В свете прожекторов

      Дверь в спальню снова распахнулась, и Луи быстро поднялся в кровати, но в проеме стоял не Гарри, а его отец Робин.       «Томлинсон», сказал он, радость в его голосе, пожалуй, была немного натянутая. «Завтрак будет готов через десять минут, а через час мы все отправляемся в церковь».       «О, я не хожу в церковь».       «Это пойдет тебе на пользу». Робин кивнул, соглашаясь с самим собой, и Луи не пришлось читать между строк.       Он мог легко отказаться, но на самом деле ему было довольно интересно, как выглядела церковь Гарри. Пожалуй, можно было сходить туда разок, посмотреть, что да как.       Они сели завтракать все вместе. Если не считать вчерашний ужин, Луи не мог вспомнить, когда он в последний раз завтракал с семьей. Джемма поставила тарелку с яйцами и тостом перед Луи, на ее лице застыло напряженное выражение.       «Спасибо, Джемма», Луи попытался растопить лед. «Надеюсь ты хорошо выспалась».       Мать Гарри, Энн, протянула ему чашку горячего кофе, и Луи сделал большой глоток. Он был слишком сладкий, хотя кофеин есть кофеин.       Луи поднял нож и вилку, но Гарри прочистил горло, обращая на себя его внимание. Вся семья Стайлс держалась за руки. Энн кивнула в его сторону, чтобы он присоединился к ним. «Гарри?», предложила она.       Гарри заговорил: «Господи, мы благодарим Тебя за завтрак этим утром. Мы благодарим Тебя, что держишь всех нас вместе, и мы надеемся, что сегодняшняя служба приблизит нас к Тебе. Спасибо, что наш гость составил нам компанию-».       Робин прервал его: «И Господи, мы молимся, чтобы никто не свел нас с пути, с Твоего единственно верного и нравственного пути».       «Аминь», сказали все, кроме Луи. Они начали есть.       Гарри пнул ногу Луи под столом. Он поднял взгляд; Гарри смотрел на потолок, но медленно поворачивал по кругу свою тарелку, на яйцах кетчупом было выведено слово «минет».       Луи подавился своим кофе, брызги попали на его белую футболку Moschino. Гарри, блядь.       Энн вскочила и начала вытирать его футболку полотенцем. Гарри быстро положил кусочек тоста на яйцо, скрывая свое послание.       «Простите», сказал Луи. «Попало… как там говорится?».       «Не в то горло», закончила за него Энн.       «Мне нужно сполоснуть футболку, если вы не возражаете?».       «Конечно, прачечная через две двери после комнаты Гарри».       Луи прошел по коридору, чувствуя облегчение от того, что он, наконец, может побыть наедине с собой и подальше от молящейся семейки. Он сполоснул свою футболку, нашел пятновыводитель и замочил ее в нем, хотя это было уже гиблым делом. Краем глаза он заметил пижамные штаны Гарри, лежащие сверху в корзине для грязного белья.       Он поднял их, чтобы осмотреть и, конечно, спереди на них было большое сухое пятно. Он замочил их вместе со своей футболкой, думая, что он просто помогает, но пока он тер ткань руками, его омыло чувством вины — это выглядело так, будто он заметает следы, чтобы спасти свою задницу.       Родители Гарри поехали в церковь каждый на своей машине, хотя они все поместились бы в одной. Луи подозревал, что Робин не хотел, чтобы он сидел рядом с Гарри или Джеммой на заднем сидении, и уж точно не между ними.       

