В свете прожекторов

      Это можно было описать только одним словом: удовольствие. Это было лучшим чувством на свете, лучше, чем вкусить пищу, будучи голодающим, лучше, чем массаж спины, лучше, чем прыгнуть в бассейн с холодной водой в знойный день. Только кожа, жар и движения, трение, страсть и плоть, спешка, пот и удовлетворение, полное, совершенно греховное блаженство.       Гарри снился этот сон уже в сотый раз, но он всегда видел лишь руки, живот и губы. В этот раз он впервые увидел лицо.       Луи.       Гарри разбудил собственный стон. Он повернулся проверить лежащего рядом с ним на кровати Луи – к счастью, он все еще спал – чувствуя неприятную теплую влажность в пижамных штанах, когда он начал шевелиться.       Гарри мог посчитать на пальцах одной руки, сколько раз он просыпался рядом с Луи, но это было ему более знакомо, чем просыпаться в собственной спальне, в доме, в котором он прожил всю свою жизнь. Он подумал, что должен чувствовать себя виноватым из-за того, что ему снятся подобные сны, сны о человеке, на которого он смотрит открывая глаза; но просыпаясь рядом с Луи он чувствовал себя так правильно, как будто именно там он и должен был находиться.       У Гарри никогда не было такого друга, как Луи, взрослого, который относился бы к Гарри как к равному. Все остальные все еще обращались с ним как с ребенком. Луи был первым взрослым, который повел себя с ним иначе.       Луи видел практически весь мир, говорил на двух языках – и даже немного на итальянском – и он знал о всевозможных вещах. Каждая ухмылка и каждое подмигивание, брошенное в сторону Гарри, заставляло его чувствовать, будто ему раскрыли маленький секрет. Остальные взрослые считали, что он ничего не понимал, но Луи был другим.       Луи был тем человеком, который спрашивал у Гарри его мнение, вместо того, чтобы навязывать ему свое. Гарри был благодарен Господу, что Он привел в его жизнь такого друга.       Но это все, чем они были – друзьями.       Гарри провел рукой по волосам. Они были жирными после вчерашней потной ночи (и, возможно, после страстного сна тоже). Он осторожно вылез из постели, не разбудив Луи, и зашел в душ, чтобы помыть голову – и небольшой беспорядок, который он устроил в трусах.       Ровно дыша под напором горячей воды из душа, Гарри вернулся мыслями к событиям вчерашней ночи. Было плохо делать все это с кем-то, кто был только другом. Свое тело нужно было отдавать только одному единственному человеку, в которого ты влюблен, а не первому встречному. Ты был испорчен, если просто отдавал себя кому-то – Гарри узнал это на молодежном собрании. Учитель показал им, что стикер приклеится хорошо только к одному человеку, но если его отлепить и приклеить к другому, то… к третьему или четвертому человеку стикер больше не будет липнуть.       Честно говоря, Гарри не чувствовал себя нелипким стикером. Он не чувствовал себя дешевым или будто он сделал что-то неправильное.       Но если он не был – ну, шлюхой – значит он был кем-то другим, и этот вариант был еще хуже. Если Гарри поцеловал Луи с любовью, что ж – это будет концом всего, потому что это будет значить, что он гей. А он не мог им быть.       Конечно, он не гей. Он ходит в церковь. Он играл в футбол в школе. Он не любит ходить по магазинам.       С другой стороны, он даже никогда не целовался с девушкой. А теперь он сделал это – даже больше, чем только это – с парнем.       С мужчиной.       Выходя из душа, Гарри вытерся полотенцем. Он надел свежее белье, носки, и ничего больше; он хотел, чтобы Луи сам выбрал для него одежду. Правильно – это Луи был геем, пусть он волнуется об одежде.       Гарри хотел выбраться оттуда, пойти прогуляться, чтобы прочистить голову, но не мог. За пределами гостиницы был Даллас, а он должен был быть в Остине.       Может Бог проверял его? Он собирался отправиться в путешествие по стране, чтобы стать ярким примером хорошего христианина. Почему его проверяли? Почему сейчас?       Неужели он не прошел проверку?       За прошедшую неделю он выпил четыре алкогольных напитка, матерился, врал своим родителям, ослушался их, смотрел порно, трогал себя, целовал парня и трогал его… ну, его штуку…       Да. Гарри точно не прошел проверку.       Он залез обратно в кровать, накрывшись одеялом, чтобы спрятать свое едва одетое тело. Луи дернулся рядом с ним, зевая и просыпаясь. Он улыбнулся Гарри и протянул руку, чтобы поиграть с его мокрыми кудряшками, прежде чем наклониться и прижать свои губы к губам Гарри.       «Мы можем… можем мы сейчас побыть просто друзьями?», спросил он неловко.        «О, да, конечно», мягко сказал Луи, поворачиваясь обратно на спину.       Пространство между ними вдруг показалось слишком огромным. «Подожди – я имею в виду… ты все еще можешь меня обнимать».       Луи засмеялся и протянул к нему руку «Хорошо, тогда иди сюда».       Гарри переместился к нему в объятия. Луи был таким теплым, и мягким, и сильным, но Гарри не мог расслабиться.       «Ты в порядке?», спросил Луи.       «Да. Наверное. Я не знаю. Жаль, что я не взял с собой свою Библию».       «В некоторых отелях они есть… в Техасе уж точно, я уверен. Проверь ящик тумбочки», Луи опустил руку, чтобы дать Гарри посмотреть.       Как он и сказал, на дне ящика лежала красная кожаная Библия короля Якова. Гарри достал ее и открыл. Он листал ее некоторое время, ни один стих не привлекал его внимание.       Он вздохнул, закрывая книгу.       «Не нашел того, что искал?», спросил Луи.       «Нет».       Луи сделал паузу, думая. «Бог высоко в небесах, верно?».       «Да, я так думаю. Технически он, наверное, не совсем там, но мне нравится думать, что он наблюдает за нами сверху. Вместе со всеми людьми в раю».       «Тогда пошли со мной», Луи встал с кровати и засунул ноги в пару ботинок. Он стоял там, голый по пояс, и ждал.       «Мне нельзя никуда выходить», напомнил ему Гарри. «Если меня кто-нибудь увидит в Далласе-».       «Никто не увидит, поверь мне. Suis-moi», сказал Луи, прося Гарри подойти нетерпеливым жестом.       Гарри доверял ему. Он надел свой новый голубой свитер поверх своей пижамы, и вышел вместе с ним из гостиничного номера. Луи повел его по коридору, но не к лифту – они пошли по кругу, Луи что-то искал.       «Et voilà!», Луи потянул Гарри в простую дверь, которую сам Гарри даже не заметил бы. Интерьер был не таким красивым, как в коридоре, в котором они были до этого. Луи остановился напротив лифта, двери тут же открылись. «Служебный».       Гарри никогда не был в таком огромном лифте. Под кнопками этажей была скважина для ключа. Луи выудил из штанов свой кошелек, достал оттуда несколько швейных игл и взломал замок буквально на глазах у Гарри, а потом нажал на кнопку с номером нужного ему этажа. Он хотел было поругать за это Луи, но, вообще-то, он сам хотел научиться такому, так что промолчал.       Лифт начал подниматься и через мгновение двери открылись. На них упал солнечный свет, Гарри моргнул от неожиданности. Луи схватил Гарри за руку и вытащил на крышу гостиницы.       