В свете прожекторов

      «Эй, Луи», сказал Гарри, за завтраком, пока они сидели в их самой большой, на данный момент, крепости из одеял.       «Мм?», ответил Луи, с полным ртом хлопьев Lucky Charms. Гарри не мог поверить, что он никогда их не пробовал – Луи простонал от удовольствия и выкинул коробку за пределы крепости. «Почему ты заставляешь меня есть все эти вещи, Аррѝ? Даже не говори мне, сколько в них сахара!», сказал он, прежде чем приступить ко второй миске хлопьев.       «Можно тебя кое о чем спросить?»       «Конечно», голос Луи был немного хриплым, но, похоже, это его нисколько не смущало.       Гарри пожевал губу, не решаясь задать вопрос. «Камшот?», осмелился сказать он очень тихо. Ему показалось, что он начал краснеть.       «Quoi? Говори громче, mon petit», ободрил его Луи, с любопытством, улыбаясь над миской с хлопьями.       «Что такое камшот?», повторил Гарри, в этот раз громче.       «Эээ…?»       «Я увидел это в интернете». Да, Гарри точно чувствовал, что краснеет. «На том же сайте, на котором… ну, знаешь… было видео с тобой».       «А», Луи отвернулся, немного смутившись.       «Так что это?», спросил Гарри, встав на колени. «Что такое камшот?»       «Ну, это…». Луи секунду обдумывал ответ, а потом начал смеяться так сильно, что ему пришлось поставить миску на пол.       «Что смешного?», возмутился Гарри. «Я не знаю что это, скажи!».       «Расслабься!», улыбнулся Луи, трясясь от смеха. «Ты и так знаешь! У тебя он был!»       «Не было!», удивленно воскликнул Гарри. Разве было?       Луи успокоился, положив руку себе на живот, чтобы перестать смеяться. «Это когда кто-то кончает тебе на лицо, Аррѝ», смущенно сказал он, сжимая губы, чтобы сдержать широкую улыбку. Его голос был еще более хриплым после смеха.       «Оу», медленно сказал Гарри.       «Оу», Луи снова засмеялся. «Тебе кончили на лицо в Лос-Анджелесе, тебе кончили на лицо в Лос-Анджелесе!», хрипло запел он.       «Я сейчас кончу на лицо тебе!», пригрозил ему Гарри, сбивая Луи с ног. Полупустая миска хлопьев перевернулась, и молоко разлилось на пол, где они начали понарошку бороться. Оно было холодное, мокрое и тут же впиталось в ткань штанов на колене Гарри, но ему было все равно, потому что Луи вдруг оказался между его ног, и уткнулся острым подбородком в его шею, пытаясь зажать его под собой.       «Да ладно?», сказал Луи, он начал щекотать Гарри. «Думаешь, у тебя получится хорошо прицелиться?»       «Наверное, нет!», Гарри визжал от смеха, пытаясь вырваться из крепкой хватки Луи. «Скорее всего, попадет тебе на волосы».       «Только не на волосы! Ты не посмеешь», Луи убрал с него руки, притворяясь испуганным.       «Посмею. Я тебя не боюсь». Гарри поцеловал Луи, который был на вкус как Lucky Charms, сладкий и молочный. Тут начался второй раунд их понарошной борьбы, чья-то нога запуталась в подвешенной над ними простыне, и вся крепость обвалилась на них сверху.       Луи слегка приподнялся, поддерживая простыню, чтобы посмотреть на Гарри. «Мы устроили полный беспорядок», признал он, улыбаясь. «Простыни и хлопья по всей столовой».       «Мне нравится», заявил Гарри. «Мои родители никогда бы не разрешили мне делать это дома, даже если бы я пообещал убраться за собой. Я чувствую, что с тобой я могу делать все, что захочу».       «Все, что захочешь», заверил его Луи.       Гарри потянул за простыню, натянутую на Луи, чтобы приблизить его к себе. «Помнишь то видео с тобой?»       «Ар-рѝ», Луи снова смутился.       «Есть еще такие же? Которые я могу посмотреть?»       «Со мной?»       Гарри кивнул.       «Non», уверенно сказал его Луи. «Только это».       «Мм». Гарри снова кивнул. Он надеялся, что их было больше, чтобы он смог узнать и про другие вещи, как минет и камшот. Он не мог смотреть порно, это было неправильно, но, конечно же, все было иначе, если на видео был твой друг. «Мне просто… понравилось... на лицо».       Луи хлопнул ладонью по своим губам, улыбаясь. «Так странно слышать, как ты это говоришь».       «Я знаю», согласился Гарри. «Заткнись. Ты можешь научить меня другим вещам? Не связанным с сексом!»       «Не связанным с сексом», задумался Луи.       «Есть ведь и другие вещи, правда?», спросил Гарри. Он не был до конца уверен, но он вспомнил тот сайт, на котором говорилось о ”жемчужном ожерелье” и это, как ему казалось, было как-то связано с сексом. Может, были и другие вещи.       «Скорее всего, да. Я подумаю об этом».       «Да», радостно кивнул Гарри. «Эй, ты нормально себя чувствуешь?»       «Да!», озадаченно кивнул Луи.       «Ты уверен? Ты как будто теряешь голос. Ты уверен, что сможешь пойти на сегодняшнее собеседование?». Гарри умел ухаживать за больными людьми, но что если Луи заболеет серьезно?       «О, все в порядке», Луи быстро поцеловал Гарри. «Хуже не станет».       «Откуда ты знаешь?», надавил Гарри. Что если им придется вызвать доктора, что если кто-то узнает, что они спали этой ночью в одной кровати?       «Не переживай», сказал Луи, целуя Гарри, чтобы убрать обеспокоенное выражение с его лица. «Это после вчерашнего».       «Вчерашнего чего?», спросил Гарри. Он не помнил, чтобы Луи вчера много кричал.       Луи игриво шлепнул Гарри по руке. «Подумай».       Гарри быстро пробежался по событиям вчерашней ночи и – о, боже. «Я сделал тебе больно?»       «Нет! Я бы тебе сказал», Луи сжал его руку. «Мне все очень понравилось. Просто у тебя огромный член и ты не слишком церемонился, трахая мое горло», продолжил он спокойно.       «Луи!», воскликнул Гарри. «Поверить не могу, не говори это!»       «Но это правда. Ты был великолепен».       «Лучше, чем парень из того видео с тобой?», он приподнял брови.       «Хватит болтать об этом видео. T'es le meilleur, mon petit», Луи сморщил нос и прижался им к Гарри. «Ты самый, самый лучший».       Конечно же, он врал, чтобы заставить Гарри почувствовать себя лучше. Но Гарри не возражал; Луи был так добр к нему.       «Кстати о видео. Ты уже посмотрел первый эпизод своего шоу?», спросил Луи, пристально глядя на Гарри.       «Нет, у меня не было времени».       «Было», сказал Луи, слегка нахмурившись. Он стянул с них простыню, улыбаясь, когда нашел и достал кусочек маршмеллоу из кудряшек Гарри, но потом его лицо снова стало серьезным. «Что с тобой?»       Гарри не мог объяснить, что с ним. Его сердце разрывалось от гордости за то, что ему, Гарри Стайлсу, кончили на лицо! Ему! И он не мог позволить тому же сердцу разрываться от гордости за то, что он был Современным Миссионером, не мог. Он не мог благодарить Господа за Луи и благодарить его за роль в телешоу, потому что две эти вещи сталкивались лбами, они не могли быть даром одного и того же Бога.       Видите ли, Гарри провел все утро, глядя на Луи. По-настоящему смотря на него. Он выглядел очень хорошо, с этим невозможно было спорить. У него были красивые зубы, которые не были слишком большими, или маленькими. Его глаза иногда были ясными, голубыми и пронзительными, а иногда такими счастливыми, что сужались настолько, что почти полностью смыкались. Его губы были нежно-розовыми, немного более узкими, чем губы Гарри, и бывали дни, когда девяносто процентов личности Луи заключались именно в этих губах – его ухмылках и улыбках, или в его губах, сжатых от дискомфорта, или в его застенчиво надутых губах; если присмотреться внимательнее (а Гарри делал это всегда), губы Луи выдавали его настроение, вне зависимости от того, что он говорил вслух.       У Луи были и другие качества. Качества, которые очень нравились Гарри. Легкая щетина на подбородке, гладкая плоская грудь, красивые изогнутые брови, маленькие круглые ногти, и, что ж… ничто из этих вещей Гарри не стал бы искать в девушке. Гарри нравилось, как выглядел Луи, но Луи был мужчиной и это...       Это было проблемой.       Гарри смотрел на Луи все утро – вообще-то, он смотрел на него уже целых три недели – как он мог наблюдать за собой в телешоу, притворяющимся Современным Миссионером, теми же самыми глазами?       

