В свете прожекторов

      Бутик Burberry был совсем не таким, каким представлял его себе Гарри. Он был более формальным и приватным, чем бутик Dolce & Gabanna в Нью-Йорке, снаружи он был больше похож на офис, чем на магазин. Чтобы его впустили, Гарри пришлось нажать на кнопку звонка.       «Burberry, Лас-Вегас», раздался голос с британским акцентом, как будто Гарри сам не знал, где находился.       «Эм, привет. Я Гарри Стайлс».       «У вас назначено?»       «Я не знаю, я-».       Голос прервал его. «Прошу прощения, но сегодня мы никого не принимаем без предварительной записи». Если они прогонят его, то ему конец. Луи больше никогда ничего ему не доверит.       «Меня послал Луи Томлинсон», быстро сказал Гарри. Запертая дверь мгновенно открылась.       Гарри толкнул ее и заглянул внутрь. Худенькая девушка на высоких каблуках быстро шла к нему с улыбкой на лице. Она была очень хорошо одета, все ее лицо было в косметике, и Гарри не мог догадаться сколько ей лет.       «Bonjour, ça va? Comment tu t'appelles?»       «Эм…». Блин. Гарри не знал, что делать. Ему стоило просто взять с собой Луи.       «C'est toi Harry, oui?», быстро продолжила девушка, не обращая внимания на сбитого с толку Гарри. «Moi c’est Hannah». Ее акцент был не такой сильный, как у Луи, и Гарри смог разобрать собственное имя, но с остальным это не особо помогло.       «Извините, я не говорю по-французски», попытался он.       К облегчению Гарри, она тут же ответила ему на английском. «О, ничего страшного! Я сказала, что меня зовут Ханна. Вы Гарри, да?»       Гарри кивнул.       «Мой французский все равно не слишком хорош», признала она. «Просто я подумала, что раз уж вы с Луи Томлинсоном…»       «Мы говорим по-английски. Мне кажется, что по-французски он только ругается матом», пошутил Гарри, следуя за девушкой через офисное помещение. «Больше я ничего не улавливаю».       «О, правда!? Ругается по-французски!», воскликнула девушка в полном восторге. «Слушай-», она быстро огляделась по сторонам, прежде чем втолкнуть его в ближайшую дверь. «А какой он еще?», спросила она вполголоса. «Вы часто с ним контактируете?»       «Эм», запнулся Гарри, шевеля пальцами все еще чувствительной руки. Часто ли они контактировали?       «Я видела его раньше», сказала она все еще тихим голосом. «Но мне так и не удалось с ним поговорить».       «О. Ну… мы говорим каждый день», осторожно начал Гарри. Мы целуемся каждый день.       «О, Боже мой!», воскликнула девушка, ударив Гарри по плечу. «Тебе так повезло! Он великолепен? Он великолепен, не правда ли?»       Луи был и правда великолепен, это точно.       «Прости меня», сказала девушка, съежившись из-за тишины. «Боже, мне так неловко. По крайней мере он послал тебя, а не пришел сюда сам. Я бы не смогла с ним даже заговорить». Она вытащила Гарри из комнаты и провела его дальше по зданию. «Так почему он тебя послал? Он что, твой наставник в мире моды? Взял тебя под свое крыло?»       «Нет, я не занимаюсь модой. Я просто сделал ему одолжение, потому что он хотел остаться в гостинице».       «Вау». Она казалась впечатленной. «У тебя должно быть отличный вкус, раз он доверил тебе одеть себя».       «Я в этом не уверен», честно признался Гарри. «Вы сможете помочь мне подобрать костюмы, пожалуйста?»       Она одарила Гарри самой широкой улыбкой, которую он когда-либо видел в своей жизни. «Конечно, я помогу. Хочешь шампанского?»       «Мне шестнадцать», сообщил ей Гарри.       Она просто посмотрела на него. «А мне девятнадцать. Это не бар, а шоурум. Ты что, никогда раньше этого не делал?»       «Я был в бутике Dolce & Gabanna в Нью-Йорке», заметил Гарри.       «Хм». Она смотрела на него свысока, на ее лице было выражение самодовольства. «Мы предлагаем шампанское всем нашим VIP-клиентам, пока они выбирают одежду».       VIP. Вау. «Хорошо», согласился Гарри, улыбаясь. «Давайте».       Вскоре Гарри устроился на твердом диване, в его руках опустошенный бокал шампанского. Ханна вывезла несколько стоек с одеждой, но потом просто уселась на подлокотник дивана и потянулась за бутылкой шампанского. «Ты ведь не возражаешь, что я немного наглею на работе, Гарри?». Она сделала глоток прямо из бутылки. «Ты выбираешь что-то на премьерное шоу Fendi?», догадалась она.       «Ага», кивнул Гарри, а потом нахмурил брови. После бокала шампанского он чувствовал себя опьяневшим настолько, что не мог понять как много он мог рассказать этой девушке. Ладно. Он тоже сделал глоток прямо из бутылки.       «Я поверить не могу, что вы пойдете не в Fendi!», сказала Ханна, раскрыв рот, ее нос сморщился в восторженном шоке. «Луи Томлинсон такой смелый. Он революционер. Я тоже буду на премьере», продолжила она. «Только я буду типа безликим никем, буду подносить напитки боссу. Скучно, пиздец. Слушай, мне не полагается этого знать…». Она встала с подлокотника и села рядом с Гарри. «Потому что это должно быть сюрпризом. Ладно, ладно. Я скажу тебе; я услышала, что Зейн Малик будет в шоу! Зейн Малик!»       «Блядун», пробормотал Гарри, забыв на мгновенье, что он не ругался матом, особенно настолько резко. Он сделал еще один глоток шампанского.       Глаза Ханны расширились, она села еще ближе к нему, забирая бутылку, что отпить из нее. «Что?»       «Это было грубо с моей стороны. Зейн не так уж и плох. Он хороший, наверное», честно признался Гарри. «Он мне просто… не очень нравится».       «Ты с ним встречался!?»       «Я был на его вечеринке в Лос-Анджелесе».       «Заткнись, заткнись, заткнись!», завизжала девушка. «Это так круто. Он тебе не нравится? Почему?». Она была в восторге, почти брызгала слюной из-за возможности узнать сенсацию.       Гарри знал, что он слишком много болтает, но шампанское заставило его чувствовать себя расслабленным и теплым внутри, и он не мог держать свой рот закрытым. Никто никогда не проявлял к нему такого интереса, не был так впечатлен им и его связями, как будто он был инсайдером, ценность которого заключалась не только в подчинении всему тому, что вдалбливали в него родители и пастор.       Да, Луи относился к Гарри так, будто он был особенным, но он не был так же сильно впечатлен им, как эта девушка. Между Гарри и Луи, у Луи был больший жизненный опыт.       Однако в этой комнате, казалось, преимущество было на стороне Гарри. У него было чем поделиться, исходя из своего личного опыта.       Гарри наклонился к ней, как будто желая поделиться секретом. «Короче, он и его девушка-».       «Та, что из Little Mix!?»       «Угу. Предложила Луи заняться с ними сексом втроем».       «Ménage à trois!», плечи Ханны дернулись вверх. «Это так горячо. Они все такие горячие».       «Но они не стали этого делать!», поторопился переубедить ее Гарри, делая очередной глоток – но благодаря их усилиям бутылка уже опустела. Он передал ее обратно.       «Почему нет?», спросила Ханна недоверчиво, бросая бутылку в корзину и вытаскивая новую, тут же откупоривая ее. В отличие от Гарри она почти не опьянела, но он не стал ее останавливать. «Это же-».       «Он провел ночь с кем-то получше», гордо сказал Гарри.       