В свете прожекторов

      Как он и думал, группа папарацци ожидала их у входа в Христианский книжный магазин, Луи заметил их еще из такси. Он подозревал, что им не просто сообщили об их местонахождении, а заплатили за то, чтобы они встречали их там. Он повернулся к Гарри, чтобы сказать ему об этом, но тот сидел в наушниках, взгляд зафиксирован на экране телефона, он играл в какую-то игру. Гарри вел себя странно – хотя, вообще-то, он впервые вел себя как нормальный шестнадцатилетний подросток, с которыми привык работать Луи: отстраненный и безразличный. Но это было не похоже на Гарри. С другой стороны, Луи знал его всего три дня.       Они вышли из такси. Луи потянул за наушники, достав их из ушей Гарри. Он не отреагировал.       Они постояли перед фотографами около минуты. Луи хотел было приобнять мальчика, но в последнюю минуту отступил, вместо этого держа руки за собой. Строчка из письма продюсера вспыхнула у него в голове; «гомосексуальный мужчина, работающий над христианским шоу не способствует-». Вероятно, Луи следовало прочитать остальную часть письма. Ладно, он сделает это в самолете.       Он не смог не ухмыльнуться, когда подошел к магазину, чувствуя маленькую победу над Джереми. Конечно, им пришлось провернуть это дурацкое представление в христианском магазине, но они больше не были в Техасе, и не было ничего удивительного в том, что на двери магазина была наклеена маленькая радужная вывеска, говорящая о том, что это ЛГБТ-френдли магазин.       Луи заметил внутри небольшую секцию под названием “Геи и лесбиянки”, но папарацци все еще снимали их с улицы – Джереми, должно быть, хорошо им заплатил. Тогда он обратился к одной из продавщиц, тихо спросив ее, не сможет ли она выбрать несколько хороших книг из раздела для подростков.       Гарри с удовольствием просматривал музыкальную секцию. Луи подошел к нему, но мальчик был глубоко сосредоточен. Луи покачнулся, немного подтолкнув Гарри.       Гарри взвизгнул, посмотрев вверх на Луи – почему он так на него смотрит? Он обернулся и ушел в другую секцию, и Луи был уверен, что услышал как он сказал: «Прости, я не могу-».       

†††

      На следующий день они должны были покинуть Нью-Йорк. Поездка оказалась совсем короткой. Гарри все равно поблагодарил Господа за предоставленную возможность, вспомнив о том, что он скоро сюда вернется для того, чтобы снять несколько эпизодов для телешоу.       Луи снова ушел, после того как они вернулись из книжного магазина. Он извинился перед Гарри, сказав, что указание Джереми оставаться в номере было глупым. Однако Гарри был рад, это был повод не находиться рядом с Луи. Он попрощался с ним еще до того, как тот завязал свои шнурки.       Гарри сидел на своей кровати – к счастью, горничная приходила, пока они были в книжном, и ему не пришлось сталкиваться со стыдом на его простынях.       Он бросил взгляд на книги, которые купил ему Луи. Та, что лежала сверху, называлась “Величайшая из них Любовь”. На обороте говорилось, что это правдивая история о христианском священнике, женщине, которой приходилось скрывать свое истинное “я”, когда она руководила церковью в маленьком городке. Она нашла в себе смелость переехать в Сан-Франциско, где основала собственную общину и встретилась со своей женой.       “Бог любит всех своих детей” казалась более легкой для восприятия, Цитаты и вдохновение для ЛГБТ-подростков.              Гарри снял трубку телефона, решив, что такое умственное напряжение потребует хорошего питания.       «Можно, пожалуйста, обслуживание номеров? Бургер и картошку-фри?».       «Да, сэр, принесем Вам в номер приблизительно через десять минут».       «И стакан вина», вырвалось у него изо рта.       То же самое что и на причастии, просто объем немного больше, верно? Ему понравилось как он себя утешил.       «Бокал вина?».       Бокал. Точно. «Да, пожалуйста. Спасибо, и благослови Вас Господь».       «Эээ… Вас тоже, сэр».              Открыв дверь, он крикнул через плечо: «Вино принесли!». Технически это не было ложью, вино и правда принесли. Если парень из обслуживания номеров решил, что Гарри говорил кому-то из взрослых, что принесли вино, что ж, он сам это предположил.       Гарри пригубил бокал вина. Вкус его был знакомым, но намного более приятным, чем вино, которым он причащался. Он просмотрел несколько книг, которые купил ему Луи. То, что там было написано, не сходилось с тем, чему его учили раньше.       Однако, чем больше он думал о том, чему его учили, тем меньше в этом было смысла. Он никогда полностью не понимал этого – он знал, что нельзя судить людей, ведь судить может только Бог, а Бог любит всех. Он знал, что нужно любить ближнего своего и помогать всем, кто нуждается в помощи, потому что, служа людям, ты служишь Господу.       