†††

      «Ты нервничаешь?», догадался Луи по выражению его лица. «Ты что, переживаешь, что выпуск вышел плохим?»       Гарри кивнул.       «Я посмотрел половину, c'est bien», убедил его Луи. «Он-».       «Хороший. Я знаю, что значит ”bien”», прервал его Гарри с гордой улыбкой.       «Впечатляет». Луи не мог не задаться вопросом, как много из его французского теперь понимал Гарри. «Я могу посмотреть его с тобой», предложил он. «Всегда странно видеть себя в записи. Но это уже не будет иметь значения, когда ты посмотришь эпизод. И я все равно хотел досмотреть его».       «Почему ты досмотрел только до половины?», спросил Гарри, его голос был уж слишком любопытным – Луи был почти уверен, что маленький засранец и так все знал. Он отмахнулся от него, дернув рукой. «У меня есть iPad, но мы можем использовать подушку вместо подставки», предложил он. «Ты ведь сможешь все рассмотреть на таком экране?».       Гарри недоверчиво на него посмотрел.       «…Что?», спросил Луи, смущаясь под взглядом Гарри.       «Просто подключи его к телевизору, и мы посмотрим его на большом экране», сказал Гарри, будто это было очевидно.       «У тебя есть провод?»       «Сейчас две тысячи четырнадцатый год, Луи», сказал Гарри, смеясь над ним. «Провод не нужен».       «Ты знаешь, как это сделать?»       «А ты нет?»       Луи покачал головой.       Гарри посмеялся и забрал планшет из рук Луи, подходя к телевизору. Он сказал через плечо: «Ты такой старый. Тебе повезло, что у тебя есть я».       «Как будто я сам этого не знаю», тихо сказал Луи, когда Гарри отвернулся и не мог его услышать.       Луи расположился на диване, пока Гарри подключал iPad и воспроизводил эпизод. Когда Гарри вернулся, то он сел прямо Луи на колени, что удивило его на долю секунды, прежде чем это не стало чувствоваться совершенно естественно. Гарри был маленьким, нежным и имел идеальный вес, давя на Луи, но при этом, позволяя ему дышать.       В очередной раз, Луи с трудом пытался сосредоточиться на шоу. Если Гарри вел бы себя неловко или делал ошибки, то это бы привлекло внимание Луи, и он был бы более сфокусирован на шоу, но Гарри был идеален. Как всегда.       Он перемещался по сцене так естественно, что Луи с легкостью запутался в своих мыслях, улетая далеко от происходящего на экране. Было очень легко почувствовать себя самодовольно, когда три тысячи людей аплодировали каждому предложению, которое произносил Гарри – тем же самым милым грязным маленьким розовым ротиком, в котором был член Луи, всего неделей ранее.       Луи совершенно обезумел, когда в прошлый раз смотрел, как Гарри бегал по сцене во время выступления музыкальной группы. То как он двигался, было для него слишком. В этом не было ничего сексуального, Гарри двигался абсолютно невинно, но у него было чувство ритма и он терялся в музыке (и Луи отказывался думать о причинах, по которым Гарри становился таким из-за песни о Боге, нет, эти мысли были ни к чему), его ноги, бедра и голова двигались в такт музыке. Иногда он делал неуклюжие движения, но ему было все равно, он был уверен в себе, радостно пожимая плечами своему дурачеству, снова находя ритм и продолжая танцевать. Чувству ритма невозможно научиться, точно так же, как нельзя научиться быть настолько уверенным в себе.       