Упс.       Гарри зажал рот рукой – шампанское заставило его потерять координацию, и он почувствовал, что его пальцы сдавили его нос.       Ханна стояла там, из горлышка бутылки вылетел завиток пара, все остальное оставалось неподвижным. Не убирая руку, Гарри начал испуганно качать головой. Она тоже начала медленно качать головой, поднимая свободную руку, чтобы показать на Гарри пальцем. «С тобой!», выдохнула она.       «Нет, не со мной!». Гарри совершенно не умел врать.       «Точно с тобой».       «Не говорите никому!», взмолился Гарри.       «Это было всего на один раз, или?»       Гарри не знал какой вариант лучше, но Ханна подпрыгнула от его молчания. «О боже мой, вы что, тайно встречаетесь?!»       «Я серьезно, вы не должны никому рассказывать», умолял ее Гарри.       «Ну, конечно же нет», сказала девушка, но Гарри не был уверен, что может ей верить. Гарри знал, что судить людей неправильно, но – это, на самом деле, было скорее наблюдением – она казалась ужасной сплетницей.       «Пожалуйста. Вы правда не должны никому говорить. Никто не знает, что я – в смысле – я сделаю что угодно». Ханна уставилась на Гарри, делая глоток шампанского. «Луи хотел, чтобы я позвонил ему отсюда, чтобы он смог выбрать одежду», попытался выкрутиться Гарри. «Что если мы не станем звонить ему? Что если я позволю вам выбрать нам наряды и скажу ему, что это была ваша работа, и тогда он увидит насколько вы в этом хороши?». Пожалуйста, будь в этом хороша, молча молился Гарри. «У вас ведь есть визитка, да?»       Он почувствовал, как в его животе все перевернулось – покупать одежду не проконсультировавшись с Луи, скорее всего, было самой ужасной идеей – но губы девушки сжались, пока она обдумывала свои варианты. Ее, по крайней мере, заинтересовало предложение Гарри.       «Это может стать залогом вашей успешной карьеры, а может разрушить ее», смело сказал Гарри, не зная правда это или нет. «И – и… записи с сегодняшней премьеры вставят в шоу, в котором я снимаюсь. Канал CNTV. Оно выходит в эфир в семи странах. Вас отметят как художника по костюмам в международном телевизионном шоу. Но если вы расскажете кому-то о нас с Луи, то мы об этом узнаем. Луи может передать всем кого знает, чтобы они не работали с вами, если вы хоть кому-то расскажете обо… мне».       Девушка хныкнула, опуская плечи. «Можно я скажу только-».       «Нет», твердо сказал Гарри, забирая шампанское у нее из рук и делая еще один большой глоток. «Вы не должны никому говорить».       Ханна выглядела так, будто сейчас упадет в обморок.       «Я могу разместить пост в Инстаграме прямо сейчас!», уговаривал ее Гарри. «У меня где-то три миллиона подписчиков или типа того. Мы с вами в Burberry. Я отмечу вас и все такое. Вы хотите быть девушкой, которая подносит напитки своему боссу? Или вы хотите быть девушкой, которая одела Луи Томлинсона на красную дорожку?»       «Хорошо», наконец кивнула Ханна в знак согласия. «Но тогда ты представишь меня Луи сегодня вечером. И Зейну Малику тоже».       «Ладно», согласился Гарри. Разговаривать с Зейном будет неловко… но слухи о Гарри это еще хуже.       Слухи о Гарри и Луи будут гораздо хуже.       «Давай подберем что-то вам обоим», сказала Ханна, подходя к стойкам с одеждой. «Итак…», остановилась она, взглянув на Гарри с ухмылкой на лице. «Он заставляет тебя делать что-то странное в постели?»       «Я не буду говорить», быстро сказал Гарри.       Из-за всей это суеты, Гарри совершенно забыл объяснить ей, что он на самом деле не был геем.       