Это не сходилось с тем, что приют при его церкви не предоставлял кров гомосексуальным парам. Как и не было смысла в том, что в проповедях о любви, которые он слышал, говорилось о важности любви между мужчиной и женщиной, и утверждалось, что любовь между мужчиной и женщиной – единственно правильный и чистый вид любви.       Эти книги делали все гораздо проще: не осуждай, помогай всем, кому можешь, любовь прекрасна – в любом виде. Люби кого хочешь, любовь есть любовь.       Его учили тому, что педики – нет, он не должен был использовать это слово – геи подлые, и они могут провести тебя… но эти книги были из магазина, который им посоветовал друг его пастора. Он был уверен, что может им доверять. И все они цитировали стихи из Библии.       В них просто было гораздо больше смысла.              Хотя это не было так уж важно – Гарри нравились девушки так что это все равно на него никак не повлияет.       Ему бы хотелось, чтобы среди этих книг была книга о мастурбации. Потому что он занимался ею, не так ли? Вроде того. Но, возможно, в этом не было ничего страшного. Было приятно… Гарри почувствовал знакомое ощущение, вызванное воспоминаниями, и инстинктивно ударил себя по животу. Нет.       Он доел своей бургер и выпил вино, оно осело в его голове и желудке, и призывало его: «Выйди на улицу, Гарри! Ты в Большом яблоке! Выходи!».       И это было блестящей идеей. Солнце начало садиться за горизонт, он порылся в куче новой одежды и достал оттуда пиджак, шарф и пару ботинок.       У входа в гостиницу стояло двое фотографов – они ждали его или в этой гостинице останавливались настоящие знаменитости? Боже, нет; один из них дернул другого за руку: «Это же он, да?».       Гарри прикрыл лицо шарфом, но они все равно начали щелкать камерами.       Он сорвался с места и пошел вниз по улице, но сделав несколько шагов, остановился перед прилавком с крендельками. Он заказал два кренделька, два стаканчика кофе и вернулся, чтобы отдать еду и напитки фотографам. Они уставились на него в удивлении и поблагодарили его, спросив: «Ну и… кто ты такой? Актер? Или чей-то наследник? Давай снимем фото получше?».        «Вы не сможете», посмеялся Гарри, и это было правдой – у них в руках были стаканчики с кофе и крендельки. Он пробежал, не останавливаясь, три квартала. Если они и пытались его догнать, то теперь точно упустили.       

†††

      Луи вернулся в гостиницу, довольный тем, что у Гарри теперь был полный гардероб, которого хватит, по крайней мере, для съемок предыстории в Техасе, а возможно и для первых недель тура. Он хотел было снять туфли, но потом передумал. Он сделал подарок самому себе, купив туфли Louis Vuitton из телячьей кожи, с рельефной застежкой, ради которой можно было умереть, и тиснением, используя кредитку компании. Господи, они были такими красивыми, что он почти прослезился. Было так приятно в кои-то веки надеть обувь своего размера, пальцы его ног чувствовали себя так свободно без носков.       Он достал свой новый бумажник от LV, который подходил к его туфлям, из той же тисненой лакированной кожи – да, он точно расчувствовался. И ему было абсолютно все равно, что кто-то считал LV устаревшим брендом, что они вообще понимали? Louis Vuitton– это классика.       Ладно, может он чувствовал некоторую слабость к общему имени.       Он хотел попросить Гарри заказать им ужин – а может ему стоило выйти и взять что-нибудь получше, чем гостиничная еда, может они даже восстановят крепость из одеял и снова поедят внутри, но Гарри не было в комнате.       И в ванной.       Луи позвонил на ресепшн, связался со спортзалом, бассейном и даже салоном красоты при гостинице – но никто не видел Гарри.       «У вас здесь есть часовня? Комната для молитв?», спросил он в отчаянии.       «Нет, сэр».       «Merci», сказал он, вешая трубку и тут же набирая Гарри на мобильном.       Он вздохнул с облегчением, когда Гарри снял трубку.       «Где ты?» спросил Луи, надеясь, что подросток не ушел слишком далеко.       «В Центральном парке!», просто ответил Гарри.       «T'es con, ты идиот, Гарри! Тебе нельзя покидать гостиницу! Что если бы тебя увидели фотографы, Джереми бы это не понравилось».       «Они меня видели». Гарри звучал самодовольно. «Я спрятался за шарфом, а потом сунул им в руки горячую еду, чтобы они не смогли воспользоваться камерами».       Луи смолк. Вообще-то… это было очень умно.       «Что ты видишь перед собой?».       «Деревья… люди ходят…».       «Гарри», начал Луи, но радостный смех мальчика его прервал.       «Я рядом с фонтаном», продолжил Гарри, «у него ангел на верхушке. Он такой огромный, невозможно пройти мимо».       «Да, знаю – оставайся там. Не двигайся».              Луи воспользовался метро, решив, что так будет быстрее, чем если он станет ловить такси. Он вышел на станции, вытаскивая солнцезащитные очки, чтобы спрятаться от яркого света; но, когда он вышел, солнце уже полностью зашло, а последние следы заката рассеялись.       