†††

      Гарри удивился, увидев Джереми, Линду и нескольких членов съемочной группы, которые присутствовали на примерке, ждущих их в церкви. Однако его родители тепло всех поприветствовали. Спасибо, что предупредили, пробурчал Гарри себе под нос. И, подождите, — Луи дважды заставил его сменить рубашку перед выходом. Он тоже знал?       Съемочная группа расставила прожекторы, чтобы осветить передние ряды и пригласила туда Гарри и его семью, хотя обычно они сидели где-то в середине.       «О, Луис, нет». Джереми покачал головой, когда вся семья Гарри уселась по местам, визажист уже наносил пудру на лицо его матери. «Тебе нельзя быть в кадре». Луи коротко кивнул, вставая на ноги.       Гарри повернулся на месте. «Лу, некоторые мои друзья сидят сзади, может сядешь с ними?».       «Все в порядке», Луи встал с людьми из съемочной группы.       «Прихожане!», отец Алан подошел к алтарю, голос из микрофона раздался по всей огромной церкви. «Вы могли заметить, что наша церковь сегодня выглядит немного иначе! Я хочу представить вам моего хорошего друга Джереми Уоша и его съемочную группу из CNTV».       Церковь взорвалась аплодисментами. Луи подмигнул Гарри — он не хлопал. Гарри хихикнул, но быстро получил локтем в бок от своей матери. «Веди себя хорошо, милый, на тебя направлены камеры».       Отец Алан рассказал пастве, что Гарри снимается в христианском реалити-шоу. Его проповедь в тот день была о том, как важно оставаться верным себе и Иисусу, видимо, связывая ее с тем, что Гарри будет путешествовать по всей стране и ему нужно оставаться сильным в своей вере, ведь он был представителем Бога.       Будь собой. Из уст отца Алана это звучало так просто. Гарри не знал, кем он был. Тем более он не был уверен, каким хочет его видеть Бог.       Они задержались после службы, многие члены паствы пожимали Гарри руку и поздравляли его с получением главной роли.       Джереми сказал родителям Гарри, что хочет забрать его в Остин через пару дней, для проведения медиа-тренинга, объясняя это тем, что их менеджер по связям с прессой очень занята, так что будет легче привезти Гарри к ней.       Луи громко хмыкнул. Гарри метнул удивленный взгляд в его сторону, но Луи одними губами сказал «позже».       Родители Гарри были только «за». В Остине жил его дядя, который с радостью принял бы его. Гарри спросил поедет ли с ним Луи, но Джереми сказал, что в этом нет необходимости. Он пробудет в Остине всего несколько ночей, и они все равно ничего не будут там снимать.       

†††

      Они сидели в пиццерии — церковная служба до смерти наскучила Луи, так что он наврал родителям Гарри: «Портной только что сообщил мне, что у него есть время, не возражаете, если я заберу Гарри на подгон костюма? Будет лучше, если мы разберемся с этим сейчас, чем на следующей неделе, особенно теперь, когда он должен ехать в Остин». Что было довольно нагло, но ему нужно было поскорее убраться из этой удушающей консервативной южности хотя бы на пару часов.       Луи дал Гарри пять, когда они вместе сели в служебную машину, и сказал: «Нет никакой встречи». Конечно ее не было; то, что Луи не мог получить от кутюр, он подшивал сам. Он был профессионалом, в конце концов.       «Почему ты посмеялся над тем, что я еду в Остин?», спросил Гарри, поедая анчоусы со своего кусочка пиццы.       «Ты не нужен им в Остине. Ты нужен им подальше от своих родителей», объяснил Луи, салфеткой убирая с пиццы масло.       «Почему?».       «Медиа-тренинг значит, что они будут учить тебя, как отвечать на все вопросы, которые будут задавать тебе во время шоу и в интервью. Они не хотят, чтобы твои родители были с тобой, им нужен полный контроль над тобой, чтобы натренировать тебя».       «Натренировать меня?», возмущенно повторил Гарри.       «Просто запомни, что я сказал, хорошо? Больше задумывайся о том, что говорят тебе люди и не верь всему. Составляй обо всем свое собственное мнение. У тебя острый ум, серьезно, доверяй себе почаще».       «Да, хорошо», сказал Гарри медленно. «Будет здорово, что я хотя бы увижу моего дядю Пола!».       «У него есть дети твоего возраста?».       «Я не ребенок», напомнил ему Гарри. «Помнишь, мы целовались-».       «Шшш!», Луи нервно осмотрелся, но никто их не слушал. «Я имел в виду, есть ли у тебя кузены в Остине?».       «Нет, мой дядя не женат, так что у него нет детей. Мне немного жалко, что он живет без семьи. Но у него есть хороший друг, с которым он живет уже много лет, так что, по крайней мере, он не одинок, да?».       Луи снова громко хмыкнул. «Хороший друг, ага». Он подмигнул Гарри, сделав глоток своей содовой.       Гарри молчал целую вечность, а потом вдруг его рот распахнулся: «Нет!».       «Он приезжает каждый год на Рождество?», спросил Луи немного самодовольно.       «Да, всегда».       «Его имя тоже написано на открытке, на подарках, которые ты получаешь?».       «Ну… да».       «Твои родители его ненавидят?».       Гарри сделал паузу.       Луи было немного неловко за то, что он выглядел таким довольным — но только совсем немного. «Они и правда его ненавидят, не так ли?».       «Они не ненавидят его — о Боже мой. Он бойфренд Пола!».       Луи облокотился на спинку кресла, довольный собой. Эта короткая поездка может пойти Гарри на пользу.       

