В свете прожекторов

      «Луи. Луи!».       Луи не часто позволял себе быть разбуженным – у него была особая способность игнорировать большинство звуков и снова засыпать через шестьдесят секунд – но что-то встревожило его в тоне голоса Гарри. Он заставил свои глаза открыться, и как только он присел, Гарри сунул чашку горячего кофе ему в руки.       «Merci», сказал он нерешительно, замечая, что солнце еще не взошло.       «Ты должен купить мне новую одежду», выпалил Гарри.       Луи сконфуженно улыбнулся, но его улыбка исчезла с его лица, как только он заметил, насколько серьезным был Гарри. «Что?».       «Для шоу, для выходов на публику и всякого такого».       «Что не так с тем, что у нас уже есть?», спросил Луи, делая глоток кофе, чтобы скрыть дрожь нижней губы. Существовало множество вещей, насмешки над которыми не могли кольнуть Луи – его рост, акцент, тайная любовь к футболкам с логотипами музыкальных групп, то, как его левый глаз иногда прищуривался больше, чем правый, когда он улыбался на фото – но его чувство стиля оскорблять было нельзя.       «Что не так?», возмущенно воскликнул Гарри. «Четыреста долларовые джинсы Dolce&Gabbana? Шелковые рубашки Burberry? Носки от Lacoste по тридцать долларов за пару? Пиджаки с блестящими лацканами? Никто в моем возрасте не носит такие вещи! Мне шестнадцать, Луи! Дети в моем возрасте носят футболки поло, треники и носки из супермаркета!»       «Не думаю, что одежда из супермаркета соответствует стандартам телевидения», пробормотал Луи в чашку.       Гарри толкнул его в плечо и, стараясь не обжечься, Луи пролил половину кофе на покрывало. «Осторожней», поругал его он, поставив чашку на прикроватную тумбочку.       «Тогда не будь мудаком!». Гарри закусил губу, поморщившись от собственных ругательств. «Я имею в виду, не будь таким вредным. Я не говорю, что это обязательно должна быть одежда из супермаркета. Я просто говорю, что ты должен купить мне нормальную одежду».       «К чему это все?», вздохнул Луи, комкая испачканное кофе покрывало.       Гарри сделал паузу, его зеленые глаза прожигали Луи, затем он бросил свой телефон Луи на колени.       «Открой первое сообщение», велел ему Гарри. «Оно от одного моего друга. Ты встречался с ним на прощальной вечеринке».       Луи последовал инструкциям Гарри, читая: Чувак, шоу просто чумовое! Группа тоже СКАЖИ, ЧТО ТЫ ВЗЯЛ АВТОГРАФЫ! Кст что за модная одежда? Ты выглядишь как педик лол.       Глаза Луи метнулись в сторону Гарри, который снова начал краснеть от гнева – или от стыда?       «Он не единственный, кто это говорит, понимаешь! Все говорят, что я выгляжу, как пидор! Это, блин, катастрофа!»       «Успокойся, mon petit-».       «Не называй меня так!», выплюнул Гарри.       Луи был в шоке.       «Ладно, успокойся, Гарри. Я уверен, что это говорят не все. Я знаю, что делаю. Ты выглядишь хорошо, и ты выглядишь нормально, я обещаю».       «Джереми займет мою сторону!», сказал Гарри с жаром. «Он не захочет, чтобы люди говорили, что я гей».       «Я думаю, что даже Джереми достаточно умен, чтобы знать, что хорошая одежда не диктует тебе, куда засовывать свой член», недовольно заметил Луи. «Он носит костюмы от Armani».       «Мне все равно! Я не буду носить то, что у нас сейчас есть! Я не хочу выглядеть как педик, я хочу нормальную одежду, окей? Больше никакого Louis Vuitton, никакого Chanel, никакого Saint Laurent, и никаких дурацких свитеров Prada!»       «Эй», тихо сказал Луи, его сердце сжалось. «Свитер Prada был только для нас. Когда мы вместе… наедине».       Гарри замешкался, увидев обиженное выражение лица Луи.       «Я достану тебе новую одежду», пообещал Луи, воспользовавшись случаем, который дала ему тишина. «Сегодня. Вообще-то, пойду прямо сейчас». Он выпрыгнул из кровати и открыл шкаф, тихо надеясь, что настроение Гарри изменится.       «Ты не обязан делать это прямо сейчас», пробормотал Гарри.       «О, я обязан!», дразнил его Луи, прыгая на месте, чтобы натянуть пару обтягивающих джинсов. «Это же настоящая “блин, катастрофа”, не так ли? Глобальная катастрофа! Я удивлен, что мы до сих пор не услышали сирены воздушной тревоги».       «Шшш», сказал Гарри, нахмуренные брови боролись с поднимающимися уголками губ. Улыбка на его лице победила.       «Нет, правда», Луи продолжал притворяться серьезным, застегивая пуговицы рубашки. «Я напишу список покупок, а ты пока позвони Обаме. Нам нужно официальное заявление от Белого дома по этому поводу, не так ли?»       «Заткнись», хихикал Гарри. «Ты даже не позавтракал».       «Нет времени на еду! Мне нужно идти за покупками, Гарри! Я должен найти самую супер-мачо, супер-гетеросексуальную, мужиковато-мужскую, дешевую, как грязь одежду, которая только есть в Лос-Анджелесе!»       «И где ты ее найдешь?», спросил Гарри, потворствуя фарсу, который разыгрывал Луи.       «В магазине скобяных изделий». Луи вытащил Гарри из кровати, притворяясь, что оценивает его с головы до ног. «Oui, oui, на ноги, я думаю, пойдут ботинки для альпинизма. И костюм из наждачной бумаги. Только наждачная бумага, с головы до ног, чтобы ты всегда был готов к резьбе по дереву».       Гарри зашелся в смехе, смотря на Луи так, будто он освещал вселенную. Когда плечи Гарри перестали трястись, Луи поцеловал его в макушку.       «Об этом, правда, говорит много людей?», спросил он, обнимая Гарри.       «Несколько», пробормотал Гарри в шею Луи.       «Несколько?»       «…Только он», признался Гарри.       «Один человек!», засмеялся Луи, оттянув Гарри назад, чтобы посмотреть ему в глаза. «Только один идиот, который думает, что дорогая одежда – “гейская”?»       «Да… да. Он идиот».       «И ты позволил ему себя спровоцировать?», спросил Луи мягко, заправляя локон волос Гарри ему за ухо.       «Мне не нравится, когда меня называют педиком».       «Мне тоже это не нравится», согласился Луи.       «Но ты ведь он и есть», заметил Гарри. Плечи Луи опали, и Гарри быстро добавил: «Но это не значит, что кому-то можно говорить тебе это! Просто… я не… ты знаешь».       «Да, ты не гей», раздраженно сказал Луи. «Ты упоминал это пару раз».       «Прости», сказал Гарри очень-очень тихо.       «В любом случае», сказал Луи. «Это было не очень хорошо с его стороны. Ты, правда, хочешь новую одежду?»       «Нет», признался Гарри.       «Ты должен сказать своему приятелю, что ты был в этой “пидорской” одежде, когда терся плечами с Little Mix», предложил Луи.       Гарри улыбнулся так сильно, что показалась ямочка. «Я так и сделаю».       «Слушай, раз я уже одет, может мы пойдем позавтракать? Наш рейс рано днем, так что у нас есть время, чтобы выйти, раз уж ты так рано встал».       Глаза Гарри загорелись. «А мы можем?»       «Конечно. Хочешь переодеться?», кивнул Луи в сторону дверей номера.       «Я могу надеть что-то из твоих вещей», предложил Гарри.       «Если хочешь», медленно ответил Луи. «Но то, что я ношу, знаешь ли, более… “пидорское”, чем то, что я купил для тебя».       «Все не так плохо», убедил его Гарри, роясь в его шкафу. Он выбрал пятнисто-черную футболку с V-вырезом, которую Луи надевал в нью-йоркский ночной клуб, неуклюже подняв ее, ожидая одобрения со стороны Луи. Тот кивнул, хотя и предпочитал видеть Гарри в белом.       «Прости, что я так набросился на тебя». Голос Гарри был приглушен, когда он надевал футболку.       «Можешь извиниться, смотря на меня», сказал Луи, стараясь не звучать слишком сурово.       Надев футболку, Гарри сделал глубокий вдох и встретился взглядом с Луи. «Прости, что разбудил тебя. Прости, что назвал тебя мудаком. Прости, что сказал, чтобы ты не можешь называть меня mon petit. Ты можешь. И мне нравится свитер Prada и…». Гарри смолк, его глаза опустились на пол.       «И?»       «Я хочу носить его каждый раз, когда мы наедине, и я хочу быть наедине каждый день», торопливо закончил Гарри, быстро чмокнув Луи в щеку.       Иногда он был слишком милым.       «Кризис предотвращен», прокомментировал Луи, встав перед зеркалом, чтобы поправить волосы.       «Предотвращен», согласился Гарри.       «Большой кризис. Ты меня чуть не убил», подчеркнул Луи.       «Я уже извинился», тихо сказал Гарри, надевая туфли.       «Я знаю. Просто… я думал, что мы больше не будем ссориться».       «Мы и не ссорились», не согласился Гарри. «У меня просто была истерика».       «Ладно», Луи улыбнулся Гарри, но он не мог избавиться от ощущения, что, когда у него в следующий раз будет истерика, все закончится не так уж мирно.       