Поиск Гарри не занял у него много времени, он лежал на земле, облокотившись головой о фонтан. Робкая улыбка появилась на его лице, когда он начал подниматься, и-       «Стой», сказал Луи, делая два шага назад и осматривая Гарри с головы до ног. На нем были темно-синие джинсы и белая футболка, в которую Луи одел его для выхода в книжный магазин, но Гарри добавил к этому угольно-черный блейзер от Armani, который он надел, закатив рукава. Темно-синий шарф от McQueen с красным рисунком был свободно обернут вокруг его шеи и идеально сочетался с красными кожаными ботинками, которые он выбрал.       Однако это контрастировало с лицом Гарри, которое сейчас почему-то выражало ужас. Заикаясь, он промямлил: «Я – я не знаю – это случайно произошло. Я не-».       «Что? Успокойся, я просто рассматривал твою одежду».       «Мою одежду?», повторил Гарри, облегчение разлилось по его телу.       «Да», сказал Луи медленно, не совсем понимая, почему Гарри так странно отреагировал. Наверное, дело в подростковых гормонах. «Ты сам так оделся? Выглядит хорошо».       Гарри удивленно кивнул, но казался довольным.       «Пошли, пойдем поужинать».       Гарри последовал за ним. «Ты сюда быстро добрался».       «Да, снимали здесь для колонки редактора несколько лет назад, когда они пытались вернуть в моду ювелирные изделия из перьев. Им казалось, что перья будут хорошо сочетаться с крыльями статуи». Гарри казался заинтересованным, так что Луи повел его по долгой дороге через парк, время от времени, указывая на знакомые места. «Я был стилистом во время промо недели моды, мы снимали под этой аркой», «Balenciaga однажды устроили там выставку под открытым небом, декорации были просто потрясающими, выглядело как сказочный сад», «Видишь тот большой дуб, однажды мы заставили модель залезть на него и она там застряла! Мне пришлось за ней лезть».       «Ты много раз бывал в Нью-Йорке по работе?», спросил Гарри.       «Да».       «Но никогда просто, чтобы развлечься».       «Ты о чем?».       Гарри остановился, схватив Луи за локоть, но тут же отпустил. «Ты сказал, что залез на это дерево, чтобы помочь модели?».       «Да…».       «А ты когда-нибудь лазил по деревьям просто ради забавы?», подчеркнуто спросил Гарри.              Конечно же он не делал этого, но спустя пятнадцать минут именно этим он и занимался – его совершенно новые туфли потерлись, но он был уже на середине дуба. Гарри залез еще выше, выкрикивая указания: «Вон, видишь ту ветку слева от тебя, ты должен поставить на нее левую ногу – да, вот так, а теперь потянись-».       Когда Луи подобрался к нему, Гарри взял его за руку и подтянул к себе. Его взгляд остановился на тату Chanel у Луи на руке, и он скорчил лицо – Луи вздохнул; видимо, даже зашоренные техасские мальчики могли сказать, как безвкусно выглядела эта татуировка..       Наконец Луи устроился на вершине дерева рядом с Гарри, ветка втыкалась ему прямо в задницу (это не было уж очень неприятно), и перед ним открылся невероятный вид, выглядывающий из-за листвы.       «Здесь очень хорошо, Гарри», с удивлением прокомментировал Луи. «В первый раз я приехал сюда по работе и каждый раз после этого это тоже были исключительно рабочие поездки. Я никогда не останавливался, чтобы просто осмотреться. У тебя такой интересный взгляд на вещи, я этим восхищаюсь – не потеряй это, ладно? Ты хороший парнишка».       Этот комплимент, похоже, вызвал у Гарри неудобство. Он скорчил лицо и начал спускаться вниз с дерева.       

†††

      Им нужно было рано вставать этим утром. Ассистентка Джереми, Линда, видимо, бронировала билеты исключительно на пять утра. Это не имело значения, потому что Гарри все равно почти не спал. Он уставился на лежащего в кровати Луи, чувствуя, что его тело раскалывается пополам. Часть его хотела запрыгнуть в кровать к Луи и лежать там, другая же, хотела выпрыгнуть в гостиничное окно.       Каждый раз, когда он расслаблялся всего на секунду, тихий голос в его мозгу шептал ему: Это Луи был в том видео. И ты трогал себя, смотря на него.       Когда Луи проснулся, Гарри притворился спящим и не открывал глаза, пока не услышал из ванной звуки душа. Он сел в кровати. Ему не хотелось завтракать, потому что у него не было аппетита, так что он просто сидел там, слушая город, который просыпался под ними.       Луи вышел из ванной комнаты с полотенцем, завязанным на бедрах, его мокрые волосы прилипли к шее. Кожа выглядела свежей и мягкой после вытирания полотенцем, Гарри смотрел на низ его живота, который не должен был казаться ему таким знакомым.       Луи начал снимать с себя полотенце и Гарри громко выдохнул и свалился с кровати. К счастью, когда он снова на нее забрался, Луи уже надел нижнее белье.       Все это было ужасно. Ему придется работать с Луи следующие четыре месяца.       Голос в его голове снова зашептал: Держу пари, ты хочешь увидеть, что там под полотенцем. Готов поспорить, в жизни его штука выглядит еще лучше.       