†††

      Луи отвез их обратно домой поздним вечером. С желудками, полными после их тайной вечерней поездки, они оба все-таки заставили себя съесть ужин, чтобы избежать подозрений.       «Так, Гарри», начал его отец, хотя он больше смотрел на Луи. «Утром я отправляюсь на рыбалку, а твоя мать отвозит Джемму на турнир по софтболу в Оклахому, так что мы все уедем очень рано утром — не позднее шести утра. Мы надеемся, что ты будешь вести себя с нашим гостем как подобает?».       «Конечно. Я уверен, что у Луи все равно куча работы, да?».       «О, да», подыгрывал Луи. «Я отправлюсь кое-куда по работе через пару часов после вас».              Мать Гарри разбудила его поцелуем в лоб. Часы на его DVD-плеере показывали 5:25 утра.       «Пока-пока, милый. Твой отец уже уехал. Мы вернемся после ужина, так что будь хорошим хозяином, хорошо? Я оставила двадцать долларов у телефона, если вы захотите что-нибудь заказать, но я бы предпочла, чтобы ты сам что-то приготовил».       «Угу», ответил Гарри сонно. «Передай от меня удачи Джемме».       Гарри подождал пять минут после того, как машина его матери отъехала от дома, просто на случай, если ей пришлось бы за чем-то вернуться.       На цыпочках он начал выскальзывать из гостиной, пока не понял, что это уже не обязательно. Улыбка расплылась у него на лице, когда он побежал по пустому дому, через дверь своей спальни и запрыгнул на кровать к Луи.       Луи резко выдохнул, просыпаясь. Он посмотрел на Гарри полуоткрытыми глазами. «Bonjour, petit-ami».       «Что это значит?», спросил Гарри.       Луи полностью открыл глаза и издал какой-то пренебрежительный звук, а потом спросил только: «Который час?».       «Полшестого».       «Пол- Аррѝ!», Луи поднял одеяло и потянул Гарри к себе, обнимая.       «Я-», но Гарри прервала ладонь Луи, которая закрыла его рот.       «Шшш, давай спать», прошептал Луи, гладя щеку Гарри большим пальцем.       Когда Гарри проснулся снова, солнце уже встало. Он проверил часы на тумбочке. Было больше десяти, более подходящее время, для того чтобы проснуться. Гарри потянулся, вдруг осознав, что его утренняя эрекция этим утром особенно серьезна.       Мысль об этом еще больше усугубила ситуацию, а такая близость к Луи, сделала ее просто невозможной. Он ведь пришел туда только ради обнимашек, честно — хорошие друзья так делали, не так ли? Гарри никогда не просыпался в одной постели с кем-то, кроме членов своей семьи, и сейчас ему было гораздо приятнее, чем в другие разы.       Тело Гарри действовало как будто по собственному желанию. Он повернулся лицом к Луи, который все еще крепко спал лежа на спине. Гарри придвинулся ближе к нему, наслаждаясь теплом его тела, и его запахом, и тем, как медленно он дышал, и… так уж и быть, давление между его утренним стояком и бедром Луи тоже было приятным.       Гарри немного поерзал. Очень приятно. Он продолжил ерзать.       «Аррѝ, Аррѝ, проснись!», Луи потряс его за плечо. Оу — видимо, он решил, что Гарри двигался во сне. Внезапно смутившись, Гарри поддался толчку и повернулся на спину. «Прости, что разбудил тебя, но тебе, похоже… снился сон», сказал Луи.       Гарри засунул руку под одеяло. Ему было очень неудобно в трусах, так что он был просто вынужден освободить себя из них. Однако это оказалось ошибкой — как только он спустил трусы, на одеяле появилась небольшая горка.       «Оу», прокомментировал это Луи. «Впечатляет. Мне оставить тебя одного?».       «Я этим не занимаюсь», сказал Гарри на автомате.       Луи посмотрел на Гарри искоса. «Как знаешь».       «Ты мог бы сделать это за меня», сказал Гарри, желудок вдруг охватило огнем. Луи кашлянул.       