в мусорку, перед тем как вступить босиком в фойе здания, в котором он работал, тридцатидвухлетний Луи Томлинсон был далек от того подростка, который порхал по Парижу слушая «Vogue» Мадонны на репите своего iPod.       

†††

      Это было несправедливо, и Гарри Стайлс именно это и сказал своему пастору: «Это совершенно несправедливо!».       Он ждал этого всю свою жизнь. Каждый год он наблюдал, как его старшие кузены отправляются за границу: Индонезия, Гана, Индия, Мальта, Самоа – список продолжался. Они возвращались примерно через год, с загорелой кожей и верой, укрепленной в десятки раз. Именно для этого Гарри жил, вот почему он учился по ускоренной программе, чтобы раньше окончить школу, вот почему он потратил вырученные работой няни деньги на большой походный рюкзак.       Рюкзак, которым он теперь не мог воспользоваться. Это было так несправедливо.       Гарри в отчаянии смотрел новости, появившиеся на христианском телеканале. В связи с эскалацией насилия в ряде развивающихся стран, Организация Объединенных Наций приняла новое положение: никаких религиозных миссионеров в возрасте до двадцати пяти лет.       Шестнадцатилетний Гарри думал, что через несколько месяцев он сядет в самолет, а теперь ему придется ждать почти десять лет?       Это было так, так несправедливо.       Отец Алан указал Гарри на стих из книги Самуила: «Господи, мой Господи! Ты Бог, и слова Твои непреложны, и Ты возвестил рабу Твоему такое благо!».       Это его утешило. Гарри почувствовал себя виноватым за такую резкую реакцию – конечно Господь запланировал для него хорошие вещи. Он всегда думал, что миссия в шестнадцать лет является частью Его плана, но кем он был, чтобы спорить с Господом? Именно в этом и заключалась вера; в доверии Его плану.       Гарри пришлось поупражняться в вере всего пару недель, прежде чем Бог исполнил свое обещание.       У Отца Алана было много связей с CNTV, сетью христианских телеканалов. Он заставил Гарри и его семью поклясться, что они ничего не разболтают, прежде чем рассказать им о новом телешоу.       «Современный Миссионер», CNTV, 2014.       Принятие ООН возрастного регламента для религиозных миссий заставило сотни тысяч молодых американцев задуматься о том, как они могут использовать следующие несколько лет своей жизни в служении Богу.       «Современный Миссионер» будет следовать за христианским подростком во время тура по стране. Шоу будет пропагандировать идею о том, что каждый может стать миссионером, прямо здесь, в Америке. Звездный подросток будет посещать города и штаты, встречая людей из всех слоев общества, спасая их при помощи Иисуса и, в конечном итоге, передаст крепкие христианские семейные ценности аудитории.       Требуются шестнадцати-девятнадцатилетние парни и девушки, белые и темнокожие, окончившие школу, с христианской семьей и крепкими связями с церковью.       «Звучит круто!», Гарри с энтузиазмом закивал головой, как только прочитал это, стоя за спиной своей матери. «Но у меня нет этого “демо-видео”, что бы это ни значило».       Отец Алан заговорщически ему улыбнулся.       «Ты неоднократно показывал насколько ты предан нашей церкви, и ты был просто прекрасен в роли Иосифа в «Иосифе и его удивительном плаще снов!» в прошлом году. У нас есть записи. Я соединил их вместе и, если твои родители согласятся, то мы можем их отослать».       Как и почти все решения, которые принимались в семье Стайлс, выбор не был сделан прямо на месте. Они молились об этом каждое утро в течение недели.       Наконец его отец согласился. «Отец Алан может отдать кассету своему другу. Все в руках Господа, от него зависит выберут тебя или нет».       «Только не надейся заранее, милый», тут же добавила его мама. «Многие ребята, пробующиеся на эту роль настоящие актеры, которые работали на телевидении с самого детства».       Гарри молился усерднее, чем когда-либо прежде. Он проводил в два раза больше времени изучая Библию каждый день и начал думать, у меня получится. Моя вера значит для меня все. Я мог бы поделиться ей со всей страной.       Как оказалось агенты по кастингу из CNTV были с ним солидарны. Гарри был энергичным, смелым подростком и нервы на прослушиваниях только подтолкнули его к тому, чтобы быть – что он заметил как написал о нем агент по кастингу? Милый. Очаровательный. Достаточно смекалистый. Хорошее лицо.       Он прошел первый, второй и третий раунды и потом его мать, наконец, получила звонок – его выбрали! Он будет гастролировать по стране четыре месяца, с камерами, следящими за каждым его шагом. Он станет знаменитым.       В следующее воскресенье в церкви он безмолвно произнес тысячи благодарностей. Ему было страшно думать, что всего через несколько месяцев он будет очень, очень далеко от Техаса. Его церковь была большой, насчитывала несколько тысяч прихожан в самые оживленные дни, но каждое лицо было ему знакомо.       Однако ему предстоит увидеть сотни новых церквей. Он был современным миссионером.       