†††

      Как только они поднялись в воздух и им разрешили отстегнуть ремни и включить вай-фай, Луи достал свой iPad, решив наконец проглотить эту горькую пилюлю, дочитать письмо от Джереми и узнать что он думал о его ориентации. Однако планшет был разряжен, и ему пришлось попросить стюардессу принести зарядное устройство.       В момент, когда батарея зарядилась достаточно, он его включил. Видео запустилось автоматически: «Oui! J'aime ça, oui-», Луи зажал палец на кнопке блокировки, чувствуя на себе множество взглядов. И – какого хрена – он не смотрел порно все время, что был в Америке – как это…?       Однако это видео вызвало в его голове отдаленное воспоминание, он порылся в сумке в поисках наушников, подключил их, и снова открыл видео. Воспоминания начали медленно к нему возвращаться – много лет назад Анна Винтур наняла парня-ассистена и Луи тут же заприметил его. Он был горячей штучкой, примерно одного с ним возраста, и так хорошо сосал член, что Луи решил сделать запись для потомков. Он потерял это видео очень давно. Видимо, кто-то другой выложил его в Интернет. Он смотрел как его молодая версия схватилась за голову американца, чтобы сильнее трахать его лицо. Это было довольно интересное видео.       Но как оно оказалось у него на планшете? Это что, была чья-то шутка?       Из его ушей выдернули наушники, Гарри рядом отчаянно зашептал: «Луи, пожалуйста, не-».       Это самолет попал в турбулентность или что-то перевернулось в желудке у Луи? Он не мог сформулировать предложение, воспоминания вспышками мелькали у него перед глазами – как он одолжил Гарри iPad, как он вернулся, найдя Гарри в постели голым, завернутым в простыню – вот дерьмо, руки Луи было видно в том видео и Гарри прокомментировал его тату.       Лицо Гарри выражающее агонию все подтвердило. Он точно понял, что на видео был Луи.       Луи заблокировал планшет, оцепенело засунув его в карман сидения перед ним, и расстегнув ремень безопасности.       «Гарри, toilettes – в смысле, туалет. Сейчас», сказал он, встав и двигаясь в сторону уборной. Гарри последовал за ним, голова опущена из-за стыда. Луи толкнул его в уборную, прежде чем зайти и закрыть за собой дверь.       «Луи, мне жаль», начал умолять Гарри, но Луи поднял руку, чтобы заставить его замолчать.       «Ты смотрел это видео?».       Гарри кивнул, глядя на пол.       «Ты знаешь кто на нем?», спросил Луи. Гарри ничего не ответил. Луи сделал шаг вперед, сильно сокращая расстояние между ними. «Ты знаешь кто на видео?».       «Ты», сдавленно простонал Гарри.       «Эй, эй», сказал Луи, погладив Гарри по плечу, потому что он не хотел его расстроить. Гарри прислонился к его руке. «Не расстраивайся. Прости, я не знал, что это видео есть в сети. Все нормально, я не злюсь! Может, слегка стыжусь».       «Тебе не должно быть стыдно», тихо сказал Гарри. «Я сделал кое-что плохое, когда увидел это видео».       «Ты показал его кому-то?», спросил Луи резко.       «Нет, нет, я бы никогда не поступил так с тобой! Просто… Мне понравилось видео. Очень понравилось», сказал Гарри, значение его слов было выражено у него на лице.       Луи сделал шаг назад, оперся спиной о запертую дверь и сделал глубокий вдох, потому что мысль об этом была возбуждающей. Милый темноволосый мальчик, голый, в белой простыне, который трогает себя, думая о Луи? Блядь.       «У меня будут неприятности?».       «Не будет у тебя никаких неприятностей», улыбнулся ему Луи. «Только, пожалуйста, не говори никому о видео».       «Конечно, нет!», кивнул Гарри. «Спасибо, что так отреагировал».       «Все в порядке, Гарри! Ничего страшного».       «Точно ничего? В смысле, конечно ничего страшного – я же не гей».       Луи легонько постучал ему по голове. «Да, знаю». Но они оба смеялись. «Люди разное смотрят в Интернете, это ничего не значит».       «Правда?», заинтересованно спросил Гарри. «А ты что смотришь- нет, забудь, я не хочу знать». Они снова посмеялись.       «Между нами все нормально? Ты сможешь и дальше со мной работать?», спросил Луи.       «Конечно! Мне нравится проводить с тобой время», улыбнулся Гарри, сверкая ямочкой на щеке.       Они стояли так около минуты. Луи наслаждался уютной тишиной, удивляясь тому, как быстро они все между собой решили.       Гарри немного поерзал, а потом нерешительно положил руку Луи на грудь, аккуратно прижав его обратно к двери уборной. Быстрее, чем Луи успел понять, что происходит, Гарри упал перед ним на колени, его дрожащие руки оказались у него на ремне. Он не особо торопился, его движения в области ширинки, сделали Луи твердым – и это не удивительно, он только что смотрел порно с собой, а потом оказался в малюсеньком закрытом туалете с милым мальчиком, и сейчас…       Господи Иисусе, Гарри расстегнул его ремень и вытянул его из штанов, аккуратно положив на пол у ног Луи. Гарри на секунду схватил Луи за бедра, и Луи правда не должен был этого делать, но он толкнул бедрами вперед, оторвавшись от двери позади него, Боже, он хотел этого так сильно.       Пальцы Гарри расстегивали пуговицы на штанах Луи, они тряслись, но все равно продолжали двигаться дальше, расстегивая его ширинку. Мальчик ухватился за джинсы и потянул их вниз, опуская чуть ниже ягодиц Луи. Лицо Гарри было так близко, что Луи мог чувствовать его горячее дыхание в области трусов, его член был уже довольно твердым, учитывая то, что он его даже не трогал. Луи не мог поверить, что это происходит на самом деле.       