Ужасно было думать о Современном Миссионере так, но… Луи просто мечтал наблюдать за тем, как это чувство ритма и уверенность в себе прыгает вверх и вниз на его члене.       «Луи», прошептал Гарри, поерзав у него на коленях, что не особо помогало; его упругая попка начала качаться на его набухшем члене. «Я его чувствую».       Луи наклонил голову, пряча лицо за лопатками Гарри. «Прости. Просто ты так хорошо выглядишь, когда танцуешь».       Гарри сделал паузу, а потом повернулся, чтобы посмотреть на него, садясь в позу наездника. Он сузил глаза, глядя на Луи, прежде чем сказать: «У меня есть еще один вопрос. Он немного спонтанный, но ты знаешь, когда ты – ну, знаешь».       Луи поднял брови, ожидая, что Гарри продолжит.       «Ну, ты знаешь!»       «Нет», посмеялся Луи. «Ты должен сказать мне».       Гарри опрокинул голову набок, рот скривился в смущении. Он быстро показал на свой зад.       «Слушай», осторожно сказал Луи, поднимая руку Гарри, которой он показывал себе на задницу, и целуя кончик его пальца. Застенчивость Гарри была очаровательна и чертовски его возбуждала, но иногда это казалось немного неправильным, как будто это делало его похожим на ребенка. «Я знаю, что произносить слова вслух бывает непросто. Но лично я думаю, что если ты можешь что-то сделать, то должен уметь и сказать об этом. Tu peux essayer pour moi, можешь попробовать?»       К счастью, Гарри понимающе кивнул. «Хорошо… когда ты… лижешь мою попу», тихо сказал он, выглядя при этом не слишком радостно.       «Bon garçon», похвалил его Луи, целуя его в щеку. «Хороший мальчик. Для этого есть специальное слово, может так тебе будет проще».       «Мм?», оживился Гарри.       «Римминг».       «Римминг», повторил Гарри, как будто пробуя это слово на языке. «Хорошо». Он глубоко вздохнул. «Ты знаешь, когда ты делаешь мне римминг?»       И – блядь. Зачем Луи научил его этому? Гарри внезапно начал звучать так пошло, и Луи почувствовал, что он стал тверже.       «Да».       «Это неприятно на вкус?»       «Нет!», улыбнулся Луи. «Совсем нет. В смысле, когда твой язык прямо внутри, то вкус немного другой, но я вовсе не нахожу его неприятным».       Гарри в шоке наклонился назад, случайно прижимаясь задом к эрекции Луи. «Ради всего святого».       «На вкус как… ах, Je ne sais pas-».       «Твой язык?», недоверчиво прервал его Гарри. «В чьей-то – ты знаешь». Его брови сморщились сильнее. «Как?»       «Я не знаю», смущенно сказал Луи. И он понимал, почему Гарри избегал подобных слов, потому что совершать все это было одним делом, и совершенно другим было говорить об этом так откровенно, особенно в такой расслабленной обстановке. «Если кому-то это доставляет удовольствие настолько, что они расслабляются там, внизу, то ты просто надавливаешь языком и проталкиваешь его внутрь. Это очень приятно. По крайней мере, мне так кажется».       Гарри выглядел так, будто не поверил Луи. Но также он выглядел так, будто хотел проверить это самостоятельно.       Луи посмотрел на время и застонал. «Мне пора собираться на собеседование». Гарри покорно кивнул, поднимаясь с его колен.       