†††

      Луи почувствовал в своей груди тревогу, когда дверь спальни распахнулась, разбудив его. Он не понимал, что происходит, пока, putain – Гарри вернулся из Burberry. Он не отправил ни одного сообщения пока был там.       «Гарри?», спросил он, садясь в кровати и включая свет. Его задница до сих пор немного болела, призрак того, что его отшлепали пару часов назад.       Господи. Гарри отшлепал его.       «Я просто с- Упс!». Гарри споткнулся о собственные ноги и упал у входа в спальню. Из его рук выпало несколько коричневых пакетов от Burberry, подтверждающих, что Гарри действительно купил одежду, не посоветовавшись с ним.       Если Гарри считал, что повел себя мило, решив не беспокоить Луи звонком, то он был долбанным идиотом.       «Осторожнее, растяпа», вздохнул Луи, поднимаясь с кровати. Он подошел к Гарри и протянул руку, чтобы помочь ему встать.       Гарри потянулся, чтобы взять ее – и промахнулся.       Он с любопытством уставился на свою собственную руку, видимо, удивляясь почему в ней не было руки Луи.       «Ты что, выпивал?». Луи внимательно посмотрел на Гарри.       У Гарри заняло добрых три минуты, чтобы он понял, что Луи задал ему вопрос, тогда он издал громкое, ребяческое: «Нет!», а после этого: «Шшш. Я не выпивавший. Это грех».       «Не выпивший…», вздохнул Луи. Merde, merde, merde.       «Француз, который исправляет мой английский!». Гарри покрутил головой. «Никогда бы не подумал, что доживу до этого дня».       «Блядь, Гарри». Луи пытался сохранять свой тон спокойным, раздраженный тем, что Гарри был не просто слегка навеселе. «C'est quoi ce bordel? As – tu perdu la tête? Ты же просто, блядь, в хлам!»       Гарри выдохнул в притворном ужасе. «Ты не должен материться, Луи, ругаться матом очень плохо. Это грех».       «Ты мне не позвонил!», сердито ответил Луи, указывая Гарри на сумки, которые лежали вокруг них. «Что ты вообще с собой принес?»       «Ну, для начала», ответил Гарри самодовольно, ложась обратно на пол и закрывая глаза, «я принес отрезки тканей в пяти разных оттенках синего, чтобы мы смогли починить диван, на который ты посчитал надо обряз-, обязна-, обязнат-, обязательно кончить. Я осмотрел его, когда пришел. До Джексона Поллока тебе далеко. Но ты умеешь шить, не так ли?»       Что ж.       Маленький мальчик из Техаса знал о Поллоке.       «Ханна из Burberry люююююбит меня», продолжил Гарри бормотать себе под нос, со все еще закрытыми глазами. Похоже, он забыл, что Луи был в комнате. «Луи скажет ее боссу, что она выбрала нам хорошие наряды, и тогда она получит повышение, и тогда она никому не расскажет, что мне нравится Луи. Что мне типа нравится Луи».       Что ж. Маленький мальчик из Техаса, он-       «И его штука», продолжал болтать Гарри, открыв глаза, на его лице отразилось удивление. «Мне нравится его штука, и его попа. Ооо, его попа!»       Что ж.       «Ханна знает!». Гарри подбросил сумку Burberry в воздух, на его лице были эмоции, которые Луи не мог определить, потому что Гарри был слишком пьян. Завернутая в папиросную бумагу одежда выпала из сумки и упала Гарри на лицо.       «Зачем ты делаешь мне больно, Blueberry?», тихо спросил Гарри, убирая ее с лица и отбрасывая в сторону, ту же забыв про нее.       Несмотря на раздражение, Луи не мог сдержать улыбку на своем лице. Гарри не был очарователен, он был идиотом. Возможно, он был очаровательным идиотом. Совершенно очаровательным пьяным идиотом.       «Ханна знает о нас с Луи. Louis. Et. Moi!», подчеркнул Гарри, указывая на собственную грудь.       Луи сделал метальную заметку о том, что он должен объяснить трезвому Гарри, что букву “t” произносить не нужно.       «Мне!», вдруг завыл Гарри, на его глазах показались слезы. «Мне нравится парень! Мне он типа нравится! И он такой старый!»       «Я не старый», строго прервал его монолог Луи. Гарри вздрогнул, сосредоточив свой взгляд на Луи, смахивая слезы. «Я… не старый», повторил Луи, немного смущаясь под пристальным взглядом Гарри.       «Шшш». Гарри прижал палец к его губам, широко распахнув глаза. «Это секрет. Это секрет, что-».       «Если это секрет, то не надо мне его рассказывать, mon petit», прервал его Луи, склоняясь перед ним на коленях, он был вынужден по-настоящему зажать ему рот ладонью. Он хотел услышать то, что собирался сказать Гарри, но слушать его, пока он был в таком состоянии, было нечестно. «Ты пьян, Гарри. Хватит болтать ерунду».       Луи проверил время. Они должны были выехать на открытие Fendi через два часа – возможно, они смогли бы растянуть их на два с половиной часа. Луи надеялся, что Гарри, несмотря на свой очень короткий опыт общения с алкоголем, вел себя более пьяным, чем был на самом деле.       Он заставил Гарри сесть облокотившись на кровать «T'es con. Зачем ты пил, с чего вообще ты взял, что это будет уместно?»       «Меня встретили с шампанским. Я VIP в Blueberry», с гордостью ответил Гарри. Он начал петь: «Брызги шампанского, брызги шампанского… Я не знаю остальных слов, прости меня, Луи, я не должен слушать музыку про секс и алкоголь, мне так жаль».       «Все в порядке. Тебе не обязательно петь». Луи схватил две бутылки воды из мини-бара и отдал их Гарри. «Пей. Посмотри на меня. Ты должен вести себя трезво, понял? Сосредоточься».       