Гарри думал, что крыши гостиниц выглядели так, как в кино – огромные бассейны, люди в солнцезащитных очках лежат на шезлонгах. Эта крыша не была столь же роскошна – под ногами Гарри лежал гравий и бассейна рядом видно не было, только большое количество труб и блок кондиционирования воздуха, размером еще больше, чем его спальня. Тем не менее, утреннее солнце было ярким и 360-градусный вид на Даллас с такой высоты был прекрасным – не таким прекрасным, как вид Нью-Йорка, но не менее хороший.       «Теперь ты ближе к Богу, oui?», сказал Луи, довольный своей идеей.       Гарри бросился к нему в объятия, благодарный. Его лицо автоматически повернулось, чтобы поцеловать Луи, но он опустил подбородок как раз во время, чтобы не сделать этого. «Это так здорово, спасибо». Гарри почувствовал себя намного лучше на счет взлома замка, ведь это было не так уж ужасно, если они сделали это, чтобы стать ближе к Богу. «Ты хочешь помолиться со мной?».       «Мм-мм», отказался Луи. «Но ты можешь заниматься этим столько, сколько понадобится. А я поработаю над своим загаром».       Гарри сфокусировал свой взгляд на облаках, стараясь игнорировать звуки снимающего с себя штаны Луи.       Гарри хотел перестать думать, перестать чувствовать, просто дать своему разуму проясниться, чтобы он смог услышать Бога, но это было бесполезно. Его разум был поглощен тревогой, страхом и виной. Столько всего произошло с тех пор, как его выбрали для «Современного Миссионера».       Что подумали бы его родители, его друзья, его пастор? Он подвел их всех.       Гарри нужно было что-то, прозрение, знак, что угодно – но ничего не происходило. На крыше царила тишина, которую прерывал гул и гудки машин на улицах снизу.       Он сжал руки сильнее, закрыл глаза крепче, почти потея от сильной концентрации. Почему Бог не отвечал ему?       Может Бог его возненавидел?       Книги, которые купил ему Луи в Нью-Йорке, не соглашались с ним. В них говорилось, что Бог любит каждого человека, независимо от того, кого он любит.       Не то чтобы это имело значение, потому что я не гей, шептал сам себе Гарри, но его слова звучали уже не так уверенно, как неделю назад.       Если бы его родители узнали, что он делал с Луи, они бы наверняка вышвырнули его из дома. И уж точно запретили бы ему участвовать в телешоу – но вот в чем дело, он снимался в телешоу, и не будет жить под одной крышей с родителями еще четыре месяца. Ему не нужно было подчиняться их правилам.       Ему платили за участие в шоу. Довольно много денег. Родители сказали ему, что вкладывают эти деньги в фонд для поступления в колледж, и Гарри не особо задумывался над тем, что это значило. Были ли это деньги родителей? Обязан ли он просить у них разрешение, чтобы ими пользоваться? Ведь это он их зарабатывал, не они.       Но нет, нет, это было глупо. Они были его родителями. Они были хорошими христианами и хорошими родителями, и они знали, что будет лучше для Гарри. Они никогда не делали ему ничего плохого.       Ну, они заставили его дядю Пола врать на счет своего парня. И это было нечестно и все такое – Пол был явно несчастен из-за этой ситуации, а принятие Гарри Майкла как своего дяди, как члена семьи, похоже, сделало их обоих счастливыми.       Родители Гарри учили его любить всех, точно так же как это делал Бог. Гарри знал, что нигде в Библии не было исключений из этого правила, что он якобы не должен любить геев.       Это значило, что именно родители Гарри придумали это исключение.       Определенно, это было так; они не были добры по отношению к Майклу, и они уж точно не были добры к Луи как только узнали, что он гей.       Все было гораздо проще, когда он был рядом с Луи, ел и смеялся в их одеяльной крепости, или засыпал вместе с ним… или когда они целовались. Тогда разум Гарри был ясен, потому что это чувствовалось так правильно, что это просто не могло быть плохо.       Если он не получал ответа здесь, то он вернется туда, где все ему было по крайней мере чуть-чуть понятно, решил Гарри. Он подошел к тому месту, где лежал Луи – тот лежал на своих трениках, чтобы защитить обнаженную спину от острого гравия.       Глаза Луи были до сих пор закрыты, так что Гарри переступил через него и опустился на колени, обхватив ногами его бедра.       «Salut!», сказал Луи, в удивлении открывая глаза. «Боже, Аррѝ».       «Ну, я же не могу лечь на землю рядом с тобой, я испачкаю этот милый свитер. А это был такой хороший подарок», объяснил Гарри.       Он почувствовал, как от смеха тело Луи затряслось между его бедрами. «Ну ладно. Я это ценю».       Гарри бессознательно положил свои руки на живот Луи, но он тут же осознал, что делает, потому что кожа Луи была очень теплой под его ладонями, ведь Луи лежал под солнцем почти полчаса. Гарри скользнул руками выше, просто из любопытства, изучая то, как реагировал на его прикосновения Луи, как его дыхание перехватило, как затвердели его соски между пальцами Гарри. Он поддался желанию поцеловать Луи, наклонился вниз, их губы встретились в похоти, любви и настоятельной нужде, руки Гарри крепко прижимались к груди Луи, массируя его соски…       Луи отвернул голову от поцелуя, хватая Гарри за запястья, убирая его руки со своей груди и заставляя Гарри сесть на место. «Черт, Аррѝ, черт, остановись».       Это – было неприятно, ругательства и отказ одновременно. Гарри вскочил, по случайности, неуклюже ударив Луи, отходя в сторону.       «Эй, attends-moi, постой-», позвал его Луи, натягивая штаны и догоняя Гарри, чтобы схватить его за запястья. «Мне жаль, mon petit, не сердись».       «Забудь об этом», сказал Гарри, вырывая руки.       «О, Аррѝ», сказал Луи, неловко выкручивая руки. «Просто мы не можем делать все это на людях, если бы кто-то пришел сюда и увидел…».       «Здесь, в Техасе, не было никаких фотографов», напомнил ему Гарри.       «Нет, не в этом дело. Я думаю, что меня могут… ааа, я не знаю этого слова на английском. Arrêté, как сказать?».       Гарри уставился на Луи, не понимая, что он имеет в виду.       Луи прижал два пальца к виску, спрятав лицо рукой. «Ты молод, Гарри. Я не знаю какие здесь законы».       «Ой, бл-», Гарри успел остановить себя, прежде чем выругаться, но шестеренки в мозгу уже начали крутиться, так что не мог не сказать: «Блядь».       «Мм», кивнул Луи, его лицо выражало напряжение.       «Думаю, что с семнадцати», сказал Гарри тихим голосом.       Вернувшись в номер, Луи вызвал такси, чтобы отвезти Гарри домой. Он хотел остаться, но Луи ему не разрешил, напомнив, что у него осталось всего несколько дней, чтобы провести время с родителями, прежде чем отправится в тур на несколько месяцев.       «Твои родители не станут ничего подозревать, когда увидят такси?», спросил Луи.       Гарри не хотел признавать это, но: «Я скажу им, что меня подвезет Майкл. Не думаю, что они захотят выйти и поздороваться с ним, так что они даже не увидят, в какой машине я приеду».       