Гарри знал, что ему нужно заткнуться и просто пойти принять холодный душ или попрыгать, но эта неудовлетворенная потребность между ног была настолько интенсивной, что его сердце забилось в горле. Он так разнервничался, что у него пересохло во рту, так что он сделал глоток воды из кружки Луи с тумбочки, прежде чем лечь обратно и продолжить: «Да ладно тебе, мы же друзья, разве нет? Помоги мне».       «О, все твои друзья тебе с этим помогают, да?», сказал Луи с сарказмом в голосе.       «Ну… нет, но они все подростки. А ты взрослый», заметил Гарри.       Луи коротко хохотнул. «Мне кажется, что это еще более веская причина, не делать этого». Он еще раз сильно толкнул Гарри в плечо, отворачивая его от себя.       «Ааа», сказал Гарри, понимая. «То, что ты мне сказал, про то, что нельзя заставлять людей делать то, чего они не хотят делать. Это один из тех случаев?».       Тогда Луи приобнял Гарри сзади, крепко прижав его к своей груди. Его рот был прямо рядом с ухом Гарри, когда он вздохнул, признав поражение. «Нет, Аррѝ… Я хочу».       Возникла пауза.       «Хорошо, что ты уточнил. Это правильный поступок», сказал Луи.       «Теперь ты можешь уточнить у меня», вырвалось у Гарри. Он почувствовал как сзади Луи слегка дотронулся лбом его головы, но Луи ничего не ответил. «Спроси меня!», прошептал Гарри, так сильно нервничая, что у него свело горло.       «Что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой?», спросил Луи низким голосом, горячее дыхание на волосах Гарри.       И… ох. Об этом Гарри не подумал, он не был уверен, что может произнести эти слова вслух.       Рука Луи все еще была у него на груди, так что Гарри взял ее в свою и направил вниз, под одеяло, неловко обернув пальцы Луи вокруг своей твердости, и оставляя свою руку лежать сверху.       «Très gros», выдохнул Луи.       «Что это значит?».       «Ничего», быстро ответил Луи, но Гарри уже устал от этого. Он ущипнул Луи за руку, а потом еще раз, но сильнее. «Ау! Ау, перестань! Я просто сказал — что он очень большой, Аррѝ».       «Правда?! Я-», но что бы там не хотел сказать Гарри, его мысль тут же улетучилась, когда Луи сжал его рукой. Гарри увидел звезды, и ему пришлось ущипнуть самого себя, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас.       Луи начал медленно и нежно водить рукой вверх-вниз, и Гарри пылко выдохнул — в те редкие разы, когда он делал это сам, он был настолько поглощен стыдом, что старался закончить как можно быстрее, никогда не начиная делать это так медленно. Ладонь Луи поднималась вверх и опускалась вниз его длины; когда он поднялся до самого кончика и провел по нему большим пальцем, то издал удовлетворенный стон. «О, Аррѝ». Гарри думал, что это плохо, если твой член намокал так быстро, но, похоже, Луи это нравилось.       Луи взялся за него покрепче и Гарри растаял в его руках. Все это было так приятно, рука Луи, обхватившая его член, и вообще весь Луи, обернувшийся вокруг него сзади, с головы до ног. Гарри прижался к нему спиной, желая быть еще ближе. Он вздрогнул, когда ощутил Луи прижатым к его попе — фу, у него тоже стоял — но тогда Луи издал еще более громкий стон и начал тереться о задницу Гарри.       Это точно было немного по-гейски, но сейчас Гарри было все равно. Он будет беспокоиться об этом позже, сейчас его волновало только то, как потрясающе он себя чувствовал. Он скулил полную чепуху и извивался всем телом — и если он прижимал свой зад к члену Луи, то это было просто совпадение — сжимая простыни потными ладонями…       «О, Луи — я сейчас — пожалуйста, поцелуй меня», задыхался Гарри, переворачиваясь и каким-то образом Луи был тут как тут, глубоко его целуя — хотя у Гарри не было сил на то, чтобы сосредоточиться на том, чтобы целовать его в ответ.       «Блядь!», прокричал Гарри, его голос дрогнул, он чувствовал, как все тело пульсировало, пока он кончал.       После этого он тут же убрал ладонь с члена, как будто это был горячий утюг, и опозорено сложил руки в молитве, извиняясь. Однако Луи оставил руку там, где она была, в мокром и липком хаосе. Он нежно провел по члену Гарри еще несколько раз. Гарри невольно задрожал от удовольствия и абсолютно новых ощущений. Луи перестал двигать рукой, оставив ее у основания члена Гарри.       Через некоторое время Гарри почувствовал, что снова стал мягким под рукой Луи. Он не был точно уверен, должно ли ему быть стыдно из-за этого, или нет.       «Пойду возьму полотенце», улыбнулся Луи.       «Нет, не уходи», Гарри потянулся за рукой Луи.       «Осторожно, они немного-».       «Мне все равно», сказал Гарри, соединяя их пальцы и потянув его вниз, к себе.       «Ты сказал матерное слово, Аррѝ», сказал Луи спустя минуту, толкнув щеку языком, будто стараясь сдержать смех.       «Ой, точно», Гарри хлопнул себя свободной рукой по лбу.       «Все в порядке!», заверил его Луи, сжимая его ладонь. Гарри почувствовал влажную сперму, скользящую между их пальцами.       Вероятно он был прав — в свете последних событий, ругательство было наименьшей из забот Гарри.       «Извини, я сейчас», сказал Луи, расцепляя их руки, чтобы поправить себя в нижнем белье, его губы сморщились, когда он подвигал бедрами. Его дискомфорт был заметен.       «Оу», сказал Гарри. «Ты — я что, должен…». Луи ухмыльнулся, глядя на него, так что Гарри поменялся в лице, притворяясь, что он глубоко сконцентрирован на какой-то мысли. «Постой, постой, я кое-что вспомнил… кто-то, не помню кто точно, однажды сказал мне, что я не должен делать то, к чему пока не готов».       «Хороший парень», кивнул Луи.       Луи только что назвал его «парнем».       «Мне бы душ принять, ты не против?», спросил он.       «Да, конечно. Я приготовлю завтрак», предложил Гарри.       Луи так хорошо смотрелся, сидя под утренним солнцем, свет падал на щетину на его подбородке, волосы убраны набок. Глаза Луи были первым, что заметил Гарри в день, когда они познакомились, сверкающие, серые и пронизывающие насквозь, и — хотя Гарри и знал, что это невозможно — но они казались еще более голубыми, мягкими, нежными. На Луи было и, правда, приятно смотреть. Гарри не возражал бы смотреть на него каждое утро.       Гарри потянулся, чтобы притянуть лицо Луи к себе и поцеловать его еще раз, слишком поздно вспомнив, что его рука измазана в сперме — но Луи только обрадовался, протянув: «Ммм!», целуя Гарри и потираясь щекой об его руку. Воу. Иу.       Конечно, Гарри поженится на девушке через пять или десять лет, но что если Луи никогда не вернется во Францию. Может они смогут жить все вместе, и они вместе с Луи будут готовить завтрак каждое утро, и Гарри сможет видеть его таким мягким и естественным, до того как он уложит волосы наверх, до того, как им придется выйти в свет. Луи был гораздо лучше, когда они оставались наедине. Не потому что тогда они могли заниматься всякими вещами, просто Луи казался таким осторожным, когда рядом был кто-то еще, как будто ему нужно было быть профессионалом-Луи и это значило, что он не может просто быть собой. Гарри задался вопросом, было ли в Париже все по-другому, были ли профессионал-Луи и Луи-Луи точно такими же там.       Тем не менее, было приятно осознавать, что в обществе Гарри Луи мог быть собой.       Гарри чувствовал, что Луи был единственным человеком, с которым он мог быть самим собой, но эта мысль его пугала.       