†††

      Гарри чувствовал себя более трезво и немного неловко. Луи принес ему остатки пиццы из холодильника и заставил съесть четыре ломтика, холодными, запивая очень крепким кофе, в который он не разрешил ему добавить сахара или еще немного воды. Гарри запротестовал: «Никто в Америке не пьет такой кофе, Луи!»       Луи лишь самодовольно ответил: «А я-то думал, что мы переезжаем вместе в Европу, mon beau petit-ami? Тебе придется научиться любить его». Он сказал это так, будто это было шуткой, но в сердце у Гарри все равно потеплело. Гарри начал пить кофе, пытаясь наслаждаться его вкусом.       Он почувствовал, что не может полностью вспомнить последние полчаса проведенные в Burberry, или последний час в номере. Как будто его мозг не удосужился запомнить это. Несколько слов всплыли в его памяти, но Гарри не позволил себе сосредоточиться на них, будто это была щекотка, которую он отказывался чесать.       «Ну что ж, давай посмотрим, что ты принес», поморщился Луи, перенеся сумки на пол кухни. Он осторожно развернул одежду, будто управляя наземной миной.       Ханна выбрала для Луи три рубашки: базовую черную, белоснежную («Воротник ”Питер Пэн”», мягко заметил Луи. «Мило») и белую, в крошечную разноцветную крапинку. Там было несколько пар брюк (которые для Гарри выглядели идентично, но Луи потратил несколько минут, рассматривая каждую пару), а также несколько разных приталенных пиджаков. Луи радостно кивнул, посмотрев на пиджак с очень тонкими лацканами.       «Как думаешь, какие брюки лучше?», спросил он Гарри. Сначала Гарри подумал, что Луи над ним подшучивает, но когда он взглянул на него, то Луи смотрел прямо на него, ожидая ответа.       «Я думаю, узкие», предложил Гарри, мгновенно чувствуя, что он немного покраснел.       «Тебе не кажется, что я для них слишком толстый? Я теперь ем с тобой только всякую гадость».       «Ты ел салат на обед», заметил Гарри. Ему пришлось отвести взгляд от Луи, когда он добавил: «И у тебя очень красивые бедра».       Уши Луи, возможно, тоже немного порозовели.       Луи отступил, оценивая свои варианты. «Тебе повезло. Все не так уж и плохо».       «Это все благодаря Ханне», заметил Гарри. «И тебе действительно нужно воплотить все ее мечты в реальность или типа того, чтобы она никому не рассказала, что я-», Гарри начал уже по-настоящему бояться, постепенно трезвея. Он был почти уверен, что наговорил девушке из Burberry целую кучу глупостей. «Лу», тихо взмолился Гарри. «Она знает, что я выпивал и… всякое такое».       «Всякое такое», повторил за ним Луи.       «Всякие вещи обо мне», Гарри услышал, что его собственный голос стал немного высоким.       Луи повесил одежду на спинку стула и подошел к кухонному столу, за которым сидел Гарри. Он обернул свои руки вокруг него, стоя сзади, и сильно сжал его.       