†††

      Съемки предыстории жизни Гарри были изнурительными. Луи не мог даже моргнуть рядом с Гарри или кем-то из съемочной группы без того, чтобы к нему не подбежали с фотоаппаратом и криками: «Сделай это снова, я запощу это в Инстаграм!».       В Париже все были слишком скромны (или слишком горды?), чтобы заниматься такой саморекламой. Луи привык быть невидимым, когда одевал кого-то. Здесь его не просто замечали, его действия документировали. Луи со всей серьезностью спросил Гарри, что такое Инстаграм – Гарри посмеялся, решив, что он шутит. Луи сделал себе заметку выяснить это позже – его попросили подержать перед собой два разных ремня, притворяясь, что он выбирает между ними, а в последний момент в кадр запрыгнул Гарри и высунул язык, показывая, что ему не нравятся оба. Наверное, из этого получилась очень милая фотография.       Одна из девушек, которая работала в отделе пиара, спросила у Луи его ник в Твиттере и он сказал его ей, не подумав. В течение дня он проверял свой аккаунт, в котором постепенно росло количество подписчиков. Там точно были посты “не соответствующие” идеалам Современного Миссионера, но Луи не мог вспомнить свой пароль, так что его аккаунт оставался публичным.       Они провели все утро, снимая Гарри и его семью в их доме. На улице были припаркованы большегрузные трейлеры, и видимо поговорка «в Техасе все больше» была правдивой, потому что они были действительно огромными. Луи глянул на Гарри всего на секунду, сразу же опустив глаза – и да, поговорка была правдивой.       Луи позвал Гарри в трейлер, чтобы одеть его первым, но его отец Робин зашел за ними внутрь. Луи был возмущен всего секунду, но он быстро понял, что возмущение здесь неуместно; даже если забыть о гомофобии Робина, он, правда, не должен был доверять Луи, учитывая то, что Гарри тайно провел с ним ночь.       Луи предпочитал одевать людей самостоятельно – он не доверял никому застегивание ремня или пуговиц, они могли сделать все неправильно. Но он точно не собирался прикасаться к Гарри, пока Робин сверлил его стальным взглядом. Он был почти уверен, что Робин не оценит, если он начнет заправлять ему рубашку в штаны.       Он оставил Гарри с его отцом одеваться, стуча в дверь другого трейлера, в котором находились сестра и мать Гарри. Джемма смущенно покраснела, отводя взгляд в сторону, а Энн пристально на него посмотрела, как будто хотела что-то ему сказать и слова вертелись у нее на языке. Раздраженный, Луи позвал визажистку: «Помоги Джемме с ее юбкой, пожалуйста, она надела ее слишком высоко».       Луи был перфекционистом и, хотя семья Стайлс выглядела хорошо, она не выглядела безупречно – хоть это была всего одна сцена, Луи не мог вынести чувства вины, которое пылало в нем, пока он находился рядом с родителями Гарри. Он вышел из дома и прошел вниз по улице, стрельнув сигарету у одного из техников. Не успел он закурить, как рядом с ним появилась мать Гарри. С ужасом уставившись на сигарету в его руке, она сказала: «Они хотят, чтобы Вы проверили подходят ли наши наряды для съемок на кухне».       Луи затянулся во второй и последний раз, и, извиняясь, передал недокуренную сигарету обратно технику, который пожал плечами и докурил ее.       На кухне находиться было намного проще, вокруг было много людей, так что Луи смог спокойно перевязать галстук Робина и поправить волосы Джеммы, чтобы они не закрывали ее ожерелье. Одевать семейство Стайлс было невероятно легко и невероятно скучно. Джереми хотел видеть их по-настоящему американской и сахарно-сладкой семьей, в сочетающейся одежде.       Луи сделал шаг назад, оценивая свою работу. Они, в самом деле, были довольно красивой семьей, но они выглядели как семья и Луи испытывал ревность. Ему нравилось чувствовать, что Гарри принадлежит ему, а не им.       «Мы сменим твою рубашку, Гарри. Ты слишком сливаешься с фоном», велел Луи.       «Быстрее», сказал Джереми, стуча по планшету. «У нас плотный график». Джереми был и продюсером, и режиссером, что, по мнению Луи, было несколько самоуверенно.       С другой стороны, Господь, наверное, поведал ему, что это его призвание, посмеялся про себя Луи, выходя из дома вместе с Гарри.       Вдали от его семьи, в спешке, Луи помог Гарри переодеться в новую рубашку, застегнув все пуговицы и заправив ее в…       Как только Луи понял, Гарри начал хихикать – маленький засранец не надел нижнего белья. Луи убрал от него руки, но медленно, ненадолго задержав их там. Гарри немного покраснел, смущенно потянув себя за волосы, тем самым случайно испортив укладку.       «Arrête! Гарри!», отчитал его Луи, позвав женщину, отвечающую за прически.       Она раздраженно вздохнула, но когда Гарри поднял руки под подбородок и начал скулить как маленький щенок, она не смогла удержаться от смеха. «Ладно, давай поправим это, но не трогай их снова!».       На мгновение Луи замечтался, возвращаясь к реальности, когда увидел, что парикмахерка начала слегка поглаживать щеку Гарри кончиками пальцев. Чисто из рефлекса, Луи шлепнул ее по руке. «Не надо».       Она посмотрела на него удивленно и – merde – она просто убирала с его щеки выпавшую ресничку.       «Не надо… стряхивать пудру с его лица на рубашку», резко сказал Луи, быстро выходя, и направляясь на улицу.       Когда они закончили с домашними сценами, Энн начала вытаскивать из холодильника тарелку за тарелкой. Луи сказали, что она отказалась от еды на заказ, предпочитая приготовить все самостоятельно. Что было очень щедро, но еда выглядела ужасно жирной. Луи тихонько покинул помещение и спрятался в трейлере, занимаясь глажкой вещей, которые они использовали за день. Его прервал стук в дверь – внутрь зашел Гарри, бросив Луи яблоко.       «Тебе не нравится южная еда», заметил он.       «Merci. Очень мило с твоей стороны», сказал Луи. Гарри подошел к нему и крепко обнял, смотря на него молча. Луи поцеловал его в лоб и вздохнул. «Тебе лучше вернуться обратно, mon petit».       Поздним вечером съемочная группа покинула дом Гарри и отправилась снимать его школу. Так как он уже давно закончил старшую школу, ему пришлось притворяться, что нынешние ученики это его одноклассники, но оказался неплохим актером, взаимодействуя с ними очень естественно. Луи понравились часы, проведенные там – хотя, возможно, ему просто нравилось быть вдалеке от родителей Гарри.       Когда съемки закончились, Джереми пригласил всю комнату помолиться вместе, и поблагодарить Господа за такой успешный день. Луи был совсем не против, только вот Джереми не поблагодарил никого из команды. Господь не был тем, кто провел добрую часть дня, таская тяжелый свет и камеры по школьным коридорам, он не был тем, кому пришлось менее, чем за час укладывать прически двадцати школьникам.       Луи вернулся в гостиницу около девяти. Он не стал подниматься в свой номер, а сразу завернул к бару и провел там несколько часов.       В какой-то момент к нему подошла хихикающая женщина, размахивая перед ним телефоном, чтобы показать фотографию, сделанную ранее в тот день. «Это ведь ты, верно? Луис Томлинсон, костюмер в этом новом шоу? В смысле, это точно ты, ты ведь в той же одежде».       «Лу-и», резко бросил он, уже недостаточно трезвый, чтобы волноваться по поводу вежливости. «Да, это я».       «Сегодня в Твиттере повсюду были твои фотографии! Так жалко, что тебя нет в самом шоу», она подмигнула ему. «Надеюсь, что они продолжат выкладывать фотографии с тобой, они сделали мой день гораздо приятнее. А о чем вообще это шоу?».       «Эм, я думаю, что оно о подростке», ответил Луи, чувствуя как при слове “подросток” в нем просыпается вина. Он попрощался с женщиной, пожав ее руку, и поднялся из-за бара.       Луи не одобрял те ценности, на которых было построено телешоу, как и не одобрял те ценности, которые пытались привить Гарри его родители, но был ли сам Луи хорошим примером? Он достал свой телефон до того, как в лифте прервалась связь, и подтвердил худшее: пока они находились в Техасе, Гарри был на год младше того, что считалось законным.       Дорога от лифта до номера не обошлась без подножек, которые он ставил сам себе, спотыкаясь о собственные ноги. Открыв дверь – ему потребовалось на это несколько попыток – Луи вошел и, совершенно этого не ожидая, увидел внутри Гарри. Он сидел на четвереньках посреди кровати Луи, в его ушах были наушники, а в руках телефон. Он, похоже, играл во что-то, сконцентрировано высунув кончик языка.       «C'est quoi ce bordel?», пробормотал Луи, его мозг не успевал проанализировать окружающую обстановку. Гарри не услышал его из-за наушников.       В обтягивающих джинсах зад Гарри выглядел непристойно, он торчал вверх, как будто умоляя. Луи сбросил с себя туфли и подошел к кровати, встав прямо за Гарри, он положил руки ему на бедра. Гарри резко дернулся от удивления, но Луи держал его крепко, не позволяя ему поменять позу, в которой он стоял.       «Привет», сказал Гарри через плечо, бессознательно закусив губу и доставая из ушей наушники. «Я сбежал из дома, когда родители заснули. Начал уже думать, что ты сюда не вернешься».       Некоторое время Луи просто дышал, желая быть достаточно трезвым, чтобы иметь в себе мужество двинуться, или быть настолько пьяным, чтобы ему было все равно, что он двигается, но он был ни тем, ни другим; он был просто слегка подвыпившим, на той стадии, когда ты становишься либо очень возбужденным, либо жутко уставшим. Гарри в колено-локтевой позе, кажется, невольно все решил за него.       Луи крепче схватил Гарри за бедра, пальцы давили на ткань джинс так, будто он мог прорваться сквозь нее и коснуться кожи. Он потянул Гарри на себя, полностью сокращая пространство между ними. Ради эксперимента, он прижался к заднице Гарри и это чувство было как электрический разряд. Сердце Луи пылало; он хотел всего, он хотел Гарри.       Луи скользнул руками к груди Гарри, вытянув его в вертикальное положение, так что его спина прижалась к Луи. Удерживая Гарри за локти, он вырвал телефон с наушниками из его рук и бросил их на пол.       Луи прижался носом к шее Гарри, вдыхая его аромат – он купил ему Chanel Allure в Нью-Йорке и этот запах быстро начал ассоциироваться у него с подростком-брюнетом.       Луи позволил своим рукам двигаться по телу Гарри, прокладывая путь по его животу под его рубашку, а потом к его соскам, слушая мягкие вздохи Гарри, пока он играл с ними, а затем снова прижимая Гарри к себе.       Гарри громко хмыкнул, и его голова упала Луи на плечо. Перед его обнаженной шеей невозможно было устоять. Он прижался к ней губами и языком, оставляя поцелуй за поцелуем. Он обнажил зубы, намереваясь слегка укусить его, но то, как отреагировал Гарри – застонал и сильнее прижался попой к его паху – было совершенно неприемлемо, так что Луи укусил его сильнее, потянув за кожу на шее. Он знал, что оставлять даже небольшой след на шее Гарри было невероятно глупо, но каким-то образом из-за этого все становилось еще жарче, он вонзил зубы глубже, пока Гарри не взвизгнул – Луи смягчил укус нежным поцелуем и Гарри издал дрожащий вздох.       Луи остановился, позволив думающей части мозга взять верх всего на минуту. «Все нормально, Гарри?».       Гарри кивнул и сказал задыхаясь: «Да».       «Хочешь остановиться? Посмотреть телевизор или заказать что-то в номер?».       Тихого “нет”, было для Луи достаточно.       Луи расстегнул джинсы Гарри и спустил их вниз, до колен. Одной рукой он держал Гарри за грудь, другой он проскользнул сзади в трусы Гарри, гладя его мягкие ягодицы. Он переместил руку посередине, чувствуя как под его рукой мышцы Гарри напряглись.       «Можешь попросить меня остановиться», прошептал Луи. Но Гарри потряс головой и выгнул спину, сильнее прижимаясь к ладони Луи. «Скажи мне остановиться», повторил Луи, больше прося, чем предлагая.       «Нет, не надо», прошептал Гарри в ответ. «Ты мне нужен, Луи».       Луи медленно двигал пальцами, поглаживая все ближе и ближе, пока, наконец, не добрался до дырочки Гарри, которая казалась крошечной под кончиком его пальца. Он начал водить небольшие кружочки вокруг его отверстия. Боже, он должно быть, такой узкий, Луи провел пальцем по-       Гарри издал сдавленное «Ах!» и обмяк в его руках. Луи тут же крепче сжал руки вокруг него, чтобы удержать в вертикальном положении.       «Это было слишком?», проверил он.       Гарри сделал паузу, повернувшись на коленях лицом к Луи. «Нет», решил он. «Но не делай ничего другого, хорошо?».       «Конечно», сказал Луи.       Тогда Гарри положил руки на бедра Луи и наклонил голову, целуя его. Луи не смог удержаться, чтобы снова не засунуть руки Гарри в трусы, обхватывая ладонями его ягодицы.       Не прерывая поцелуй, Гарри начал расстегивать штаны Луи, спуская их вниз по бедрам, пока они не упали на пол. Гарри засунул палец под резинку его трусов и подтянул Луи ближе к себе. Колени Луи уперлись в матрас, его бедра встретились с бедрами Гарри, два твердых члена прижались друг к другу через мягкий хлопок.       Чтобы сконцентрироваться на поцелуе требовалось много усилий – видимо, Гарри тоже, так как он слегка отодвинулся и просто уставился в глаза Луи, задыхаясь.       Луи снова проскользнул пальцами между ягодиц Гарри, нежно щекоча его щелку, чувствуя, как она снова непроизвольно сжимается. Гарри опустил голову, он начал стонать и покусывать ключицу Луи. Он начал качать бедрами, то прижимая свой член к животу Луи, то прижимаясь задом к его руке. Луи было непросто подавить естественное желание всунуть свой палец в его плоть, это было слишком, в самом деле – Луи достал руку из трусов Гарри. Тот хныкнул, протестуя против потери прикосновения Луи на себе.       «Je suis vraiment désolé», быстро извинился Луи, поглаживая затылок Гарри. Он и забыл, как сильно Гарри нравится слышать его французский – мальчик сильно укусил его за ключицу, а потом потянул его за руку, пытаясь вернуть руку Луи обратно.       «Постой, постой», умолял Луи. «Я не хочу заходить слишком далеко».       Гарри отпустил его руку и посмотрел на него с любопытством.       Луи нервно посмеялся. «Ты же знаешь, что ты все здесь контролируешь, верно? Ничего страшного, если ты скажешь, что не хочешь что-то делать?».       «Да», медленно ответил Гарри.       «Мне просто нужно убедиться, что я сам себя контролирую».       «Точно. Да, хорошо», кивнул Гарри, двигаясь, чтобы сесть на кровати. Луи сел рядом с ним. Он взял в руку челюсть Гарри, целуя его, желая высосать из него все соки, но сделать это как можно более невинно.       Однако сегодня Гарри не кажется таким уж невинным. «Ты бы сделал со мной больше, если бы я захотел, да? В смысле, я об этих вещах ничего не знаю, но я думаю, что…».       Луи молчал. Гарри яростно покраснел и сказал заикаясь: «Ну, пальцем… в мою… знаешь».       «Воу», выдохнул Луи, подозревая, что сам начал краснеть. «Да, но только если бы ты этого хотел. Ничего страшного, если ты не хочешь».       «А кто-то делал это с тобой?».       «Oui», ответил Луи.       «А сам с собой ты это делал? В свою…».       «Oui». Эти вещи не казались чем-то серьезным, когда ты ими занимался, но признавать это вслух было действительно грязно.       «Можешь?».       Луи не был уверен, что имеет в виду Гарри, но потом-       «Можно мне посмотреть, как ты это делаешь?», выпалил мальчик.       Луи ждал, что его эрекция пройдет, но теперь это было гиблым делом. «Ты серьезно, Гарри?».       Гарри кивнул, лицо вытянулось в странной улыбке – испуганной и возбужденной одновременно.       «Ах, Гарри», Луи положил руку ему на плечи, обнимая его. Он поцеловал его в макушку. «Мне нужно об этом подумать». Он почувствовал, что Гарри застыл в его руках, так что он решил его обнадежить: «Не потому что я не хочу, потому что, блядь… Я очень, очень хочу».       «Шшш», сказал Гарри, когда Луи выругался. Это замечание выглядело немного странно, после того, о чем он сам только что попросил Луи, но он не стал заострять на этом внимание.       Луи сжал Гарри сильнее. «Тебе нужно вернуться домой до рассвета. Ты как Золушка».       «Это было в полночь», напомнил ему Гарри.       Луи встал и потянул за собой Гарри, ожидая пока тот снова натянет на себя джинсы, а потом провел его до двери. «Мне нельзя идти с тобой, прости. Я бы хотел».       Гарри кивнул и Луи видел в его глазах, что он все понимает. И откуда в шестнадцатилетнем парне столько мудрости? Мы должны быть очень осторожны с тем, кто видит нас вместе, когда они видят нас, что они видят нас делающими...       Луи приблизился к Гарри, чтобы поцеловать на прощание, но они просто не могли остановиться, все больше разогреваясь и все сильнее прижимаясь друг к другу, почти рикошетя от стен, пытаясь стать одним целым, Гарри кусал Луи за нижнюю губу и гладил его между ног, его член был до сих пор твердый, он отодвинулся, только когда Луи начал снимать с него рубашку, практически срывая ее через голову, и вдруг они оба голые по пояс, снимают штаны и, спотыкаясь, возвращаются в кровать.       Луи потянул Гарри на себя, чтобы он оказался сверху и снова взялся за его зад. Ни о чем не думая, он начал снимать с него белье. Гарри остановил поцелуй, удивленно смотря на Луи, и тот быстро убрал руки. «Прости, я не… прости-», но Гарри просто посмотрел на Луи, жуя свою губу, а потом сбросил трусы сам с себя, едва не падая с кровати, но Луи успел его удержать.       «Твои тоже», сказал Гарри.       «Ты уверен?», проверил Луи.       Гарри кивнул.       «Ты точно-».       «Да!», с нетерпением прервал его Гарри, поднимаясь, чтобы Луи смог стащить с себя трусы.       Тогда Гарри снова опустился к нему и Луи положил руки ему на спину, их прижатые друг к другу животы становились все более влажными, пока они быстро двигались, терлись своими оголенными членами друг о друга. Луи знал, что с его члена уже капает, но Гарри, Гарри был таким мокрым так быстро и это чертовски, блядь, возбуждало.       Их действия были неуклюжими и порой Гарри прижимался к нему бедрами слишком сильно, и сталкивался с ним зубами, когда их поцелуй становился отчаянным, но в этом было что-то совершенно новое. Умения, которые проходили с опытом, конечно, были важны, но осознание того, что Луи был первым и единственным человеком, перед которым Гарри был таким, значило для него гораздо больше.       Луи провел руками по спине Гарри, слегка царапая его короткими ногтями, и по телу мальчика пробежала дрожь. Его пальцы сразу же нашли дырочку Гарри, и запястье Луи почти ныло от того, как сильно ему хотелось надавить сильнее. Он осторожно шевелил пальцами вниз и вверх между ягодиц Гарри, круги, которые он описывал кончиком пальца, становились все уже и уже, пока он не начал щекотать его самое заветное место, которое все еще было напряжено и плотно сжато, а потом Гарри дернулся и практически закричал. Луи должен был прикрыть его рот, чтобы заставить его замолчать, но он оставил руки на месте, поглаживая Гарри, пока тот выстреливал тонкие полоски спермы между их животами.       Крошечное пространство между ними было скользким и горячим, а яйца Луи практически пульсировали, сверху на нем лежал полностью голый брюнет, дрожа и пытаясь восстановить дыхание, но было так поздно, что уже стало рано, было почти пять утра.       Луи поцеловал Гарри, намеренно крепко и гораздо более медленно. Через несколько минут он сказал: «Тебе правда пора идти, Гарри».       «Я знаю, знаю». Гарри сел, его волосы были мокрыми, живот блестел.       «Хочешь принять душ?».       Гарри посмотрел на свой живот, обдумал это предложение и сказал: «Нет». Он поднял с пола свою рубашку и надел ее, хитро смотря на Луи.       Блядь.       Луи закрыл глаза и отчаянно сжал зубы. Как бы трезв он ни был, он все еще был простым смертным и у него были свои желания, и если Гарри не убрался бы из номера через три минуты, Луи уже не отвечал бы за свои действия.       Гарри надел джинсы и ботинки, поглядывая на Луи, позволяя своему взгляду упасть на его член – который был розовым, горячим и покрытым спермой Гарри – он замер, не зная, что делать.       «Иди домой, s'ilte plaît», умолял его Луи, накрываясь простыней.       У Луи было несколько свободных дней, пока Гарри находился в Остине на медиа-тренинге. Он получил телефонный звонок и его сердце выпрыгивало у него из груди, когда оказалось, что это всего лишь мать Гарри, она приглашала его на прощальную вечеринку Гарри, которую проводили в комнате отдыха их церкви. Луи согласился прийти, добавив про себя, что его присутствие будет возможно только в том случае, если его не охватит пламенем, как только он ступит на святую землю. Он вообще не хотел идти на эту вечеринку, но он бы не удивился, если тогда Гарри сбежал бы с нее, чтобы увидеться с ним, а это уже было слишком рискованно.       

†††

      «Эм, Майкл, можно с тобой кое о чем поговорить?», спросил Гарри, когда они закончили ужинать. Было очень здорово снова увидеть своих дядюшек так скоро, они не подняли шума на счет того, о чем он говорил с ними в прошлый раз. Они относились к нему так, будто он совсем не изменился – а может он и остался тем же самым человеком. Тем не менее, были некоторые темы, которые ты просто не можешь затронуть, говоря с кровными родственниками.       «Ууф», сказал дядя Пол, притворяясь обиженным. «Я буду в гостиной с громко включенным телевизором. Не начинайте есть десерт без меня».       Гарри услышал звук телевизора и взглянул на Майкла, который смотрел на него, выжидая. Гарри почувствовал жар, поднимающийся по шее к его лицу. Это было так неловко, но он не собирался снова смотреть порно, Господь дал понять, что это приводит только к несчастьям…       «Можно спросить тебя о кое-каких… делах?», заикался Гарри.       «О делах, конечно! Я люблю дела. У меня куча дел. Целые горы. Самых разнообразных дел», дразнил его Майкл.       Гарри полностью закрыл лицо руками, стесняясь самого себя и прошептал: «О жопных делах?».       «Жопные дела!», выкрикнул Майкл. «Вау. Хорошо. Да. Дерзай».       «Не о сексе!», быстро заверил его Гарри, впиваясь ногтями в лоб; это было ужасно. «Просто…».       «Господи, Гарри, ты сейчас себе лицо оторвешь», сказал Майкл, потянув Гарри за руки. «Так», сказал он, повернув свое кресло так, чтобы оно стояло спинкой к спинке кресла Гарри. «Садись, и смотри в другую сторону. Лучше?».       Гарри посмотрел на кухню напротив него, Майкла не было видно. «Да, лучше», согласился он.       «Так, что ты уже знаешь об этом?».       «Ничего», признался Гарри. «Но я думаю, что хочу знать. Не для того, чтобы делать это, конечно-».       «Ну, конечно, нет», саркастично сказал Майкл, радуясь тому, что может распознать блеф Гарри. «Хорошо. Жопные дела, жопные дела… Кто-то – гипотетически, конечно – может засунуть палец или два кому-то в попу».       Гарри слегка расслабился, почувствовав облегчение от того, что Майкл так быстро понял, что он имеет в виду. «И это приятно?».       «Довольно-таки. Но очень важно делать все медленно и использовать достаточное количество лубриканта. Я буду рад купить тебе его, и не бойся у меня попросить, потому что с этим не стоит мелочиться».       «Спасибо», прошептал Гарри.       «Если бы мы говорили о твоей попе», начал Майкл, делая паузу, словно пытаясь бросить Гарри вызов.       «Если», сказал Гарри, не совсем уверенно.       «Если», согласился Майкл, «тогда тебе, прежде всего, нужно было бы расслабиться. И делать это только с тем, кому доверяешь. Да, и – перед этим сходить в туалет и принять очень хороший душ».       «О, Боже мой», прошептал Гарри тихо, опускаясь в своем кресле.       «Если все было бы наоборот, тогда тебе нужно было бы убедиться, что твои ногти хорошо пострижены и чисты. Можно даже использовать презерватив, потому что ты точно не хочешь что-то там поцарапать, понял? Много лубриканта, один палец за раз и нежность, нежность, нежность».       «Хорошо», сказал Гарри, сконцентрировавшись, чтобы все это запомнить – чистые руки, чистая попа, короткие ногти, лубрикант – записывать все это было слишком опасно, потому что кто-то мог найти эти записи.       «Что еще, что еще…», думал Майкл. «Ты слышал что-нибудь о простате?».       «Типа рак простаты?».       «Оу! Да, только нет. В плане секса».       «Не секса!», напомнил ему Гарри.       «Точно, точно, в плане эээ… как ты там сказал? “Задничных дел”?»       «Жопных дел», смеясь, поправил его Гарри, радуясь, что Майкл так легко к этому относился.       «Простата… Я думаю, что технически это железа? Я не очень хорош в биологии. Ты можешь достать до нее – прости, я имел в виду, если кто-то чисто гипотетически засунул бы палец кому-то в попу. Или сам себе в попу. Нужно как бы надавить в сторону живота. Осторожно, это может быть довольно сильное ощущение. Но очень приятное… Хм, что еще… Ты знаешь, попы», сказал Майкл, «могут еще и лизать».       Гарри развернулся в кресле, чтобы посмотреть ему в лицо. «Будь серьезным!».       «Я серьезен», сказал Майкл искренне, его лицо расплылось в широкой улыбке. «Я жутко оскорблен, что ты думаешь, что я не воспринимаю этот разговор крайне серьезно. В этом разговоре нет совершенно ничего абсурдного».       Ну, ладно – тут он его подловил. Гарри улыбнулся. «Спасибо, что так хорошо реагируешь на все это».       «Без проблем, Гарри. Я правда очень рад, что ты доверяешь мне настолько, чтобы задавать подобные вопросы». Они посидели в тишине некоторое время. «На сегодня хватит?», спросил Майкл.       «Да. Спасибо», повторил Гарри.       «Отлично. Мне нужно скотча где-то на шесть пальцев», Майкл поднялся из-за стола. Он добавил уже сам себе: «”Пальцев”. Плохой выбор слов».       Гарри попытался оставаться спокойным, чтобы этот разговор, наконец, закончился, но слова сами выпрыгнули у него изо рта: «Лизать? Серьезно? Языком?».       «Угу», кивнул Майкл, бросая в стакан кубики льда.       «Лизать чью-то попу?», недоверчиво спросил Гарри. «Это вообще насколько-нибудь приятно?».       Майкл посмотрел на Гарри широко раскрытыми глазами. «Абсолютно».       «И люди в самом деле это делают?».       «Многие люди это делают. Многим людям нравится это делать», сказал Майкл.       Гарри на мгновенье уставился на него, потом резко опрокинул голову назад, будто его сейчас вывернет, потому что слышать об этом было странно…       «Оу! Боже! Не мне! Не мне! Я никогда не трогал твоего дядю! Никогда даже не обнимал его!», в ужасе сказал Майкл, но при этом он смеялся.       «Отлично», скорчил гримасу Гарри. «Рад это слышать».       «Хочешь немного скотча?», спросил Майкл, осторожно болтая перед ним содержимое бутылки.       «Эээ – да», согласился Гарри.       

†††

      Прощальная вечеринка была сухим мероприятием, и Луи должен был об этом догадаться. Он пил минеральную воду, общаясь со знакомыми людьми и со стороны наблюдая за Гарри, который большую часть времени стоял с другими подростками. Луи был слегка пьян только от этого зрелища, Гарри истерически смеялся, спотыкаясь о свои собственные ноги и пытаясь бросать шарики в своих друзей. Луи почувствовал ту же самую боль, которую ощутил, когда впервые увидел Гарри. С его зелеными глазами, шоколадными кудряшками, и этими пухлыми губами, Гарри был слишком прекрасен, чтобы на него можно было смотреть. Принять эту мысль было сложно; только одежда заставляла его так себя чувствовать, а он сделал одежду всей своей жизнью.       Гарри, наконец, подошел к нему. Луи отправил одежду всей семье Стайлс и его выбор для Гарри не был разумным, потому что он выглядел катастрофически красиво. Это была проблема Гарри, если уж быть честным, он выглядел хорошо во всем; в свитерах с v-образным вырезом, в шелковых рубашках, в пиджаках, одетый в костюм, и одетый в растянутую футболку, он классно выглядел в майках, и он классно выглядел в плащах, и он выглядел особенно хорошо в зеленом, в котором он был сегодня.       «Привет», сказал Гарри, слегка подтолкнув Луи.       «Камеры», напомнил ему он – их было пять в большом зале, они снимали для шоу, это не говоря о девушках из пиар-отдела, которые снимали контент для соц-сетей, прерывая чужие разговоры яркими вспышками зеркальных камер, которыми они едва умели пользоваться.       «Да ладно, они не уловят-».       «Ты будешь удивлен насколько хорошо они улавливают такое», сказал Луи, вспоминая все случаи, когда фотографии обнаруживали мельчайшие дефекты в одежде, которую они снимали, почти преувеличивая их.       «Ну, тогда мне лучше показать тебе уборную! Там камер точно не будет!, сказал ухмыляясь Гарри.       «Гарри».       «Пожалуйста, Луи», сказал Гарри, сразу погрустнев. «Все здесь смотрят на меня и хотят поговорить со мной, говорят мне какой я замечательный человек, как я их вдохновляю, а я не могу это выносить, никто из них меня даже не знает. Они не знают какой я плохой».       «Ты не плохой!, Луи хотел было приобнять Гарри рукой, но в последнюю минуту запаниковал, неловко хлопнув его по спине.       «Пожалуйста, всего пять минут?».       Луи последовал за Гарри прочь из помещения. Он был всего в нескольких церквях во время свадеб, но размеры этой церкви поражали его – абсолютная правда, все в Техасе было больше.       