†††

      Луи вышел из душа довольно голодным — живя в Париже, он выпивал всего одну чашку кофе до обеда, но его желудок быстро приспособился к американскому образу жизни. Пока он спускался по коридору на кухню, он задумался, был ли Гарри хорошим поваром — резкий запах дыма ударил ему по ноздрям, опровергая эту теорию.       Луи ускорил шаг и зашел в кухню. На плите стояла пустая сковородка, дымящаяся под сильным огнем. Луи подбежал, схватившись за ее ручку. «Merde!». Она была горячей.       «Вон там прихватка», донесся плачущий голос из-за спины. Луи повернулся — он не заметил на кухне Гарри, сидевшего на полу, оперевшись о столешницу. Луи снова повернулся к плите и, используя прихватку, снял сковороду с огня, выключив его за собой. Он посмотрел, может ли открыть окно, чтобы выпустить дым, но тихие всхлипы Гарри обратили на себя его внимания.       Луи опустился на колени, осторожно положив руку на плечо Гарри. Он застонал, подтягивая ноги к себе и прижимая их к груди.       «Прости, прости», Луи отодвинулся назад, чтобы дать ему больше места. «Что произошло?».       Гарри не мог найти слов, что, казалось, расстраивало его еще сильнее. Он вытянул руку из промежутка между животом и ногами и начал бить себя кулаком в лоб.       Луи хотел схватить Гарри, остановить его, но он чувствовал, что если тронет его, то сделает только хуже. Он порылся в шкафчиках, пытаясь найти кружку. Остановился на миске, он быстро наполнил ее водой и выплеснул на Гарри, который, спасибо Господи, наконец, перестал себя бить.       Весь красный от слез, он в шоке посмотрел вверх на Луи, вода стекала с его волос и вниз по лицу.       Луи сел у стены напротив Гарри. «Это из-за того, что было утром?», спросил он, полагая, что Гарри не отреагировал бы так на отсутствие в холодильнике апельсинового сока.       Гарри кивнул, шмыгая носом.       «Черт, мне так жаль, Гарри». Луи подумал, сможет ли он успеть на самолет, чтобы убраться из страны, пока вся эта ситуация не взорвалась ему в лицо.       «О, не говори это, мне будет только хуже», сказал Гарри.       «Мне не надо было этого делать, Гарри. Это было неправильно с моей стороны. Мне правда очень жаль».       «Не надо. Ты гей, так что тебе можно делать такое, ты не сделал ничего неправильного. Но я-то не гей, мне этого делать нельзя. И я не могу вернуть все назад!», плакал Гарри, ударяясь головой о столешницу. Луи услышал глухой звук.       «Ты хотел бы вернуть все назад?», сказал Луи осторожно, поднимаясь на ноги. Он уже был готов вылетать домой.       Вдруг его так резко прижало к стене, что он чуть не упал, руки Гарри сомкнулись вокруг него, вода, которую он плеснул на него, намочила его собственную футболку.       «Нет! Нет, нет, нет. Ты мне нравишься, Луи. Я имею в виду как друг. Просто я запутался».       Луи обнял Гарри в ответ, взъерошив его мокрые волосы. «Ну, завтра в Остин, да? У тебя будет шанс ненадолго обо всем этом забыть».       К следующему дню, напряженность в семье Стайлс можно было бы описать как неловкую, в лучшем случае. «Мучительная» подошло бы больше. Все члены семьи Гарри, казалось, наблюдали за Луи уголком глаза, как будто он мог вдруг взорваться, превратившись в облако блесток, и заразив их своей ориентацией.       За столом все они снова держались за руки, читая молитву — все, кроме Робина справа от Луи, он отказался его трогать.       После завтрака Гарри уехал в Остин. Луи попытался солгать, что у него есть работа и уйти в спальню, но Робин сказал: «Ерунда, Гарри уехал, какая работа? Пойдем смотреть игру».       Где-то между криками: «Бросаешь как девчонка!» и «Вы свора баб!», Луи достал телефон и начал подыскивать гостиницу в Далласе.       Когда он услышал: «Ты, тупой педик, мяча не видишь что ли?!» — то зарезервировал номер на сайте.       И прямо перед перерывом, услышав: «Ну ты и пидор, судья, кому ты свистишь?!» — Луи поднялся, чтобы собрать чемоданы.       Энн была на кухне и начинала готовить обед. Луи поблагодарил ее за гостеприимство и соврал, что ему нужно больше места, чтобы разложить новые вещи Гарри и спланировать его костюмы. Энн выглядела немного виновато, и Луи почувствовал, что она осознавала как не комфортно они заставили его себя чувствовать.       Вот и хорошо. Она должна чувствовать себя виноватой.       