Он осторожно взял его лицо в руки и повернул к себе, ища в его глазах хоть какое-то объяснение происходящему. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза. Гарри выглядел очень серьезным, но и доверчивым, и уверенным. Гарри потряс головой, смахивая с себя руки Луи.       Гарри сделал глубокий вдох, потом еще один. Он зажал эластичную резинку трусов Луи, с монограммой CALVIN KLEIN, между пальцами и потянул вниз – но Луи стал таким твердым, что резинка зацепилась, натянувшись на головку его члена, и Гарри не мог стянуть их ниже. Луи уставился на него в шоке – кончик его члена оставил маленькое мокрое пятно на ткани, какого черта-       Он не видел глаз Гарри, но услышал, как он тихонько всхлипнул, а потом вдруг спрятал лицо за руками.       «Эй, эй, эй», мягко сказал Луи, опять взяв лицо мальчика в руки.       Гарри оттолкнул их от себя. «Нет. Не надо. Я это сделаю. Я-», и несмотря на слезы, застилающие его глаза, он зацепился пальцами за белье Луи.       Луи тут же присел, чтобы Гарри не смог стянуть с него трусы, и они остались на месте. Он взял Гарри под подмышки и поднял вверх, толкнув назад, чтобы Гарри уселся на металлический унитаз. «Нет», твердо сказал он, подтягивая джинсы.       «Нет?», спросил Гарри сконфуженно.       «Гарри!», Луи опустился перед ним на колени, чтобы заглянуть к нему в лицо. Он положил руку ему на колено и слегка потряс. «Ты не должен делать того, чего сам не хочешь, тебе ясно? Никогда. Ни для кого».       «Я сам не знаю чего хочу!», запричитал Гарри.       «Шшш, тихо», сказал Луи, не желая, чтобы к ним начал стучаться стюардесса – они пробыли в уборной довольно долго. «Ты не должен делать того, к чему не готов».       «Даже с мужчиной?».       «Что?».       «Геи же извращенцы, разве нет?».       Хоть Гарри и был расстроен, но он определенно перешагнул черту. «Как ты смеешь говорить такое. Тебе нужно подумать о том, чему тебя учили. Я точно такой же, как и все остальные, окей, и не собираюсь совать свой член туда, где ему не рады». Луи оттолкнулся от колена Гарри, поднимаясь на ноги.       «Блядь, прости, я не это имел в виду». Глаза Гарри были широко раскрыты в ужасе от того, что он только что выругался. «О Боже, это я тоже не имел в виду», сказал он, смотря на потолок. (Луи подумал – они были так высоко над землей, считалось ли, что Бог до сих пор над ними?) Люди мне так говорили и я посчитал это правдой. Ну, знаешь, что жена должна делать всякое для своего мужа, потому что они женаты. Понимаешь? Я подумал, раз я начал это-».       «Гарри, нет», сказал Луи скептично. «Это полный бред. Нет». Он пытался найти правильные слова, потому что паренек лишил его речи. «Никто не должен делать ничего такого, если сам не хочет, или если не готов, или по многим другим причинам. Никогда, ты понимаешь?».       «Даже если…».       «Никаких если, Гарри! Ты делаешь только то, чего хочешь, окей? И ты никогда не заставляешь других делать то, что они делать не хотят».       Гарри погрузился в размышление – очевидно, то, что сказал ему Луи было для него революционным. Гарри было шестнадцать, наверняка им в школе уже преподавали сексуальное воспитание?       «Иди сюда», Луи прижал Гарри к себе, крепко обнимая. Гарри тоже обнял его и не отпускал. «Ты в порядке?».       «Да, все нормально».       «Точно?», повторил Луи. «Обещаешь?».       «Да, обещаю. Прости, я такой дурак».       «Честно говоря, я не думаю, что это так, Гарри», сказал Луи задумчиво. «Ты довольно умный. Просто обдумай дважды все, чему тебя учили, хорошо?».       «Я постараюсь», согласился Гарри, делая шаг назад.       Луи повернулся, открыв дверь уборной. «Просто – поговори со мной в следующий раз, ладно, не надо сразу нырять ко мне в штаны».       Гарри засмеялся: «Ладно».       Луи не осознал этого, пока они оба не уселись обратно в кресла… они что, только что договорились на счет следующего раза?       

†††

      Возвращаться домой было на удивление тяжело. Гарри скучал по Техасу и своей семье, но… хотя они с Луи провели в Нью-Йорке всего две ночи, чувствовалось, как будто он прожил там маленькую жизнь. Его мать приехала забрать их из аэропорта и Гарри не мог смотреть ей в глаза.       Она была рада познакомиться с Луи, даже начала хихикать, когда он поцеловал ее руку и сказал: «Enchanté». Гарри тоже хихикнул – его мать не догадывалась, что Луи был геем!       Гарри с нетерпением ждал возможности прыгнуть в свою кровать и забыть о событиях последних трех дней, но его мать напомнила ему, что он должен быть на съемках, примеряя всю новую одежду.       «Ой, Луис», сказала его мама. («Лу-и», зашипел на нее Гарри, смущаясь) «Вам ведь тоже надо быть там для примерки гардероба, верно? Почему бы Вам не поехать с нами?».       Луи вопросительно посмотрел на Гарри – тот ему кивнул.       «Спасибо, это очень любезно с Вашей стороны», согласился Луи.       Луи сидел на переднем сидении, рядом с его мамой, оставив Гарри сидеть позади. Гарри почувствовал ревность – скорее всего, Луи был ближе к возрасту его матери, но он был другом Гарри. И они работали вместе. Луи должен был сидеть сзади, рядом с ним.       Гарри ничего не успел рассказать маме о Нью-Йорке. Как только она узнала, что Луи всего несколько дней назад переехал в Штаты из Парижа, она хотела говорить только о Франции. Она побывала там до того как родился Гарри – он что, был единственным, кто не путешествовал за границу? Он опустился на сиденье и достал телефон, чтобы поиграть во что-то.       «Аррѝ! Ты не против?», донесся до него голос Луи, нарушив его концентрацию, и он умер в игре.       «Что?».       «Дети», усмехнувшись, сказала его мама, посмотрев на Луи. Ему было так стыдно за нее. «Луи говорит, что хочет остановиться в гостинице, а я думаю, что это чепуха. Он тут ничего не знает, он должен остановиться у нас, в нормальном доме!».       «Если ты не против, Аррѝ», сказал Луи, смотря на Гарри через плечо.       Гарри постучал себя по руке краем телефона – был ли он против?       «Да, хорошо, конечно», решил он.              Гарри почти не присутствовал во время примерки, мыслями он был где-то далеко (все еще где-то в небесах). Ему всего лишь нужно было примерить около тридцати нарядов и стоять в них напротив камеры по несколько минут в каждом, достаточно времени, чтобы заблудиться в мыслях.       В раздевалке напротив съемочной площадки, Луи оттащил его в сторону и сказал: «Аррѝ». Потом улыбнулся и поправил себя: «Гарри. Будет намного быстрее, если я буду помогать тебе одеваться, завязывать шнурки, застегивать пуговицы и все такое. Но если со мной тебе не комфортно, то можно позвать кого-то другого».       Гарри не возражал против этого. Может из-за того, что Луи позаботился узнать его мнение, это было нормально. А может из-за того, что Гарри хотел чувствовать руки Луи на своей груди.       Нет, просто Луи заслуживал доверия. Гарри не хотел, чтобы Луи его трогал или делал с ним еще что-нибудь гейское. Луи был как… старший брат. Да, вот именно, крутой старший брат-француз. Он не был против того, чтобы раздеться перед Луи и он не был против того, как Луи смешно произносил его имя.              Когда они вернулись домой тем вечером, с Луи и его пятью чемоданами на буксире, мать Гарри отправила его помогать на кухне, пока его сестра Джемма помогала Луи устроиться в комнате Гарри. Эта часть не особо обсуждалась, да и что тут обсуждать – они только что делили номер в нью-йоркской гостинице, в чем разница?       Гарри и его родители сидели за столом, тарелка еды перед каждым сиденьем. Они крикнули Джемме, что ужин готов, и она крикнула в ответ: «Секундочку!». Но прошло уже больше секунды – несколько минут, если быть точным.       «Так, все, я ждал достаточно». Его отец поднялся и направился в спальню Гарри, чтобы позвать Джемму и Луи.       Не больше, чем через минуту, Гарри услышал громкий крик: «Отойди от моей дочери!».       Гарри и его мать обменялись взглядами, молча встали и направились в холл.       Его отец стоял в дверном проеме, в его глазах настоящий шторм. Луи и Джемма стояли в противоположных углах комнаты Гарри, нервно ерзая на месте.       «Что происходит?», спросила его мать.       «Этот французский мужик – он поцеловал нашу дочь!».       «Что?!», воскликнул Гарри недовольно, но его голос потонул в целой куче криков; его сестра Джемма, Луи и родители, все пытались друг друга перекричать.       Через минуту говорил только его отец: «Как ты смеешь относиться к нам с таким неуважением, мы пригласили тебя в свой дом, а ты-».       «Говорю же, я ее не трогал!», сказал Луи, его акцент становился сильнее, когда он был зол.       «Я вас видел!», зарычал отец Гарри в ответ.       «Это она меня поцеловала!».       «Она бы так не поступила», резко сказала мать Гарри.       «Слушайте, я гей, ясно?», Луи вскинул руки в отчаянии.       «О, ну, конечно-», начал отец Гарри.       «Спросите продюсера шоу, он знает», настоял Луи.       «Как ты сказал? Гей?», Джемма смотрела на Луи в ужасе. «О нет, мне так стыдно! Не могу поверить, что я поцеловала гея!». И она выбежала из комнаты, прячась в своей спальне.       В комнате повисла неловкая тишина, потом все начали извиняться друг перед другом.       Гарри стоял молча, он был ошеломлен. Было так не честно, что Джемма поцеловалась с Луи. На ее месте должен был быть он. Ну, не в том смысле. Просто Джемма даже не знала Луи. Гарри и Луи были друзьями. К тому же, Гарри был почти уверен, что Джемма уже целовалась до этого, а у Гарри до сих пор не было первого поцелуя. Это было совсем не честно.       «Наверное, мне все же лучше остановиться в гостинице», сказал Луи.       «О, нет», мать Гарри удивила его, он думал, что она воспользуется этим предлогом. «Нам очень жаль, что случилось это недоразумение. Я обещаю, мы хорошенько поговорим с нашей дочерью. Конечно, Вы можете остаться с нами».       «Но Гарри будет ночевать в гостиной», добавил его отец.       Гарри заметил, как Луи закатил глаза, но, к счастью, родители не обратили на это внимания.              За ужином все было спокойно, в основном потому, что Джемма продолжала прятаться в своей комнате. Когда они закончили кушать, Луи начал собирать со стола тарелки. Гарри поднялся, чтобы помочь ему, показывая где на кухне стоит посудомоечная машина.       «Эм, Луи?», спросил Гарри осторожно.       «Да?», ответил Луи. Он казался довольно уставшим.       «Как по-французски будет ”иди на-”?».       «Аррѝ!», засмеялся Луи, удивленно. «Я думал, ты не материшься».       «По-французски не считается», сказал Гарри, хотя не был уверен, что это правда. «Ну, давай, научи меня».       Луи молчал, но выглядел довольным, если не сказать впечатленным. «Ладно, эммм… просто скажи…Casse-toi».       «Casse-toi», попытался повторить Гарри.       «Неплохо».       «Спасибо!», улыбнулся Гарри, выбегая из кухни и направляясь прямиком в спальню Джеммы. Он распахнул дверь в ее комнату и крикнул так громко, как только мог: «Casse-toi!».       Джемма моргнула. «Чего?»       «Это значит “спокойной ночи”». Гарри одарил ее фальшивой улыбкой и тут же смылся.       