Гарри указал на дверь: «Комната молодежной группы. У меня есть ключ…».       «Нет, прости!», сказал Луи, протестуя против такого решения. «Если кто-то заметит, что тебя нет, то они сразу пойдут искать в уборную».       «Хорошо, хорошо», сказал Гарри, ведя его в мужской туалет. Там было пять кабинок и писсуар, к счастью, все пустые. Пахло свежим эвкалиптом.       Луи посмеялся, показывая пальцем на плакат в рамке. «Иисус наблюдает за тем, как вы писаете?». Гарри выглядел немного оскорбленным, так что Луи быстро добавил: «Шучу, шучу».       «Эй, если тебе не нравится», пробурчал Гарри, указывая на кабинку, «тогда иди туда».       Луи едва повернул голову, чтобы посмотреть, куда показывает Гарри, когда тот толкнул его прямо в кабинку, зашел в нее сам и запер за ними дверцу.       Сердце забилось у Луи в груди – он точно никогда не привыкнет к этим резким вспышкам уверенности у Гарри.       «Что ж», сказал он, накручивая кудряшку Гарри на свой палец, поглаживая его щеку, водя пальцем по губам.       «Что ж», повторил Гарри. Луи воспользовался ситуацией и засунул большой палец в открытый рот Гарри, не слишком глубоко. Для такого милого мальчика, у Гарри был грязный ротик: всегда такой мокрый и розовый, невозможно было открыть этот рот и продолжать выглядеть невинно. Луи поцеловал его, засовывая свой язык ему в рот, большой палец был все еще зажат в уголке между губами.       Гарри отвернулся. Луи решил было, что он слишком далеко зашел, если Гарри от него отвернулся – но Гарри продолжал поворачиваться, пока не встал к Луи спиной.       Последовала нерешительная пауза. «Все в-», хотел убедиться Луи, но Гарри прервал его: «Шшш».       Гарри убрал руки за спину – они дрожали – и найдя за спиной ремень Луи, начал его расстегивать.       «Гарри», сказал Луи, стараясь говорить тише.       «Шшш», повторил Гарри. «Хочу, чтобы ты… то, что ты делал той ночью».       Луи осторожно положил свои руки на бедра Гарри, слегка подтянув его попу к своему паху, начиная тереться об него. «Так-».       «Да», быстро сказал Гарри, внезапно ударив рукой по стене, чтобы наклониться вперед и упереться задом в Луи, который ударился о перегородку между кабинками, заставляя ее громко греметь. «Шшш!».       «Прости». Луи начал смеяться, но тут же перестал, когда Гарри схватил его руку и поднес к своим губам, засовывая два пальца к себе в рот. Луи был только “за”.       Он буквально был за.       Луи расстегнул свой ремень и штаны, чтобы ему стало немного просторнее, наклонился над спиной Гарри, прижимаясь бедрами к его заднице снова и снова. Луи наклонил голову ближе, касаясь носом уха Гарри, чтобы он мог слышать его сбивчивое дыхание. Гарри начал сосать его пальцы, облизывая их языком. Луи слегка изогнул их, вспоминая, что его член уже был в этом рту, насколько несправедливым было то, что он был там всего лишь раз, и что это точно стоило исправить.       Луи буквально обезумел и это выглядело жалко, быть настолько взволнованным от чего-то настолько несерьезного, он был слишком стар для этого – но они прятались в уборной, в церкви, полностью одетые, каким-то образом все это делало ситуацию невероятно возбуждающей. Луи быстро вытащил пальцы изо рта Гарри и схватил его за заднюю часть зеленой рубашки, оставляя на ней мокрый след от пальцев. Луи начал тереться об него сильнее, а Гарри оперся второй рукой о стену, позволяя Луи толкать свое тело так сильно, что его голова ударялась о предплечья.       «Блядь, Гарри», простонал Луи слабо, его мозг был слишком затуманен, чтобы понять достаточно ли тихо он говорит. «Ты такой испорченный, ты так хорошо смотришься, такой хороший мальчик, Гарри-».       «Правда?», спросил Гарри, довольный собой, его голос звучал по абсурдному спокойно и уверенно.       «Да», прошипел Луи. «Tu es un bon garçon, ты – ты такой-», но он больше не мог заставить себя говорить, и он дышал так тяжело, что это, должно быть, было слышно, Луи почувствовал как все сжалось, и он попытался остановить это, но было слишком поздно.       Луи сильно прижался губами к лопатке Гарри пока кончал, казалось это длилось вечность. Он был полностью одет, черт подери, это выглядело жалко, почему это было так приятно?       «Бляяядь. Блядь, блядь, блядь, блядь», задыхаясь, отчаянно повторял Луи.       «Луи! Следи за языком!», прошептал Гарри, поворачиваясь – но их прервал звук распахнувшейся двери, кто-то зашел внутрь. Одним движением Луи забрался на сиденье унитаза, чтобы его ноги было невозможно увидеть, и закрыл ладонью рот Гарри, предупредив его глазами.       «Гарри, приятель, ты здесь?», Луи не узнал этот голос, но Гарри коротко кивнул, так что Луи осторожно убрал руку с его рта.       «Да, я…».       «Все тебя ищут!».       Гарри посмотрел на Луи мучительным взглядом, ему ничего не приходило в голову. Луи жестами показал как будто его сейчас вырвет и одними губами прошептал, Папа, позвать папу.       «Мне что-то не очень хорошо», крикнул Гарри, но звучал он не особо убедительно. «Можешь найти моего отца?».       «Конечно! С тобой все в порядке?», звуки шагов приблизились к кабинке.       «Все в порядке, пожалуйста, просто позови моего папу», сказал Гарри визгливо, смотря на Луи в панике.       «Хорошо, подожди минутку». К счастью, они услышали звук захлопнувшейся двери.       Луи спустился с сиденья унитаза, хватая Гарри за голову и целуя его в лоб, а потом торопливо произнес: «Я ухожу прямо сейчас, если кто-то спросит, то я попрощался с тобой двадцать минут назад – но не упоминай обо мне, пока кто-то сам не спросит, хорошо? Скажи отцу, что ты просто волнуешься перед поездкой».       Гарри кивнул, отступив назад, чтобы Луи смог выбраться из кабинки.       «Je suis vraiment désolé, мне очень жаль, Гарри», сказал Луи, ненавидя себя. Он снова поцеловал Гарри в лоб, прежде чем сбежать из уборной прямо в ночь.