†††

      Быстро ополоснувшись, чтобы убрать следы пролитого на себя завтрака, Гарри снова надел на шею fleur de lis.       Он решил найти о нем информацию в сети. Fleur de lis был символом, использующимся во французской геральдике, что было очень похоже на Луи – казалось он никогда не говорил о Париже с любовью, и пытался сказать Гарри, что ему бы там не понравилось, но все равно, он носил свою французскость как броню, настаивая на том, чтобы его имя произносили на французский манер, а десять процентов его словаря составлял исключительно родной язык.       Предполагалось, что fleur de lis был майским ландышем – и Гарри замечал некоторое сходство. Он также почитал информацию о белых лилиях. Видимо, они олицетворяли невинность и чистоту, что, по его собственному мнению, было очень похоже на него самого. Гарри читал дальше; очевидно, существовала легенда о майском ландыше. В ней говорилось, что когда Бог изгнал Адама и Еву из райского сада, Ева заплакала, и из капель ее слез выросли цветы.       Эта история определенно не была одной из любимых библейских историй Гарри. Он никогда ее толком не понимал. Ева ослушалась Господа и была наказана, да, но все, чего она хотела – это знания, так что она съела плод с дерева. Она же не хотела кому-то навредить. Она хотела лишь лучше понять вещи. И была наказана за желание узнать правду.       Луи примерил шесть разных нарядов, постоянно спрашивая Гарри, какой из них лучше. «Что если я оставлю эту рубашку, возьму вторые штаны, и надену ту черно-белую пару туфель?». Он указал на них.       Гарри не мог уследить за всеми его нарядами, какие штаны были вторыми, третьими или четвертыми, но он все равно кивнул. «Не волнуйся, ты во всем выглядишь хорошо. Без гей… ой», Гарри слишком поздно остановил себя. «В смысле-».       Луи повернулся к полноразмерному зеркалу и пробормотал: «С гейством», себе под нос, начиная звучать раздраженно.       Гарри притворился, что не услышал его.       Луи снова улыбнулся, обернувшись к Гарри, и извиняясь: «Я должен был решить еще вчера, прости».       Когда, в конце концов, он выбрал наряд, то начал ходить по ванной, неуверенно говоря с самим собой по-итальянски. Он провел вдвое больше времени занимаясь своей прической и дважды почистил зубы, прежде чем Гарри не крикнул: «Ты готов, ты не сможешь быть еще более готовым, просто иди!»       Луи метнулся к Гарри, поблагодарив, и поцеловав его, а потом вылетел за дверь. «Досмотри свое шоу, хорошо?», крикнул он через плечо. «Оно замечательное, ты должен собой гордиться».       Гарри так и сделал, и эпизод, правда, был хорошим, хотя флешбэки с его родным домом заставили его скучать по семье.       Внутри него не было места для гордости по поводу шоу; каждая часть Гарри жаждала Луи. Его не было всего час, но Гарри нуждался в его возвращении. Гарри и Луи должны были взять все от времени, которое они могли провести вместе.       Дурацкий Пуччи. Дурацкая встреча с Pucci. Дурацкие итальянцы из Pucci.       Гарри погуглил их. Он увидел перед собой много разноцветных платьев, с, ему пришлось признать, очень классными узорами. И все равно, дурацкие Pucci.       Им не нужно было встречаться с Луи, конечно же, они и так его знали, знали, что он был самым лучшим. Они не должны были отнимать у него драгоценное время. Время, которое он мог провести с Гарри. Делая с ним всякие вещи. Делая ему всякие вещи.       У Гарри были съемки на следующий день – это не было основной частью выпуска перед живой аудиторией, просто некоторые фрагменты, чтобы заполнить эпизод. Гарри не был точно уверен; ему ничего толком не объясняли до самой последней минуты; почему все делалось именно так? В любом случае, в конце концов, он все равно бы чувствовал себя лицемером.       Он не мог справиться с тяжестью роли Современного Миссионера в одиночку, и ему нужно было время с Луи, чтобы успокоиться. Достаточно времени, и чтобы их не прерывали, чтобы они оба могли вспотеть, кончить и лежать после этого рядом несколько часов. Времени, за которое Луи смог бы снова и снова повторить на двух разных языках, что Гарри хороший.       Тогда бы голова Гарри перестала кружиться и он смог бы перестать думать, потому что все казалось таким правильным, когда он был рядом с Луи.       Гарри начал думать об этом. Он начал думать о том, что захочет делать Луи, когда вернется. У него начал вставать и впервые он не захотел ударить самого себя в живот, чтобы это прошло.       