†††

      Луи, слегка пьяный от хорошего французского вина, открыл Фейсбук на своем iPad. Он не заходил туда примерно два года, но его руки автоматически ввели пароль и он зашел на свою страницу с первой попытки. Ему нужно было с кем-то поговорить, с кем угодно – только не с тем, кто будет слушать его вполуха по блютуз-гарнитуре, пока их руки заняты полароидными снимками перспективных моделей или сотнями разнообразных квадратных образцов тканей.       Одно из имен вызвало улыбку на его лице. Он познакомился с Джони лет пять назад на нью-йоркской неделе моды, где она была главой отдела операторов, или медиа отдела, или документальным продюсером… что-то в этом роде. Одна из тех людей, которые вечно торчали за камерой и, скорее всего, не знали какого именно дизайнера они снимают.       В этом году парень Луи порвал с ним в смс-сообщении: «Тебе важна только работа. Я больше так не могу». Луи немного сорвался, находясь на четыре тысячи миль дальше, чем нужно, чтобы как-то решить эту проблему. Он принял какую-то таблетку, которую дал ему визажист, запил шампанским и, два часа спустя, Джони нашла его в кабинке женского туалета, рыдающим в платок из туалетной бумаги.       Между всхлипами он рассказал ей что случилось и это вызвало у Джони приступ смеха. «Не уверена, может это из-за твоего акцента, но… как его зовут, еще раз?»       «Жан».       Джони стала смеяться громче. «До этого ты сказал Жюль. Ты определенно сказал Жюль. Ты уверен, что тебе есть дело до этого парня?»       «Мне есть дело до его члена!», завопил Луи, отчаянно хватаясь за плечи женщины, чтобы заставить ее осознать всю серьезность ситуации. «Он был прекрасен».       «Уверена, что мини-Жан или мини-Жюль, или мини-как-там-его был просто великолепен. Кого это волнует? В этом море еще полно других членов, мой друг. Пошли, я отведу тебя в бар».       Луи понравилось проводить с ней время тем вечером, их беседа не утихала, пока они сидели в какой-то забегаловке. Каждый год они встречались в Нью-Йорке, но не особо часто разговаривали между этими встречами.       Хэй, Джони, напечатал Луи.       Боже мой, Луиии! ответила она. Я забыла, что ты у меня здесь есть! Как ты?       Да, просто… нет, я в порядке. Как ты?       Давай. Рассказывай в чем дело       И снова Луи открылся ей.       Звучит так, будто ты по горло сыт работой, напечатала Джони, когда Луи наконец высказался.       Говоришь, ответил Луи.       Правильно «и не говори» ;) Слушай, не похоже, что тебя во Франции держит что-то помимо работы, правильно? Ни парня, ни кота, ни ипотеки?       Джони продолжала, каким-то образом заставляя Луи подумать о полной смене деятельности. Это прекрасный момент, чтобы подыскать работу в американской киноиндустрии, объясняла она, и ему очень понравится работать в отделе гардероба – полный творческий контроль, а актеры едят достаточно, чтобы не быть постоянно раздраженными. У Джони было достаточно влияния, чтобы найти ему работу.       Это все еще деньги, слава и поверхностные знаменитости, предупреждала она, но здесь, в Штатах, все немного по-другому.       Луи почти забыл об этом разговоре – возможно, на тот момент он был пьян более чем слегка, когда он получил письмо по электронной почте с просьбой назначить время для собеседования по скайпу, ему потребовалась минута, чтобы связать эти два события. Тем не менее, они хотели созвониться в четыре часа вечера по парижскому времени, и были бы рады, если бы Луи прервал свою повседневную работу.       «О боооже, мне тааак нравится акцент», пронзительно вскрикнула в вебкамеру женщина с блондинистыми волосами размером больше-чем-жизнь.       Дальше все закрутилось как снежный ком – Луи никогда не думал покидать Париж, уж тем более Францию, и разве американцы не покупали сыр в аэрозольных баллончиках? Но он фактически разочаровался в жизни, он находился в такой апатии, когда ты мог бы, наверное, покончить с собой, если бы тебя заботило то, насколько тебе плохо, но Луи не заботился ни о чем. Не прошло и два дня, как он подписал шестимесячный электронный контракт.       