†††

      «Сегодня в Вашингтон!», радостно воскликнул Гарри, пока они шли по улицам Голливуда, все еще прохладным таким ранним утром.       «А. Это там, где все политические штуки, да?»       «Не город, штат!», посмеялся Гарри. «Город – на противоположном конце страны. Штат чуть выше Лос-Анджелеса»       «Ну. Пусть так», кивнул Луи.       «Мы едем в Сиэтл». Гарри знал, что гордость – не добродетель, но ему было приятно осознавать, что он знал что-то, чего не знал Луи. Так что он продолжил: «Сиэтл Сихокс выиграли суперкубок. Доминировали над Денвером. Абсолютно отымели их».       «Доминировали», повторил Луи, усмехаясь. «Отымели их».       «Шшш, Луи», прервал его Гарри, смеясь.       «Продолжай», сказал Луи, открывая перед Гарри дверь в ресторан.       «Сиэтл, эм… Джими Хендрикс родился в Сиэтле. Он был каким-то парнем с гитарой, не знаю. Моя сестра говорит о нем». Гарри присел за столик у окна. «В Сиэтле есть башня “Спейс-нидл”, она есть на всех фотках. Думаю, ее построили в шестидесятых. И, может знаешь, есть фильм “Неспящие в Сиэтле”?»       «Дай-ка угадаю, его сняли в Сиэтле?»       «Ха! Вопрос с подвохом. Большая часть фильма была снята в Нью-Йорке и Балтиморе».       «Жулик», улыбнулся Луи, просматривая меню.       Как только они сделали заказ, у Луи зазвонил телефон. Он сделал странное лицо, когда увидел номер на экране.       «Pronto? Chi parla?», ответил он, а потом так и продолжил говорить по-итальянски. В середине короткого разговора он помахал Гарри рукой, шепча: «Pucci!», что совершенно ни о чем не говорило Гарри.       Рот Луи сжался, когда разговор продолжился. Все, что Гарри мог разобрать из его итальянского, было “Сиэтл”, затем “нет, нет”, затем “Лас-Вегас”.       Когда он повес трубку, то объяснил Гарри: «Генеральный директор Эмилио Пуччи, Аррѝ. Рассматривает мою кандидатуру. Moi!». Он облокотился на спинку стула, довольный собой. «Умолял меня вернуться в индустрию моды».       «Новая работа?», осторожно спросил Гарри.       «После Современного Миссионера, конечно».       «В Америке?»       «Non, в Италии».       «Ты возьмешь меня с собой, если получишь работу?», быстро спросил Гарри. «Я имею в виду – только потому, что я хочу попутешествовать». Не потому что он не мог вынести мысль о том, что Луи будет в другой стране. Ему было все равно. Они были просто друзьями.       «Большое “если”», улыбнулся Луи. «Все еще на очень ранних стадиях. Они отправят кого-то, чтобы встретиться со мной, когда мы доберемся до Вегаса. Только никому не говори об этом, хорошо? Нельзя, чтобы CNTV знали, нельзя, чтобы знали СМИ».       «Конечно», сказал Гарри. Хотя, возможно, ему стоило навредить ему, чтобы Луи не вернулся в Европу, как только закончится шоу, снова оставляя Гарри в Техасе одного.       

†††

      Их одинаковые блюда с яйцами Бенедикт не были съедены даже на половину, когда трое папарацци возникли за окном ресторана, замелькали вспышки.       «Merde», пробормотал под нос Луи, вставая из-за стола: «C'est quoi ce bordel?»       «Я знаю, что ты материшься», предупредил его Гарри, следуя за ним вглубь ресторана. Его взволнованный взгляд метнулся обратно к окну.       Луи схватил за руку официантку, которая направлялась на кухню. «У входа в ресторан столпились папарацци. Мне очень жаль, не представляю, как они нашли нас – и почему вообще пытались. Есть ли здесь другой выход, которым мы могли бы воспользоваться?»       Она удивленно оглянулась, чтобы увидеть фотографов, прежде чем провести Луи и Гарри через кухню, по дороге вызывая им такси.       «Я узнала Вас», сказала она Гарри. «Ваше лицо на трех рекламных щитах по дороге отсюда к моему дому».       «Современный Миссионер, это новое телешоу», гордо сказал Гарри.       «Можно мне сфотографироваться с Вами, пожалуйста?», спросила она, когда они подошли к черному выходу.       «Конечно», сказал Гарри. «В смысле… я ведь могу, да?», спросил он Луи.       «Можешь, раз уж папарацци тебя уже сфотографировали». В моей рубашке, добавил Луи про себя.       В безопасности, за тонированным стеклом такси, Луи повернулся к Гарри. «Ты как? Все случилось так внезапно. Как-то паршиво, если честно, возможно кто-то из работников гостиницы дал им наводку. Мне жаль, что наш завтрак был испорчен. Я подумал, что таким ранним утром все будет в порядке. Прости», закончил он беспомощно. Он просто хотел иметь возможность выводить Гарри в свет, быть на публике вместе, ни о чем не волнуясь, хотя бы один раз, перед тем, как звезда Гарри вспыхнет.       «Эм…», Гарри прикусил губу. «Не извиняйся. Это, скорее всего, была моя ошибка. Я выложил фотку завтрака в Инстаграм и, возможно, зачекинился»       «Возможно?»       «Точно зачекинился. Прости».       «Покажи», спокойно попросил Луи, протянув руку, чтобы взять у Гарри телефон.       Под фотографией тарелок с их завтраком, Гарри напечатал: Отвал яиц :) Бенедикт на двоих в Tiagro Espresso Bar.       Это было довольно мило. И это было определенно глупо. «Господи, Гарри», вздохнул Луи. Бенедикт на двоих?       «Я не отмечал тебя на фото», сказал Гарри печально. «Мне нужно это удалить?»       «Не думаю, тогда это будет выглядеть так, что нам есть, что скрывать»       «Да», согласился Гарри.       «В смысле – нам-то нечего», уверенно сказал Луи. «Мы можем завтракать друг с другом».       «Я знаю», осторожно сказал Гарри.       «Просто если кто-то выкупит те фото папарацци, люди быстро поймут, что “на двоих” значит мы с тобой».       «О, нет. О нет, нет, нет», в ужасе шептал Гарри, опустившись на спинку сиденья такси. Луи глянул на водителя такси, который, как он надеялся, был поглощен прослушиванием песни, которую крутили по радио.       Он дотронулся до руки Гарри. «Все в порядке, ладно? Успокойся. Я должен буду рассказать Джереми и девушкам, которые занимаются промоушеном, что там были папарацци». Луи молча проклинал себя, ненавидя то, как он внезапно почувствовал, что делает с Гарри Большую Плохую Вещь.       «Хорошо», кивнул Гарри, сжимая руку Луи в ответ, но казалось, что он сдерживает слезы. «Прости, что все испортил».       Луи поднял руку Гарри в своей и поцеловал ее, но потом полностью отпустил. «Все в порядке, mon petit», попытался он успокоить Гарри. «Никто об этом даже дважды не подумает. Я уверен, что мы волнуемся по пустякам. Нам надо было доесть те яйца».       Луи сразу же поговорил с одной из девушек, которые занимались соцсетями, но Джереми постучал в дверь номера Луи только через три часа, мрачно стоя в проходе, за ним прятался Гарри.       Луи хотел бы, чтобы Гарри чуть меньше походил на виноватого щенка.       «Гугл Оповещения только что взорвались. Все знают о вашем маленьком завтраке», сказал Джереми, передавая ему свой iPad. Фотографии были неплохими – Луи был почти уверен, что это выглядело так, будто его ноги вытянулись под столом. На них нельзя было увидеть, что его лодыжки были прижаты к лодыжкам Гарри, если только не присмотреться к ним очень сильно.       «Слушай, реклама отличная. Именно такого мы и хотели, хорошие естественные появления».       Луи хотел было поправить Джереми – это не было чертовым появлением на публике, они правда завтракали вместе – но Джереми этого знать было не нужно, не так ли? Пусть он думает, что Луи согласился позавтракать с Гарри, что пост Гарри в Инстаграме был написан намеренно.       «Мы просто не хотим слишком торопиться с такими вещами, пока не изменим твой образ», продолжил Джереми. «Мы не создаем его, просто слегка переделываем. Теперь нам нужно минимизировать ущерб – я хотел бы, чтобы вы с Элеанор побыли вместе. Возможно, за ужином?»       Луи метнул взгляд на Гарри. Джереми не говорил слишком открыто об их инсценировке перед ним, он выбирал слова осторожно, но он говорил так, будто Гарри вообще не было рядом. Однако тот слушал;       «Бесплатная кухня», сказал Гарри.       «Что?», раздраженно спросил Джереми.       «Они должны пойти на бесплатную кухню. Вместо ужина. Здесь полно бездомных, и наверняка должна быть бесплатная кухня, так что они могли бы стать волонтерами на день».       Джереми мгновенье смотрел на Гарри, он казался впечатленным. «Да, это совсем неплохо – хорошая возможность сделать фото, и ты будешь выглядеть милосердно, и по-христиански, и с Элеанор. Неплохо, Гарри, совсем неплохо. Я скажу Линде, чтобы устроила это, она свяжется с тобой как можно скорее. Это все», закончил он, отворачиваясь от двери.       «Что насчет рейса?», заметил Луи. «Мы должны вылетать через два часа».       «Поедешь на автобусе», он пренебрежительно махнул рукой. «Для этого он и нужен. Если Линда найдет бесплатную кухню на сегодняшний вечер, то ты сможешь сесть на автобус сегодня ночью, и встретишься с нами в Сиэтле завтра в полдень».       «Могу я…», начал было спрашивать Гарри, но Луи прервал его толчком и небольшим качанием головы. Гарри стрельнул в него глазами и продолжил: «Могу я тоже поехать на автобусе?»       «Если хочешь», сказал Джереми. «Но тогда вы должны будете быть готовы к фотографиям, когда прибудете в отель. Я прослежу, чтобы Линда взяла ваш багаж с нами».       «Это была действительно хорошая идея, о волонтерстве», сказал Луи, когда они пришли в номер Гарри, он настоял на том, чтобы помочь Гарри уложить его вещи. «Не думал, что ты настолько… хорошо разбираешься в этой чепухе про “образ”».       «Я даже не думал об образе», признался Гарри, застегивая чемодан. «Просто… подумал, что ты не очень-то хочешь ужинать при свечах и все такое».       «Не с Элеанор», согласился Луи.       «С кем бы ты-», начал спрашивать Гарри, но остановил себя. «Не важно. Почему ты не хотел, чтобы я поехал с тобой на автобусе?»       «Это не потому что я не хотел ехать с тобой. Просто ты звезда этого шоу. Ты слышал, что сказал Джереми. Теперь нас будут ждать папарацци. Больше фото с нами. Больше внимания к нам». Луи сморщился, потому что он ненавидел эту часть, действительно ненавидел. С Гарри все было весело и приятно, пока ему не напоминали, что все это огромный, ебанутый секрет.       «Я не сделаю ничего плохого, если поеду с тобой на автобусе», сказал Гарри.       «Это правда».       «Все остальное, что я делал, было плохо», медленно продолжил Гарри.       «Мы не делали ничего плохого», сказал Луи. Кроме того, что вместе нарушили закон, будучи вместе.       «Я знаю, что ты так думаешь. Но не думаю, что Бог с тобой согласен», грустно сказал Гарри.              Элеанор встретила Луи в вестибюле отеля.       «Это Bettina Lianos?», усмехнулся Луи, глядя на ее джинсы.       «Австралийский дизайнер», сказала Элеанор с гордостью.       «Австралийская безвкусица», вздохнул Луи.       «Да, но посмотри на мой зад в них». И Луи не мог с ней поспорить.       Они поехали к бесплатной кухне с одной из девушек, занимающихся соцсетями Современного Миссионера, огромная камера свисала с ее шеи, ее большой палец ни на секунду не отлипал от ее iPhone.       Не было ничего альтруистского в том, как он разливал суп по мискам и раздавал их голливудским бездомным, во время того, как девушка с фотоаппаратом шипела на них: «Улыбайтесь», каждые десять минут. К счастью, занимаясь всем этим, Луи не нужно было переживать о том, как он выглядит рядом с Элеанор – в голову Гарри пришла действительно отличная идея.       Они находились на внутреннем дворе церкви. Был ранний полдень, так что погода была хорошей, но Луи не мог перестать думать о ночи, когда солнце зайдет, и животы всех этих людей уже не будут наполнены горячим супом – что тогда? Прежде чем отговорить самого себя, он скинул с себя пальто и обернул его вокруг немощной старушки, которая заплакала от благодарности и расцеловала Луи в обе щеки. Периферическим зрением он заметил девушку с фотоаппаратом, танцующую вокруг них. Он смутился.       «Это было очень мило с твоей стороны», сказала ему Элеанор, когда он вернулся на место. «Но разве пальто Burberry не стоит, типа, три тысячи?»       «Там, где я его взял, таких еще полно», отмахнулся Луи.       «Ну, ладно», сказала Элеанор, не совсем ему веря.       «Просто… это то, что сделал бы Гарри».       Они закончили мытье посуды вовремя, задолго до того, как стемнело, и сели прямо в автобус. Гарри уже был на борту, уютно устроившись на диване и укрывшись одеялом. Когда он увидел Луи, он слегка спустил одеяло, показав кусочек своего синего свитера Prada.       Девушка из соцсетей уже упала на койку, а Элеанор села за стол, лицом вперед, так что Луи присел на диван рядом с Гарри. Тот свернулся рядом с ним, складываясь с ним как кусочки пазла, и заснул.       Луи не мог заснуть, во сне он всегда обнимал Гарри, или делал что-то похуже. Он держал глаза открытыми и оставался настороже, фантазируя о работе в Pucci, и наблюдал как за окном то и дело мелькали неоновые вывески.       Около полуночи Элеанор прошептала: «Мило», указывая на спящего Гарри, и забралась на койку, чтобы поспать.       Когда взошло солнце, поднялся и Луи, отчаянно нуждаясь в кофе. Он был готов рискнуть ожогом третьей степени из-за непредсказуемых резких поворотов автобуса – он мог прожить день без сна, но без кофеина он обойтись не мог.       