†††

      Гарри вышел из машины, радуясь, что, наконец, может размять ноги после трехчасовой поездки. Было довольно странно путешествовать с водителем — мужчина не разговаривал и не включал радио. Телефон Гарри разрядился на полпути, так что он застрял там наедине со своими мыслями. Мыслями о своей вине.       «Гарри!». Его дядя Пол открыл переднюю дверь, заключая его в объятья. «Ты как?».       «Немного устал, честно говоря», сказал Гарри.       Пол подержал Гарри на расстоянии вытянутой руки. «Да, выглядишь не очень. Заходи, переодевайся в пижаму».       «Но у меня должен быть медиа-тренинг или как там его».       «Это может подождать до завтрашнего дня», твердо сказал Пол. «Я позвоню им и скажу, что тебе нехорошо. Ты помнишь, где комната Майкла? Будешь спать там».       Гарри кивнул и пошел в ту сторону, таща за собой чемодан. Он заметил фото Пола и его сожителя Майкла в рамочках на стенах — они что, всегда там были? Гарри быстро переоделся в свою пижаму, хотя солнце было еще высоко в небе. Он вышел на кухню как раз когда Пол повесил трубку.       «Разобрались, у тебя сегодня выходной. Хочешь пить?», спросил Пол, открывая холодильник и показывая его содержимое.       «Я могу выпить пива?», попробовал Гарри.       «Не сейчас. Возможно за ужином — возможно».       «Тогда апельсиновый сок. Спасибо». Гарри не знал, что еще сказать, кроме: «Спасибо, что разрешил мне пожить здесь».       «Тебе тут всегда рады», улыбнулся Пол. «Ты, правда, просто устал?».       «Нет», признался Гарри.       «Хочешь поговорить об этом?», предложил его дядя. «Майкла не будет дома еще несколько часов».       «Мой друг Луи думает, что Майкл твой парень», выпалил Гарри, не в силах больше держать это в себе.       Пол посмотрел на Гарри. Он казался довольно грустным.       «Это… не так уж плохо. Мой друг Луи — гей… а ты?».       «Твои родители не хотят, чтобы я отвечал тебе на этот вопрос».       «Ты не должен мне врать. Нельзя врать семье».       «Это так».       «Я ведь буду спать не в комнате Майкла, да? Это всего лишь свободная комната», спросил Гарри, не уходя далеко от темы.       «Да».       «Майкл спит с тобой».       Пол кивнул.       «И что ты собирался делать, заставить его спать на диване?».       Пол вздохнул. «Вообще-то, да».       Это очень ранило Гарри. «Мои родители сейчас заставляют меня спать на диване. Если честно, то это полный отстой. Не поступай так с Майклом».       «Подожди, почему тебе приходится спать на диване?», Пол с любопытством посмотрел на Гарри.       «Ну, мой друг-гей Луи сейчас живет с нами. В моей комнате. И мои родители не хотят, чтобы я спал вместе с ним, потому что думают, что мы стали бы делать всякое».       «А вы бы стали?», осторожно спросил Пол.       Гарри хотел было махнуть рукой и сказать, что он не гей, но не он ли только что сказал, что семье врать нельзя? Он сделал глубокий вдох: «Возможно, мы уже кое-что сделали. Втайне».       «Возможно, нам обоим нужно немного пива», сказал Пол, подходя к холодильнику.       «Но он не мой парень! Все не так, как у вас с Майклом».       «Майкл больше, чем просто мой парень. Мы были бы мужьями, если бы могли».       «Вау», Гарри был ошеломлен. Он сделал глоток пива, пытаясь не скорчить лицо от горького вкуса. «Поздравляю, наверное?».       Пол посмеялся: «Спасибо. Так что именно тебя беспокоит?».       