†††

      Луи очень устал, но никак не мог уснуть. Кровать Гарри была достаточно удобной, но слишком маленькой. Да и в доме находиться было приятнее, чем в гостинице… но он все равно не мог уснуть.       Что за день. Что, блядь, за день.       Шестнадцатилетний парень перед ним на коленях, в туалете самолета, затем, всего через несколько часов, двадцатилетняя сестра этого парня шепчет ему «Ты выглядишь очень хорошо», и прижимается к нему губами. Что за странная семейка.       Луи еще раз проверил то свое видео – на нем было более трех миллионов просмотров, немного пугающе – но очень лестно.       Луи посмотрел на потолок, не особо различая что-то в темноте, просто слушая звуки техасской ночи. Он услышал, как в туалете смыли воду, где-то внизу по коридору, затем дверь в его комнату тихонько приоткрылась, кто-то вошел внутрь и закрыл за собой дверь.       «Ты не спишь?», послышался голос Гарри из темноты.       Луи медлил.       «Не спишь, у тебя глаза открыты», хихикнул Гарри.       «Думаю, твои родители разозлятся, если найдут тебя здесь, Гарри».       «Но они не узнают, они крепко спят».       «Но они не хотят, чтобы ты был здесь».       «Я хочу быть здесь». Что ж… ладно?       Гарри подошел ближе. Луи почувствовал как кровать рядом с ним провалилась и вот уже Гарри лежал рядом с ним под одеялом; их тела очень близко друг к другу на односпальной кровати; оба лежали на спине.       У Луи на уме было миллион вещей, которые он хотел сказать, но он не мог выбрать ни одну.       «Извини, что моя сестра тебя поцеловала. Глупая слово-на-букву-“с”».       «Все в порядке», прошептал Луи, очень надеясь, что в доме и правда все уже спали.       «Нет, не в порядке!», прошептал Гарри в ответ. «Я зол. Я очень сержусь. Ты мой друг, а не ее. Пусть найдет себе своих собственных друзей. Глупая, глупая су- сам знаешь кто».       «Ну, конечно мы друзья, Гарри! Ты мой лучший друг в Техасе».       «Да, но она с тобой поцеловалась. Это не честно».       «Это не был настоящий поцелуй», заверил его Луи.       «Но он был в губы, разве нет?». Он был в губы. Гарри был так молод.       «Ну… да, но я не поцеловал ее в ответ».       «Правда?», Гарри повернулся лицом к Луи, довольный.       «Конечно, нет. Я ее даже не знаю».       «И тебе не нравятся девушки», напомнил ему Гарри.       Луи посмеялся. «Обычно нет». Гарри уставился на него, так что Луи добавил: «Уж точно не твоя сестра».       «Тебе нравятся парни».       «Да, Гарри». Сколько еще раз им придется говорить об этом?       «Я парень», прошептал Гарри.       «Да».       «Ты бы ответил на мой поцелуй?».       У Луи перехватило дыхание.       «Если бы я поцеловал тебя, то ты бы поцеловал меня в ответ?», Гарри нужно было знать.       «Эээ, я думаю, что да». Быть честным в темноте было всегда легче, хотя глаза Луи уже привыкли и он мог разглядеть глаза Гарри, его нос и… губы.       «Что если я боялся бы тебя поцеловать?».       «Гарри, что?», Луи потряс головой в замешательстве. «Я только сегодня утром сказал тебе, что ты никогда не должен делать то, чего не хочешь делать».       «Но что если я хотел бы?», быстро и нервно прошептал Гарри. «Что если бы я хотел просто попробовать поцеловаться, знаешь, но слишком сильно бы стеснялся».       Луи уставился на Гарри, лежащего напротив. Его сердце колотилось, потому что Гарри выглядел таким молодым и взрослым одновременно, он был одет во фланелевую пижаму, черт возьми, но в то же время он закусил губу, что определенно можно было интерпретировать как похоть.       И Луи, черт его подери, хотел просто сделать это. Он хотел укусить эту губу. Он хотел попробовать мальчика на вкус, потянуть за кудри. И все это было так неправильно, неправильно, неправильно, Гарри был подростком и Луи работал с ним.       Хотя это было дерьмовой отмазкой, потому что Луи трахал людей, с которыми работал в Париже. И в Нью-Йорке. И в Лондоне, и в Милане, и…       Луи включил настольную лампочку и сел в кровати, прищурившись из-за яркого света. Гарри переполз через кровать, чтобы сесть с ним рядом.       «Я не гей», напомнил ему Гарри.       Луи вздохнул: «Да, Гарри, я знаю».       «Просто хочу попробовать поцеловаться».       Боже, он совсем не облегчал задачу.       «Я хочу попробовать поцеловаться с тобой», сказал Гарри. С включенной лампой, Луи мог видеть, что Гарри яростно краснел и дышал так глубоко, что его грудь вздымалась. «Я хочу попробовать то, что видел на том видео. Ну, знаешь… минет».       «О, Господи, Гарри», воскликнул Луи. В течении секунды в комнате царила паническая тишина, они оба сидели там, навострив уши, но, похоже, никто в доме даже не пошевелился. «Ты даже никогда не целовался, Гарри. По шагу за раз, ладно?».       «Точно. Теперь поцелуй меня», Гарри дерзко на него посмотрел.       И – блядь. Луи был здесь не для того, чтобы милые молодые мальчики страдали, он на это не подписывался. Он подписывался на смену обстановки и простую работу главного костюмера. Луи, конечно, не восседал на троне собственной могучей морали, он изменял своим парням и “брал на время” огромное количество одежды с работы, и Гарри точно не будет первым натуралом, которого он поцеловал. И все равно, Гарри был другим, Луи было на него не наплевать-       Он заботился о нем.       