†††

      «Putain!», громко крикнул Луи, разбудив этим Гарри. Он сел, чувствуя, что его шея затекла из-за сна на диване. Луи был в передней части автобуса, у мини-кухни, ругаясь на разных языках. Удерживаясь рукой за верхние койки, чтобы не упасть, Гарри прошел к передней части автобуса.       Элеанор его опередила, выпрыгнув перед Луи и быстро расстегивая его запятнанные кофе штаны, Луи при этом вздрагивал. Она раздевала его.       «Я могу сделать это», громко сказал Гарри. «Я с этим разберусь».       «Он облился горячим кофе, Гарри», сказала Элеанор. «Я снимаю их, чтобы они не обожгли его еще больше». Она даже не повернулась к Гарри, просто потянула джинсы Луи вниз, к его лодыжкам и смерила его покрасневшие бедра оценивающим взглядом. Луи не останавливал ее. Он просто достал ступни из штанов.       «Дай я это сделаю! Он не твой парень! Он мой-», выплюнул Гарри. Упс. «Он мой костюмер».       «Боже. Извини, пацан», сказала Элеанор.       «Не называй меня так!», Гарри дернул ее за руку, поднимая на ноги.       «Аррѝ», предупредил его Луи тихим голосом. «Элеанор просто помогает. Ты умеешь оказывать первую помощь?»       «Вообще-то, да», самодовольно ответил Гарри, проталкиваясь мимо Элеанор, чтобы посмотреть на бедра Луи. «Я был лидером скаутов в моей церкви, если ты не знал».       «Вау, возьми с полки пирожок», пробурчала Элеанор, садясь за стол.       «Ожог совсем не серьезный», с облегчением сказал Гарри. «Нужно приложить влажное полотенце, чтобы охладить их. И постоянно увлажнять их где-то пару дней».       «И во что мне одеться?», запричитал Луи.       «Что? Это все, что тебя беспокоит?», посмеялся Гарри.       «Да! Мои штаны испачканы, а у входа в отель нас будут ждать папарацци, а весь мой багаж уже внутри!», сказал Луи, падая на диван рядом с Элеанор.       «Наверху есть халаты», предложила Элеанор, указывая на заднюю часть автобуса. «Я заметила их в маленькой ванной, вон там».       «Я не надену гребаный халат», Луи был потрясен этим предложением. «Не для фотографий!»       «Ну, тогда просто надень свои штаны как есть».       «С пятнами от кофе? Ни за что», твердо сказал Луи.       «Ну, у тебя нет другого выбора», возразила Элеанор.       Гарри хихикнул, намочив несколько полотенец. Луи был таким забавным, он так заботился о том, во что он одет. Гарри находил это очаровательным. Элеанор была явно раздражена. Конечно, она будет раздражена. Луи достался Гарри, а не ей.       «Кто-то из вас может зайти в отель передо мной, чтобы принести мне пару штанов из моего чемодана», умолял Луи.       «Нас должны сфотографировать вместе, идиот», вздохнула она. «Я не могу выйти без тебя».       «Я не могу этого сделать», удрученно сказал Луи. «Это будет конец всему».       «Ты можешь надеть мои джинсы», сказал Гарри, аккуратно разглаживая полотенца на бедрах Луи. На милых, округлых, и все еще прелестных, хотя и покрасневших, бедрах Луи. Крайне соблазнительно.       «Ау!», сказал Луи резко. «Не сжимай их, я только что их ошпарил. Слушай, я не могу надеть твои джинсы, в чем тогда пойдешь ты?»       «Надену халат».       «Тебя в нем сфотографируют! Напечатают таким в журналах!»       «Я не против», настаивал Гарри.       «В халате!», завопил Луи, как будто это была самая ужасная ситуация, в которой только мог оказаться человек.       «Все в порядке», сказал Гарри, направляясь в заднюю часть автобуса, чтобы достать себе халат.       «Современный Миссионер, вот он!», сказал Луи, обращаясь к Элеанор, достаточно громко, чтобы это мог услышать Гарри. «Он меня спасает».       «Успокойся», сказала Элеанор. «Это просто джинсы».       Они подъехали к гостинице рано утром, их действительно ждали фотографы. Они вышли из автобуса, улыбаясь; Луи в джинсах Гарри, Гарри в халате.       Гарри старался не показать на своем лице раздражение, когда Луи взял у Элеанор ее сумку. Это же было только для фото, не так ли?       «А еще говорят, что рыцари перевелись». Элеанор улыбнулась за солнечными очками, поцеловав Луи в щеку, когда они вошли в двери гостиницы.       Сообщение от Линды, которое она отправила Гарри, гласило, что до завтрашних съемок он был свободен.       Сообщение от Гарри, которое он отправил Луи, гласило, что в минибаре номера 9102 мороженого Ben & Jerry хватит на двоих.       «То, что ты сделал в автобусе, было очень мило», мягко сказал Луи, его лоб прислонился ко лбу Гарри, они переплели пальцы, пока за окном садилось солнце.       