Это был непростой вопрос. Гарри старался, как мог — он чувствовал себя плохо из-за того, что делал с Луи, потому что это было неправильно, не так ли? И он чувствовал себя плохо из-за того, что не чувствовал себя плохо, пока занимался этим с ним, и если бы он мог вернуть все назад, то сделал бы все это снова. И это было по-настоящему неправильно, потому что его родители и пастор, все они говорили, что гейские дела это плохо, плохо, плохо. Гарри начал серьезно волноваться, потому что ему все это очень понравилось и — рассказывая Полу о моделях, которых он встретил в ночном клубе Нью-Йорка — он не знал, понравится ли ему делать эти вещи с девушкой, когда ему придется.       «Кто сказал, что тебе нужно быть с девушкой?», спросил Пол.       «Все! Библия, мои родители, все. Они все время говорят «когда у тебя будет жена» и «пока ты не поженишься».       «Тебе шестнадцать! Тебе пока не нужно беспокоиться о браке. Ты должен жить моментом, Гарри. Наслаждайся тем, что происходит прямо сейчас».       Старый Гарри тут же прекратил бы этот разговор, возможно, еще несколько минут назад. Но этот Гарри был уже немного пьян, и он просто хотел рассказать обо всем своему дяде. «Что если Луи это то, что происходит прямо сейчас?», спросил он тихим голосом.       «Он хороший друг?».       «Конечно».       «Больше, чем друг, да?».       «Нет», твердо сказал Гарри, допивая свое пиво. «Просто друзья. Это все».       «Просто друзья, которые делают «всякое» вместе».       Пиво заставило Гарри кивнуть в знак согласия.       Ужин в тот вечер был по-настоящему хорошим, все втроем они сидели вокруг стола. Пол и Майкл начали есть сразу, но Гарри остановил их и попросил произнести молитву. «Конечно», улыбнулся Пол.       «Господи, спасибо Тебе за ужин перед нами. Пусть он питает наши тела. Спасибо, что дал мне двух замечательных дядюшек, которые так добры ко мне, что разрешили мне у них остаться. Аминь».       Гарри начал есть, но никто из старших мужчин не двигался. «Что?», спросил он со ртом полным еды.       «О, Гарри!», сказал Майкл, моргая и глядя в потолок. «Ты что, правда, только что назвал меня дядей?».       «Ну да», осознав это, кивнул Гарри.       Майкл посмотрел через стол на Пола, который кивнул в подтверждение — если Гарри не ошибался, Пол выглядел гордо.       Майкл выпрыгнул из-за стола и обнял Гарри сзади, быстро поцеловав его в затылок. «Гарри!», сказал он — Гарри понял, что это значит «спасибо».       «Кстати, Гарри влюбился», сообщил Пол Майклу, когда тот вернулся на свое место.       «Я не влюбился», тут же поправил его Гарри. «У меня просто… появился… целовальный приятель».       «Ооо, целовальный приятель», Майкл приподнял брови.       «Как ее зовут?».       «Луи», признался Гарри, его сердце застучало быстрее.       Майкл вообще никак не отреагировал на это. «Лу-и, классное имя. Он хорошо целуется?».       «О, да», сказал Гарри, широко раскрыв глаза. Они даже понятия не имели, как хорошо.       «Кстати, где вы двое познакомились? В школе?», спросил Пол.       «Эмм — он учился в другой школе», сказал Гарри, и это не было ложью. Он просто не стал объяснять, что это было в другом десятилетии. «Пожалуйста, не говорите моим родителям ничего из этого? Пожалуйста?», он посмотрел на своих дядюшек, внезапно испуганный.       «Конечно, нет», пообещал ему Пол. «Ты можешь доверять нам. Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить о парнях — или девушках».       «Или о сексе», вмешался Майкл.       Гарри был настолько шокирован, что уронил вилку. «Я так не думаю! Никакого секса для меня! Уж точно пока я не поженюсь».       «Что ж, напряжение надо как-то сбрасывать. Мы обычно выходим на пробежку после ужина, хочешь побегать с нами?».