Они снова погрузились во тьму; Гарри выключил лампу. Прежде чем глаза Луи успели привыкнуть к темноте, Гарри поцеловал его, просто чмокнул. Мягкие губы, немного сухие, прижались к губам Луи всего на секунду. Руки Гарри сжали колени Луи, он едва двигал головой.       «Ты сказал, что ответишь на мой поцелуй», прошептал Гарри.       Луи не был святым. Он не был сделан из камня.       Луи схватил лицо Гарри руками и поцеловал его, спустя мгновенье, ослабив хватку. Гарри был немного неуклюжим, но целовался не так уж плохо. Луи почувствовал его язык на нижней губе – почти на подбородке – так что он открыл рот и провел своим языком по языку Гарри. Гарри был такой сладкий и такой мокрый, а на вкус как зубная паста, и-       Иисусе. Гарри укусил его за губу. Луи издал тихое рычание и опустился в кровать, потянув за собой Гарри, так, что мальчик оказался сверху. Он чувствовал твердый член Гарри, прижатый к его бедру – что еще больше усугубляло ситуацию, потому что он был такой же большой, как и у зрелых мужчин, с которыми спал Луи – и, конечно, Гарри мог чувствовать насколько твердым был Луи, прижатый к его бедру.       Луи решил, что нет ничего страшного в том, чтобы просто поцеловать мальчика. Ему было тридцать два, а Гарри – шестнадцать, но они просто целовались, ничего больше, совершенно безобидно-       Гарри начал двигать бедрами, без какого-либо ритма, просто отчаянно тереться о бедро Луи, прерывая поцелуй, чтобы испускать тихие вздохи, но тут же возвращаясь к его губам. Прежде чем Луи смог принять решение и оттолкнуть от себя мальчика, Гарри вскрикнул. Луи тут же закрыл рот Гарри рукой, и тот с благодарностью прижался губами к его пальцам, непристойно скуля и извиваясь, продолжая сильнее тереться о Луи еще несколько секунд.       Гарри снова замер и Луи медленно убрал руку от его рта. Глаза Гарри были широко раскрыты – скорее от изумления, чем от страха. Он неуклюже отодвинулся от Луи, чтобы снова лечь рядом с ним.       «Я только что-», Гарри дернул за ткань пижамных штанов. «В свою пижаму».       «Ничего страшного», сказал Луи, не зная правильно ли он ответил.       «Это по-гейски?», спросил Гарри неуверенно.       Разочарованный – из-за своих синих яиц и дурацких вопросов Гарри – Луи закрыл лицо руками. «Гарри», простонал он в промежуток между ладонями.       «Прости, прости».       Но что-то екнуло у Луи в сердце. Когда ему самому было шестнадцать, он знал, что был геем, он знал, что любит моду, и он знал, что переедет жить в Париж. Гарри, похоже, совершенно не понимал кто он такой. Рука Луи проскользнула под Гарри и он прижал его к себе. Гарри благодарно выдохнул, так что Луи не стал его отпускать.       «Это просто случилось, хорошо? Это не значит, что ты гей и это не значит, что ты не гей. В любом случае, все в порядке. И все нормально, если ты сам пока не понимаешь».       «Но ведь нужно понимать, разве нет? Ты знаешь, что ты гей».       «Да», кивнул Луи, его лицо прижалось к волосам Гарри. «И мне нравится то, что я знаю. Но ничего страшного, если ты пока не уверен. Не так уж и важно, нравятся ли тебе девочки или мальчики, понимаешь».       «Не важно?», Гарри казался искренне удивленным.       «Это не меняет того, каков ты есть, Гарри. Пока ты хороший человек», Луи почувствовал себя немножко лицемером, он сам до конца не был уверен, что он хороший человек. Даже если забыть обо всем, что он творил в Париже, он только что целовался с ребенком, который младше его на шестнадцать лет.       Эта цифра внезапно ударила по Луи – Луи был в два раза старше Гарри.       «Никогда об этом так не думал», сказал Гарри медленно. Его голос звучал сонно.       «Эй», Луи сжал руки вокруг Гарри. «Тебе лучше вернуться на диван».       «А мне нельзя поспать здесь? С тобой?», его голос звучал так рьяно, что Луи не мог ему отказать. Гарри никогда не испытывал оргазм при участии другого человека, вероятно, он чувствовал… всякое. «Что будет, когда твои родители спустятся завтракать и не найдут тебя на диване?».       «Еще совсем немножко, Луи».       «Хорошо. Конечно, конечно». Луи потянулся за своим телефоном, установив будильник на час. Когда он лег обратно, Гарри повернул к нему лицо, прислонив лоб к его подбородку. Луи поцеловал его в лоб, почти рефлексивно.       «Эй, Гарри», прошептал он ему в лоб.       «Ммм?».       «Просто будь осторожен с тем, кому об этом рассказываешь, ладно?».       «Я не думаю, что могу рассказать об этом кому-то». И хотя голос Гарри звучал грустно, Луи вздохнул с облегчением.       Он думал, что Гарри заснул, но спустя некоторое время он сказал еще кое-что. «Спасибо за книги, которые ты купил мне в Нью-Йорке. Они мне очень нравятся».              Казалось, что прошло всего несколько минут, когда зазвенел будильник и разбудил их обоих. Гарри послушно выскользнул из кровати и побрел в гостиную.       Луи не мог снова заснуть, он просто лежал в кровати Гарри, боясь восхода солнца. Он не очень-то ждал встречи с самим собой при свете дня.