Луи появился у дверей номера Гарри, в его руках были джинсы Гарри, на его лице – благодарная улыбка. Они построили крепость из одеял, разделили внутри ведерко с мороженым, потом упали на кровать, с животами настолько полными, что их сил хватило только на обнимашки и болтовню, их разговор постоянно прерывался короткими поцелуями.       «В этом нет ничего особенного», сказал Гарри. «Так поступают друзья».       «Это важно», настоял Луи. «Ты был одет в халат. На публике».       «Ты бы сделал то же самое ради меня». Гарри пожал плечами, а потом посмеялся над скептичным выражением лица Луи. «Ладно, ты бы не стал надевать халат. Но ты бы сделал другие вещи. Ты хороший друг».       «Правда?», спросил Луи. «Не уверен, что я знаю, как быть им»,       «Ты все делаешь правильно», заверил его Гарри. Иногда – только иногда – казалось, что Луи был младше.       «Я не знаю, был ли у меня когда-нибудь настоящий друг», поделился с ним Луи. «Я ходил в те же клубы с теми же людьми каждую ночь, или я оказывал услуги знакомым в индустрии, которые оказывали услуги мне, или у меня были знакомые, которые бесплатно делились со мной наркотиками, или приглашали меня на ужин… но я думаю, что, возможно, большинство людей были так добры ко мне, потому что я имел огромное влияние в индустрии моды, в моих руках было много власти. И сейчас, все что их волнует, это «Когда ты вернешься обратно?». Их не особо интересует то, какова моя жизнь прямо сейчас».       «Что на счет Зейна?»       «Зейн был просто еще одним лицом для меня», грустно признался Луи. «Просто еще одно тело, которое нужно было одеть. Я не был козлом по отношению к нему, он был рад, когда столкнулся со мной в Лос-Анджелесе, не так ли? Но я не был его другом. Хотя, возможно, теперь я стал им».       «А режиссерка в Нью-Йорке?», настаивал Гарри. Луи был так добр к нему – конечно же, Гарри не мог быть первым, к кому он так относился.       «Я обожаю Джони. И вижусь с ней всего дважды в год», грустно посмеялся Луи.       Луи выглядел так печально, что Гарри пришлось поцеловать его по-настоящему – и в этом не было ничего романтичного, ничего подобного. Он сделал это только чтобы подбодрить его. И, казалось, это сработало, их губы мягко двигались друг напротив друга, пока Луи не издал счастливый вздох, от которого сердце Гарри подпрыгнуло.       «Ты хороший друг», повторил Гарри.       «Я хочу быть тебе хорошим другом», сказал Луи, сжимая губы, как будто пытаясь удержать поцелуй.       Гарри не двинулся с места.       «Потому что… Je t'aime, Аррѝ, ты мне дорог».       Гарри знал французский достаточно, чтобы понимать, что это не совсем точный перевод. Он не мог смотреть Луи в глаза, когда спросил: «Я… тебе дорог?»       «Oui, дорог. Помнишь, когда я сказал, что ты мой лучший друг в Техасе? Ты мой лучший друг и в Сити, и ты мой лучший друг в Голливуде. Ты мой лучший друг здесь, в Сиэтле. Я никогда ни с кем не разговаривал так, как говорю сейчас с тобой. Ты, наверное, мой лучший друг везде».       «Даже в Париже?», спросил Гарри, его глаза блестели.       «Oui!», сказал Луи с таким энтузиазмом, что под ними затрясся матрас.       «Тогда отвези меня туда», настоял Гарри.       «Шшш»!, отмахнулся от предложения Гарри Луи. «Ты мой первый настоящий друг, Аррѝ. Я хочу ходить с тобой на завтрак каждое утро и обнимать тебя каждую ночь, и я хочу целовать тебя каждую минуту каждого дня».       Глаза Гарри вдруг заслезились, а его горло сжалось, и он не знал, как сказать это Луи, но он должен был попытаться: «Это не дружба, Луи».       «А?»       «Ты не думаешь, что это больше, чем просто дружба? Объятья и поцелуи?», Гарри начало становиться нехорошо. «Ты же делал эти вещи с другими людьми раньше! Это не то, что делают друзья, разве нет?», требовал Гарри ответа.       «Нет, не то», медленно признался Луи. «Это больше, чем друзья. И ты нравишься мне больше, чем кто-либо другой, с кем я делал это раньше».       «И что это должно значить?», спросил Гарри, садясь. Он слышал, что его в его голосе появилась паника, но он и чувствовал панику. «Потому что, Луи, ты не первый мой настоящий друг. У меня было много хороших друзей. И я могу сказать, что я не хотел делать с ними ничего такого, что хочу делать с тобой».       Луи просто улыбнулся на это и тоже сел, придвинувшись, чтобы поцеловать его, как будто все это не было шокирующее, как будто это не было сокрушительно, как будто это не было концом жизни, какой ее знал Гарри.       