Гарри стало немного лучше, как будто Луи вытеснял собой все беспокойство. «Mon petit, я что-нибудь придумаю, хорошо? Если я в чем-то и разбираюсь, так это в том, как работать с людьми в этой индустрии». Он поцеловал Гарри в макушку.       «Я не сказал ей, что я не гей», тихо объяснил ему Гарри, радуясь, что Луи не мог видеть его лицо, а он не видел лица Луи.       «Ммм?», мурлыкнул Луи, прижимаясь губами к кудрям Гарри.       «Я не говорил ей, что это так или типа того», добавил он быстро. «Она просто догадалась, что мы что-то делали, и я забыл сказать ей, что я не гей. О, боже…»       Луи предложил Гарри выход. «Ты же был пьян».       «Ну да», согласился Гарри, стряхнув с себя руки Луи. «Иди посмотри, что я выбрал для себя».       Луи начал разворачивать одежду, и когда Гарри узнал ткань в его руках, то он мгновенно вскочил; «Эту я выбрал сам. Ханна положила несколько других рубашек на случай, если она тебе не понравится».       Луи поднял ее перед собой, это была черная шелковая рубашка в белое сердечко. Затем он повернулся и приложил ее к Гарри, сосредоточенно нахмурив брови. «Это… смело».       «Думаешь, мне не стоит ее надевать?», спросил Гарри извиняющимся тоном.       «Нет, надень, конечно», задумчиво произнес Луи. «Ты уверен, что хочешь? Просто она – я подумал, что ты скажешь, что она немного… tapette», закончил он.       Гарри не стал просить его перевести это слово, догадавшись, что Луи прятался за своим французским. «Мне понравились сердечки. Это же типа любовь», объяснил Гарри. Он выбрал эту рубашку не просто так, и, на самом деле, он не сомневался в своем выборе. «Любовь − это лучшее, что есть в мире. Она важнее всего».       Луи перевел взгляд с рубашки на Гарри, его голубые глаза смотрели прямо на него. «Важнее всего?», повторил он.       «Да», сказал Гарри.       «Важнее, чем придуманные кем-то правила?». Казалось, это был искренний вопрос.       Гарри почувствовал, что ему стало немного жарко. «Эм… да. Если правила действительно глупые. А любовь настоящая».       Гарри хотелось выбраться оттуда, но он был зажат между стулом и руками Луи, все еще держащими его рубашку. «Amore, да?», сказал он, желая заполнить тишину.       «Amour», посмеялся Луи, поворачиваясь, чтобы взять плечики для рубашки. «Amore – это по-итальянски. Ты будешь потрясающе выглядеть в этой рубашке».       «Значит, я могу надеть ее?»       «Конечно!», просиял Луи. Всякая спонтанность была потеряна, когда ему пришлось застегнуть рубашку на плечиках и повесить ее на ближайшую дверную ручку, но потом он подскочил к Гарри, взяв его лицо в свои маленькие руки. Он крепко поцеловал его.       «А потом мы вернемся домой и у нас будет время для свитера Prada, да?», спросил Гарри.       Не опуская руки, Луи повернул голову к своему плечу, но он не успел; Гарри заметил его улыбку. «Ты проделаешь в нем дырки, если будешь носить его так часто».       «Хорошо», сказал Гарри, радуясь, что Луи до сих пор смотрел в другую сторону. «Тогда ты сможешь сорвать его с меня».       