†††

      Встреча с Pucci проходила в роскошном ресторане, в котором Луи не бывал с прошлой поездки в Штаты. Он встретился с двумя сотрудницами и одним сотрудником компании, которые не стали называть свои должности, пока Луи этого не потребовал; руководительница отдела дизайна, помощница главы отдела международных отношений и менеджер по связям с общественностью. Впечатляющий поворот, особенно учитывая то, что им пришлось лететь в Вегас.       Однако не казалось, что они находились в отчаянии. Они были холодными и отстраненными, сосредоточенными на работе и посылающими фальшивые улыбки, продуманное сочетание наигранного поклонения и утонченного пренебрежения. Они напоминали Луи о его прошлой жизни, его старом мире, о том, кем он был раньше, заставляя его осознать, что, возможно, он больше не был тем человеком, но мог ли он так сильно измениться за такой короткий отрезок времени?       Хотел ли он измениться? Или ему было бы лучше остаться тем, кем он был в Париже, саркастичным, нетерпеливым, энергичным и одиноким?       Луи всегда был хорош в том, чтобы внешне оставаться спокойным, но внутренне он мгновенно погрузился в размышления. Он бессознательно потянул за кайму рубашки – он набрал в Америке несколько фунтов, был ли он уверен, что рубашка хорошо на нем сидела? – он задался вопросом, не потерял ли он хватку, бросив работу на целый месяц? Смеялись ли они над тем, что было на нем надето, стоило ли ему выбрать более теплый кремовый оттенок, вместо настолько холодного белого? Ему стало нехорошо, и он мечтал вернуться обратно в номер, туда, где его не будут судить, обратно к Гарри, улыбающемуся, смеющемуся…       Мысли об улыбающемся и смеющемся Гарри, мысли о его губах, пухлых и розовых, немного грубых и сухих, то, как они двигались, когда Гарри говорил, то, как он торопился поцеловать Луи, прежде чем он успевал подумать о том, что делает; все эти мысли оставили приятное чувство в его груди и успокоили его, снова позволяя ему дышать.       Луи знал, что выглядел отлично, в накрахмаленной рубашке, которую он нагло купил для себя, выбирая платья для девушек из шоу Гарри. Если Луи в чем-то и разбирался, так это в стиле. Он расслабился, и когда к ним подошел официант, то он заказал вино для всего столика. Он разбирался в французском вине почти так же хорошо, как в моде, так что это был ловкий ход – взять над столиком контроль.       Ему объяснили, что дом Pucci пробует двигаться в новом направлении – они повторяли такие слова, как реконструкция и возрождение. Им были нужны сильные личности, которые заняли бы позиции высокоэффективных руководителей и дизайнеров, чтобы создать новые образы в той же эстетике Pucci, объединив их итальянские корни с французским влиянием от приобретения LVMH.       «Это звучит действительно интересно», уклончиво заметил Луи. Это и правда было интересно, и Луи совсем не возражал против этого – возможно, в течение следующих пятидесяти лет люди будут говорить о новой эре Pucci, начало которой ознаменовал Луи Томлинсон. Возможно, у него даже будет свой собственный бренд, Томлинсон для Pucci. Возможно, он полностью захватит Милан так же, как когда-то захватил Париж.       Мировое господство. Он улыбнулся в бокал вина.       Луи покинул собеседование как раз, когда ему поступил звонок от Джереми.       Он ответил: «Это Луи». Возможно, если Джереми услышит его имя, то начнет произносить его правильно.       «Томлинсон!» Putain. «Как дела у Гарри в Вегасе?»       «Хорошо. Вы слушали его интервью на радио?», спросил он, надеясь, что в том, что он задает этот вопрос, не было ничего странно.       «Да, он отлично справился». Луи вздохнул с облегчением. «Кажется, что у него пропадает боязнь сцены, когда он рядом с тобой».       «У меня есть младший брат, я привык к мальчикам его возраста», выпалил Луи, приукрасив правду. У него, действительно, был младший брат, от второго брака его матери, но Эрнест родился спустя три года, после того, как Луи переехал в Париж, так что он не играл роль старшего брата в его жизни.       Он также и не играл роль старшего брата в жизни Гарри.       Однако Джереми был доволен, услышав это от Луи, он весело процитировал свою собственную реплику о том, что команда Современного Миссионера – это большая семья, прежде чем сообщить Луи, что из-за непредвиденной грозы и дождя в Сиэтле, их рейс был отменен.       «У нас есть автобус, но не важно, сколько углов мы срежем, мы все равно не сможем поместить в него всех, кто нам нужен, не говоря уже об оборудовании. В любом случае, не хотелось бы заставлять кого-то ехать в такой шторм», быстро говорил Джереми, в его голосе слышалось раздражение. «Линда попыталась забронировать частный самолет, но это не сработало. Ни один самолет не вылетит в такую погоду».       «Это называют божьей волей, не так ли?», сказал Луи, не волнуясь о том, обратит ли Джереми внимание на его насмешливый тон. «Мы не можем контролировать погоду».       «Когда погода позволит, я тут же отправлю автобус, но пока команда застряла в Сиэтле. Я очень сомневаюсь, что мы сможем начать снимать завтра».       «Merde. Это не очень хорошо, да?»       «У нас все еще есть три ночи, прежде чем нам нужен будет законченный эпизод», спокойно сказал Джереми. «Мы могли бы растянуть их на четыре. Все будет нормально. То, что мне нужно, так это чтобы ты сводил Гарри на одно мероприятие сегодня вечером».       «Мероприятие?»       «Я смог бы получить отснятые кадры у наших медиа-партнеров, которые будут там присутствовать. Две-три минуты Гарри, красная дорожка, немного болтовни, просто чтобы заполнить эпизод на случай, если у нас не будет хватать времени на съемку. Я уверен, что он с этим справится».       «Хорошо, где?», спросил Луи, потому что он был почти уверен, что Джереми не станет посылать Гетеросексуального Бойфренда Элеанор Калдер Луи Томлинсона на новое шоу Бритни Спирс. Что еще нового было в Лас-Вегасе?       «Сегодня вечером у Fendi будет открытие в стиле кабаре-бурлеск», сказал Джереми.       Глаза Луи настолько сильно закатились, что казалось, это можно было услышать. Луи совершенно точно не был поклонником Fendi – простите, но все, что они делали с сумочками, Balenciaga сделала четыре года назад. Они совершенно неумело использовали шерсть, а их цветовая палитра могла бы доставить удовольствие только дальтоникам. И – что ж – возможно, на третей неделе стажировки в Fendi много-много лет назад, Луи застукали за тем, что он сделал тридцать черно-белых копий своей задницы в копировальной комнате, но ему было девятнадцать и фотокопировальные машины были созданы для ягодиц, и они не были обязаны увольнять его за это, черт возьми. Ему потребовалось три месяца, чтобы найти место в другой компании. Ему приходилось есть черствый хлеб неделями!       «Это идеальная возможность – все твои друзья из индустрии будут там. Держи Гарри поближе, чтобы если тебя сняли, то сняли и его. Это будет очень просто».       «Это ужасный план», попытался убедить он Джереми. «Все, кто там будет, знают, что я гей. Нет смысла в том, чтобы привлекать внимание к Гарри если это будет напоминать всем о том, кто я такой». Ему не нравилось притворятся натуралом, совсем нет, но… если все верили, что он встречался с Элеанор, то никто бы не поверил, что он встречался с Гарри.       Не то чтобы он встречался с Гарри.       «Именно поэтому во всех интервью, которые будут у тебя брать, ты будешь говорить, что тебе очень понравилось шоу, и ты обязательно вернешься туда с Элеанор. И ты пройдешься по всему магазину, выбирая подарки для Элеанор». Слова Джереми были предельно ясны. «Используй карту компании. Можешь купить что-нибудь и для себя».       «Я не хочу ничего от Fendi», быстро сказал Луи. Он попробовал зайти с другой стороны: «Не будет ли шоу слишком непристойным для Гарри?»       «Я так понимаю, речь идет в основном о моде и пении. Я не совсем уверен, но там может быть незначительная или частичная нагота. Но я не хочу, чтобы вы с Гарри говорили об этом в интервью, понял?»       Луи усмехнулся. Конечно же, у Fendi не хватило бы яиц для полной наготы. Кто-нибудь обязан показать этим идиотам Crazy Horse de Paris, чтобы они увидели как это делается на самом деле.       «Этого нет в моем контракте», продолжал спорить Луи, потому что Джереми, казалось, уже все для себя решил, но Луи не хотел идти на мероприятия Fendi. «Вы можете контролировать мои соц-сети, и вы можете заставить меня делать что-то с Элеанор, ладно, это прописано в моем новом контракте и я получаю за это деньги. Но в моем контракте нет ничего о появлениях на публике с Гарри».       «Это же не работа, Луис», не соглашался Джереми. «Это бесплатные билеты на шоу – на открытие. Это будет весело».       Часть Луи, действительно, хотела пойти туда. Потому что на мероприятии будут присутствовать люди из его старого мира, которым хватит одного взгляда на Гарри, чтобы сразу же все понять. Они не будут возмущены его возрастом, они видели вещи гораздо хуже. На самом деле, они будут впечатлены, и не будут особо болтать, потому что в мире моды существовал особый непроницаемый купол, за пределы которого информация не выходила. Там все работало совсем иначе, и было не важно, согласен ты с кем-то или нет, ты все равно не хотел, чтобы в дела вмешивались посторонние.       Однако они будут знать, будут сплетничать между собой; Луи Томлинсон только что приехал в Америку, и уже выгуливает мальчика для утех, который известен всем, как идеальный христианский подросток!       И хотя между ними происходило совсем не это… идея о том, что люди будут так думать, была заманчивой.       «У нас нет ничего подходящего для выхода в свет. Мне придется купить нам обоим костюмы. Это не будет дешево». Луи скрестил пальцы, ожидая ответа Джереми.       «Это вполне понятно, все в порядке. Линда отправит вам приглашения. Решено?»       «Решено. Нам нужно будет сменить номер на ночь?», спросил Луи.       «Нет, Линда все уладит, вы сможете остаться в том же номере. Я, правда, не уверен, когда мы приедем, не хочу, чтобы Гарри заскучал»       «Скажите Линде, чтобы не волновалась, я сам все улажу», быстро сказал Луи. Он совсем не хотел, чтобы Линда поняла, что случайно забронировала им номер-люкс для новобрачных, особенно сейчас, когда они уже провели там ночь. «Я уверен, что у нее и так достаточно дел в Сиэтле».       «Спасибо, Луис. Я свяжусь с тобой, когда погода прояснится».