Гарри вскочил с кровати, его грудь сжалась настолько, что ему хотелось разорвать ее, чтобы освободить легкие, и он снова смог дышать. «Это не нормально! Думать о парне больше, чем как о друге!», сказал он визгливым голосом.       «Это нормально, все в порядке», сказал Луи, протянув ему руку. «Пожалуйста, давай не будем ссориться-».       «Это не ссора, это моя жизнь!», воскликнул Гарри, начиная наворачивать круги по ковру. «Если мне понравится кто-то больше, чем друг, то это должна быть девушка. Я должен пожениться через пять или десять лет! Так все должно быть. И если я сделаю что-то по-другому, то моя семья меня возненавидит, мои друзья меня возненавидят, Бог меня возненавидит!»       «А ты будешь ненавидеть себя?», тихо спросил Луи.       Гарри перестал ходить туда-сюда.       «Или ты хочешь именно этого?», продолжил Луи, говоря все так же тихо и грустно. «Ты хочешь пожениться. И я не могу дать тебе этого. Я даже не могу держать тебя за руку при людях. Любая девушка смогла бы».       «О, не будь таким», заныл Гарри. «Я не хочу держаться за руки с девушкой, девчонки мерзкие».       «Они такие», посмеялся Луи.       «Я хочу держать за руку тебя», выпалил Гарри, а потом снова начал ходить по комнате, продолжая спорить с самим собой. «Нет, нет, нет, я не хочу держать за руку парня. Это неправильно, это грех, это плохо, я не могу быть плохим».       «Останься со мной, Аррѝ», умолял его Луи, похлопав по месту на кровати рядом с собой. «Не устраивай еще одну истерику, просто побудь со мной».       «Я ничего не могу с собой поделать!», сказал Гарри, махая руками, как сумасшедший.       «Tu peux essayer, ради меня, ты можешь постараться?», настаивал Луи. «Вернись обратно в кровать, просто дыши. Я подержу тебя. Мы ляжем спать».       «Нет, ты должен вернуться в свой номер», заявил Гарри. Как только слова покинули его рот, он пожалел о сказанном, потому что Луи послушно встал и направился к выходу из номера.       «Я не влюблен в тебя», сказал Гарри жестко, в большей степени пытаясь убедить самого себя.       «Хорошо», выплюнул Луи, его брови нахмурились. «Я ни в кого не влюбляюсь». Его рука взялась за ручку двери.       «Ты думал, что я хотел заняться с тобой сексом в душе вчера ночью», начал заикаться Гарри.       Он хотел, чтобы Луи согласился, сказал “да, ты хотел”, чтобы он мог закричать в ответ “нет, я не хотел! Я не хочу заниматься сексом с мужчиной! Я не гей!”. Потому что, может быть, если бы он закричал об этом во все легкие, это снова звучало бы правдоподобно.       Луи ничего не сказал. Он закусил нижнюю губу и уставился на Гарри, как будто сдерживая слезы.       «Ты думал, что вчерашний завтрак был свиданием», надавил Гарри.       «Что ж, я усвоил урок, не так ли?», Луи повернул дверную ручку. «Этого больше не повторится, хорошо! Я больше не буду тебя никуда приглашать! Делай, что хочешь. Au revoir».       «Постой!», умолял Гарри, потому что Луи действительно собирался уйти, и это было как-то неправильно. «Останься. Пожалуйста, может ты поспишь на полу или что? Мужчина не должен делить ложе с другим мужчиной, я больше не могу так делать, прости, пожалуйста, просто останься здесь со мной, прости-».       Луи прервал его лихорадочные извинения. «Я не собираюсь спать на полу».       Гарри чувствовал себя ужасно, как будто он расставался с Луи – что было нелепо, они были просто друзьями – нет, они были просто коллегами, вот и все. Они знали друг друга всего пару недель. И все равно, он не хотел, чтобы Луи уходил. Ни капельки. Он хотел заставить Луи остаться.       Гарри не мог делать то, чего ему хотелось, потому что если бы он позволил Луи остаться с ним в кровати, то он захотел бы обнять его, а если бы он обнял его, то захотел бы поцеловать его, а если бы он поцеловал его…       Однако он слишком долго молчал, он должен был что-то сказать, но не делал этого слишком долго, и теперь Луи уже открывал дверь.       «Ты можешь оставить мне что-то?», прохрипел Гарри. «Я ведь останусь совсем один».       Луи остановился на секунду, потом вынул свой кошелек. Из отдела для монет он достал тонкую серебряную цепочку, на которой висел маленький сверкающий кулон. Он бросил его в Гарри довольно грубо.       Гарри поднял кулон, рассматривая незнакомую форму.       «Это fleur de lis. Погугли», сказал Луи бесцветным голосом. «Это долбанный семейный бриллиант, только посмей его потерять. Снимай только когда идешь в душ».       И с этим он вышел за дверь.