Ожидание уведомления было самой волнующей вещью за долгие годы (включая модель из Prada, которого он трахнул прошлой ночью).       Паника началась, когда он открыл письмо, содержащее информацию о полете и описание должностных обязанностей.       Он в ужасе изучал .pdf файл. Что еще за чертовщина?, пронеслось у него в голове – фраза, которой научила его Джони, и которая ему очень нравилась. Современный Миссионер? Луи абсолютно ничего не знал о религии. В конце концов, его религией была мода, с того самого дня, когда он впервые открыл мамину копию Harper’s Bazaar. Он до сих пор помнил каждую деталь – выпуск за апрель 1990, легендарная Синди Кроуфорд на обложке, ее каштановые волосы и белый блейзер манили его, он практически слышал ее шепот в свое восьмилетнее ухо: «Открой журнал, Луи».       Луи массировал свои виски, пролистывая письмо дальше, ситуация только ухудшалась. Ему придется одевать шестнадцатилетнего мальчика – эта часть не была проблемой, Луи привык к моделям и младше – но этот мальчишка был просто… нелеп. Темные кудрявые волосы были, по крайней мере, на дюйм длиннее того, что считалось бы милой стрижкой. Искренняя улыбка застыла на его лице – кто, черт возьми, сейчас улыбается на портретных фото?       Продолжая смотреть фото, Луи раздосадовался еще сильнее – на фотографии в полный рост был мальчик в мешковатых джинсах, передняя часть которых сползла почти до колен, и в белой растянутой рубашке-поло. Он не был толстым, на самом деле он казался худеньким, но при этом выглядел таким… мягким.       Гамбургеры, с отвращением пробормотал Луи. Гамбургеры, обжаренные во фритюре.       Луи чувствовал, что ему сейчас буквально станет плохо – на поло даже не было логотипа, оно было не брендовым.       Тем не менее, это показалось ему неким вызовом. Из грязи в князи. Луи закатил глаза, кликнув на информацию о полете и представляя пляжи Калифорнии.       Даллас, TX. В билете было указано четко.       Non, non, non, шептал Луи, думая может ли он забрать заявление об уходе и остаться в Париже с мягкими сырами (не из аэрозольных баллончиков), где люди знали разницу между Birkin и Kelly, где люди занимались своими делами, где ему никогда, никогда не придется говорить с кем-то в рубашке-поло. «TX»? В смысле… Техас?       В оцепенении он набрал номер продюсера телешоу, Джереми, забыв учесть разницу во времени. Ему объяснили, что шоу начинается в Техасе, где две недели они будут снимать предысторию, перед тем как начнется тур по всей стране.       «Тур? Но где я буду жить, я думал у меня будет дом?».       «Да, тур». Джереми вздохнул. «Вы читали контракт? На время съемок предоставляются гостиницы, вам не понадобится дом на несколько месяцев. Спокойной ночи».       Луи плакал, пока упаковывал пять чемоданов одежды. Производственная компания могла покрыть плату за дополнительный багаж, ему было все равно. Он уже чувствовал тоску по дому – ему была нужна его одежда. Вся его одежда. Только она делала его счастливым.       К тому времени, как самолет взлетел, Луи начал свыкаться с этой мыслью. Париж никуда не денется, и, хорошо это или плохо, сучки и подонки индустрии тоже никуда не денутся.       В журнале из самолета была реклама рубашки-поло от Ralph Lauren. А вот и бонус, о котором не подумал Луи: американские мужчины. Может в каждом штате он трахнул бы по одному. Тогда все это было бы терпимо.       Желтое такси забрало его из аэропорта. Луи опустил окно, позволив теплому техасскому ветру себя разбудить. Дорога до офиса продюсера не заняла много времени. Он находился рядом с большим универмагом с вывеской на витрине: ДА, МЫ ПРОДАЕМ ОРУЖИЕ.       «Джереми Уош, исполнительный продюсер», представился мужчина, сверкая улыбкой, которая, казалось, содержала не менее ста бумажно-белых зубов. «Вы должно быть, Луис», продолжил он, свистя буквой “с”.       «Лу-и», поправил он. «Французское имя».       «Конечно, Лу-и, понял. Так вот, наша восходящая звезда Гарри уже здесь, ты можешь снять свои замеры и все такое прямо сейчас. Мы тестируем гардероб через три дня. Мой ассистент позаботится о том, чтобы твои вещи были доставлены в отель». Он щелкнул пальцами женщине, которая, как осознал Луи, все это время шла за ними по коридору. «Линда, у тебя есть кредитка для Луиса?», спросил он.       «Лу-и», попытался объяснить он Линде-ассистентке, когда она протянула ему черную карту American Express. С этим он смириться мог.       Они вошли в конференц-зал, где сидел подросток брюнет, еле заметный за огромным столом перед ним. Он выглядел так, будто собирается что-то сказать, но Джереми поднял руку, прерывая его и отвечая на сигнал своей блютуз-гарнитуры. «Линдааааа», затянул он с американским акцентом. «Что значит, у него пять чемоданов?!». Раздраженный взгляд был брошен в сторону Луи, но он не обратил внимания – его взгляд был все еще прикован к подростку.       «Разберись с этим!», рявкнул Джереми, потом повернулся к Гарри. «Я вернусь через полчаса». Он вышел, оставив Луи и Гарри наедине.       Луи осторожно осмотрел мальчика. Он был одет в черные спортивные штаны с двумя белыми полосками по бокам – Луи очень старательно скрывал на лице насмешку – и, по-видимому, то белое поло это единственная рубашка, которая была у паренька. Сверху на рубашке лежал черный кожаный шнурок с выцветшим серебряным крестиком. Волосы мальчика были еще длиннее, чем на снимке – Луи надеялся, что у него будет возможность влиять на команду визажистов и парикмахеров, потому что парнишке требовалась серьезная стрижка.       Несмотря на все это, в мальчике было что-то притягательное, Луи не мог понять что именно. Он был довольно симпатичным – а Луи такими похвалами не разбрасывался, он знал огромное количество супермоделей в связи с его родом занятий. Молочная кожа идеально подчеркивала каштановые локоны мальчика. Зеленые глаза, темные ресницы – да и брови хорошие – и эти губы, они были такими…       Mon dieu. Мальчик закусил губу, нервно глядя на Луи. Он что, пялился на парнишку все это время? Он не специально. Просто…       Луи чувствовал как что-то, что давно, казалось, умерло в нем, рвется наружу. Этот мальчик вызывал в нем он-чертовски-красивый-это-физически-делает-мне-больно ощущение.       Виноват джетлаг, решил Луи. Я просто устал и тоскую по дому, это делает меня эмоциональным. Тем не менее, если бы мальчик открыл для себя увлажняющий лосьон и тренажерный зал, то он определенно смог бы появиться на страницах Nylon Guys.       Луи понял, что именно ему придется нарушить тишину. «Привет, я Луи», начал он, пожимая руку мальчика и игнорируя то, как при физическом контакте в его животе что-то подпрыгнуло. «Я буду одевать теб… Я имею в виду, я заведую гардеробом».       «Луи», сказал Гарри, произнося его имя правильно с первого раза. По крайней мере, кто-то здесь слушает. «Я Гарри. Прости, я очень нервничаю, я раньше никогда не был на телевидении».       «Аррѝ». Луи ободряюще улыбнулся, пытаясь приободрить и самого себя, и стоящего перед ним паренька.       «Нет, не Аррѝ. Гарри». Мальчик расплылся в улыбке, губы изогнулись, на его щеке появилась нелепая ямочка.       «Гарри», попытался повторить Луи – как-никак мальчик произнес его имя правильно. «Г-г-г, арри».       «Вот-вот». Мальчик подмигнул. «Что за акцент?».       «Я француз. Я только сегодня приехал в Америку».       Мальчик оживился. «О бо-», он прервал сам себя, прежде чем закончить богохульственную фразу. «Это потрясающе! Я всегда хотел путешествовать, я думал, что поеду за границу в этом году, но, знаешь, планы изменились, но мы будем путешествовать по стране, ведь правда! Я уверен, будет так же здорово. Какая она, Франция, какая у тебя церковь?».       «Франция…», у Луи на самом деле не было слов, чтобы описать, его чувства по отношению к дому были… сложными. «Я не хожу в церковь», закончил он.       Гарри смотрел на него ошеломленно. «А когда ты был ребенком?».       «Нет, никогда там не был».       «Никогда?», в шоке воскликнул Гарри, так, как будто Луи только что признался, что никогда не дышал воздухом. «Ну, мы увидим множество церквей, когда будем путешествовать с телешоу! Ты начнешь с того, что никогда не был в церкви, а закончишь, побывав в лучших церквях Америки! Бог такой замечательный, ведь правда?», пальцы Гарри сжали крестик, свисающий с его шеи.       Луи понятия не имел, что на это ответить, особенно по-английски, так что он занял себя тем, что начал доставать из сумки рулетку и iPad.       Гарри хихикнул. «Это девчачья сумка. Ты что, украл ее у своей девушки?».       Луи чувствовал как на него накатывает головная боль. Он привык к шестнадцатилеткам: шестнадцатилетним моделям, которые повидали мир и зарабатывали достаточно денег, чтобы материально поддерживать своих родителей. Шестнадцатилеткам, которые не узнали бы церковь, стоя прямо перед ней, но смогли бы дать точные указания как пройти к бутику Louboutin с любой из улиц Парижа. Велика вероятность, что они подвезли бы вас туда на своей машине, отстуствие у них водитеских прав не имело значения.       Гарри был совершенно другим видом шестнадцатилетки.       «Это мужская сумка», сказал Луи ехидно. «Она стоит больше, чем небольшая машина. И у меня не бывает девушек. У меня бывают парни».       Глаза Гарри широко распахнулись. «Пар…». Казалось, что он не может даже закончить это слово. «Теперь я понимаю, почему Бог привел тебя сюда! Только лучше не говори никому, кто работает над шоу, что ты педик. Не волнуйся, я не проболтаюсь».       «Как, черт возьми, ты меня сейчас назвал?», Луи бросил рулетку в Гарри и повернулся, чтобы выйти из помещения. «Снимай свои чертовы замеры сам».       «Но я не знаю как-».       «Ta gueule», прошипел Луи, развернувшись вокруг себя, чтобы снова посмотреть на Гарри. Мальчик, наверное, не знал, что это значит, но он все равно заткнулся.       «Это слово нельзя говорить. Никогда, понял?».       Гарри выглядел растерянно, но он все равно кивнул. «Мне жаль».       Луи вздохнул, вырвав ленту обратно из рук Гарри. Он нетерпеливо приказал: «Lève-toi. Вставай, снимай одежду».       Гарри смущенно хохотнул.       «Я не шучу. В нижнее белье, пожалуйста, мне нужно снять с тебя замеры. Мы можем позвать сюда одного из твоих родителей, если так тебе будет удобнее».       Это, похоже, сработало. «Я не ребенок!», с жаром воскликнул Гарри. «Мне шестнадцать, мне не нужны мои родители».       Да, тебе шестнадцать, это значит ребенок, мысленно поправил его Луи.       Гарри расстегнул джинсы, избегая взгляда Луи. «Окей, но я не гей, ясно?».       «Ты все равно не мой тип», холодно заверил его Луи, что было правдой; Луи нравились хорошо сложенные, мускулистые итальянцы с большими руками и зловещим взглядом.       Однако… Гарри вообще-то выглядел очень неплохо, стоя там, в нижнем белье, весь бледный и уязвимый, прикрывающий руками свою промежность. В его застенчивости было что-то привлекательное. Итальянские модели преподносили себя как подарок – Смотри на меня, я само совершенство, ты счастливчик, что можешь наблюдать как я раздеваюсь перед тобой. Гарри, с другой стороны, не имел представления, насколько он привлекателен.       Луи покачал головой, пытаясь выкинуть эту мысль из головы. Гарри не был привлекательным, ему было всего шестнадцать лет. К тому же он был нахалом.       Луи измерил плечи Гарри, его руки и шею, на ходу вводя цифры в свой iPad. Затем он измерил его талию и грудную клетку.       «У тебя руки холодные, щекотно». Гарри хихикнул, когда Луи случайно коснулся его милых маленьких розовых сосков. «Но не гомо!», быстро добавил он.       «Не что?», спросил Луи с подозрением.       «Не гомо. Ну, знаешь, типа… без… гейства…». Гарри притих под пронзительным взглядом Луи. «Ой. И это тоже не стоит говорить?».       «Нет», отрезал Луи.       «Прости», сказал Гарри, и Луи на самом деле поверил ему. Гарри казался таким зашоренным, но Луи не верил, что он в самом деле мог обидеть кого-то намеренно.       Луи опустился на колени, проверяя размер обуви Гарри, затем длину его ног. Затем он снял замеры с бедер Гарри, вводя цифры в свой iPad, потом он снова поднял взгляд –       Гарри был возбужден.       Не слегка твердый, а с настоящим стояком.       «Закончили», сказал Луи, хотя это было не так – он мог и так предположить размеры Гарри в области ширинки.       Гарри быстро оделся, яростно краснея. «Это не то, что ты думаешь!», защищал он себя со страхом в голосе. «Это просто – гормоны, понимаешь, я храню себя – я девственник, я не привык-».       К счастью, в этот момент в зал вошел Джереми. «Все готово?».       «Все готово», солгал Луи.       «Отлично. У тебя есть три дня, чтобы купить образцы гардероба для пробных съемок. Линда даст тебе адрес твоей гостиницы, утром тебе предоставят служебный автомобиль».       Головная боль Луи уже серьезно давала о себе знать, и он не мог смириться с мыслью, что ему придется ориентироваться на незнакомых улицах. «Нет. Я сделаю покупки в Нью-Йорке. Мне нужно всего два дня».       Джереми посмотрел на него, подняв брови – он не был похож на человека, которому часто перечили.       «У меня много связей в Нью-Йорке», рассуждал Луи. «Я могу получить скидки на очень хорошие вещи. Вы сэкономите много денег».       Это привлекло его внимание. «Хорошо, но ты будешь опекуном на эти два дня, согласен?». Луи согласился, в основном потому, что не знал, что значит это слово.       Ассистентка Линда нашла рейс в Нью-Йорк на пять часов утра. Опорожнив минибар отеля от алкоголя, Луи успел поспать всего час, прежде чем рядом с кроватью зазвонил телефон, сообщая ему о том, что машина, которая должна отвезти его в аэропорт, уже ждала его у выхода. Линда ждала его на заднем сидении, говоря со скоростью километр в минуту о том, где он будет жить и что ему запрещено разглашать любые детали касательно телешоу, и чтобы он следил за тем, что Гарри достаточно спит-       «Что – Гарри?».       «Да, просто убедись, что он спит достаточно, ты знаешь какими бывают подростки. Он никогда не был в большом городе, так что просто присматривай за ним. Не дай ему заблудиться».       «Гарри едет в Нью-Йорк?».       «Проснись, Луис», сказала Линда, все еще произнося “с” и махая рукой перед его лицом. «Ты согласился выступать в качестве опекуна на время поездки, помнишь?».       Луи смотрел на нее с пустотой во взгляде.       «Сопровождающий?», попыталась Линда.       О, Боже. Луи в отчаянии откинул голову назад, ударившись о подголовник. Он знал это слово, по-французски оно звучало похоже.       Долбанный бэбиситтер.       Конечно, яркоглазый Гарри встретил их у стойки регистрации. Для такого раннего утра он был чересчур возбужден. «Это мое первое путешествие на самолете, и мы полетим первым классом! Ты можешь в это поверить?».       «Первым классом? Не может быть!», ворковал Луи. Гарри, казалось, не обращал внимание на сарказм в его голосе.       «Гарри Стайлс, Ваш посадочный талон». Девушка за стойкой регистрации передала конверт. «Луис Томлинсон, вот Ваш».       «Лу-и, не Лу-ис», вмешался Гарри, поправляя ее.       Возможно парнишка сможет искупить свою вину.       Луи заказал себе виски еще до взлета самолета – отчасти потому что ему нужно было выпить, и отчасти потому что шок на лице Гарри стоил того, когда он с беспокойством спросил: «Ты что, алкоголик?».       «Нет. Я француз», пошутил Луи.       К счастью, Гарри вел себя тихо, проспав все три с половиной часа полета.       Это даже было в какой-то степени мило, то, как Гарри свернулся рядом с ним калачиком. Лицо Луи прижалось к кудряшкам мальчика, когда он повернулся, чтобы посмотреть в иллюминатор.       Гарри пах стиральным порошком, мылом и свежеиспеченным хлебом, но все это портил запах дешевого дезодоранта. Луи сделал заметку в своем iPad, купить Гарри одеколон, потому что он не собирался находиться в туре с мальчиком, от которого пахло так.