†††

      Избиение Патрика Демаршелье определенно не было апофеозом карьеры Луи.       Он никогда прежде не проявлял неуважения к Демаршелье. Он просто несколько раз вежливо отказался с ним работать.       Луи всегда обладал острым чутьем на новые таланты; на независимых дизайнеров, моделей без контрактов и так далее. Луи никогда не сомневался в гениальности Демаршелье. Просто у него всегда был список из, по крайней мере, пяти перспективных фотографов, которые были столь же блестящими, и их стиль был более свежим.       Просто Луи и Патрик Демаршелье никогда не были хорошими друзьями.       Однако встречи с Демаршелье были неизбежны, и они оба прекрасно с этим справлялись. Они оба были профессионалами и, очевидно, что Демаршелье уже добился невероятного успеха. Он был на вершине, и он был там намного дольше Луи. Он не нуждался ни в чьей помощи, и уж тем более в помощи Луи.       Ему не нужно было вести себя из-за этого как мудак, но…       Однако там было много людей, которых Луи не горел желанием увидеть на показе. Бывших парней – ну, скорее прошлых любовников – бывших начальников и подчиненных, стажеров, которые теперь и сами занимали высокие посты. Соотношение сухих приветствий и холодных поцелуев в щеку, и улыбок с объятьями было совершенно несбалансированным.       Никто не был груб или невежлив. Это было всего лишь побочным эффектом этой индустрии; вы не обращали внимания на руку, которая доставляла вам неудобство, чтобы иметь возможность заниматься самой лучшей работой с самыми талантливыми людьми.       Похоже, именно это и происходило на мероприятии. Конечно, никто, абсолютно никто, не уважал желание Луи так бесцеремонно бросить индустрию и отправиться в турне с американским телешоу, но его талант, казалось, перевешивал этот смелый и импульсивный поступок, так что люди все равно продолжали подлизываться к нему.       Все вели себя любезно и все были прекрасными актерами.       «Не уверен на счет твоей челки», пробормотал Луи, когда они подошли к зоне с папарацци.       Гарри мгновенно наклонил голову, слегка взъерошивая свои волосы, а потом отбросил их в сторону, ожидая одобрения Луи.       «Лучше», сказал он. Боже, у него были такие милые кудри. Гарри просиял.       Они, должно быть, позировали сотне разных фотографов, Луи снизошел до того, чтобы сказать на камеру пару добрых слов о Fendi.       Гарри как хвостик ходил за Луи по ковровой дорожке, вежливо представляясь "Гарри Стайлсом", и пожимая руки. Он казался нервным, его пальцы довольно часто трогали Луи за локоть.       «Mon petit», прошептал Луи в его ухо. «Если бы я мог взять тебя за руку прямо сейчас – если бы здесь не было так много фотографов – то, я бы сделал это».       «Мне это не нужно», пробормотал Гарри.       «Ну, может быть, это нужно мне», ответил Луи.       Гарри улыбнулся, ямочка на его щеке выглядела очень притягательно. «Возможно, я тебе это позволю».       «Возможно, я ее никогда не отпущу».       Через некоторое время они нашли фотографов, с которыми связался Джереми. Луи приготовился к еще одному короткому интервью, но фотограф остановил его: «Нет, нет, мистер Уош сказал, что нам нужен только мальчик»,       Гарри тут же извинился перед Луи.       «Ничего страшного, милый», улыбнулся Луи. «Пойду, найду твою подругу из Burberry».       «Ты дол-».       «Да», резко прервал его Луи, прекрасно понимая, что вокруг их снимали камеры. «Не волнуйся. Увидимся внутри».       Зейн действительно участвовал в шоу, и если кто-то и мог заставить Fendi выглядеть хорошо, то это был он.       Там была невероятная одежда – это и впрямь было искусство – пение и танцы; Перри и остальные девушки из Little Mix по-настоящему впечатлили Луи, они пели прекрасно, при этом исполняя сложные хореографические номера. Возможно, не случайно, когда Гарри решил воспользоваться туалетом, там были даже оголенные груди.       «Луи», прошептал Гарри, через некоторое время после того, как он вернулся. «Тут очень скучно».       «Шшш», тихо ответил ему Луи. Ему все нравилось, но он понимал, почему Гарри скучал.       Через несколько минут, тусклый свет телефона Гарри привлек его внимание. Не говоря ни слова, Луи вырвал его у него из рук и засунул в карман своего пиджака.       Гарри откинулся на своем стуле, пыхтя.       «Сядь прямо», сказал Луи.       Он не воспитывал Гарри. Нет. Он просто… учил его, как надо вести себя на важных мероприятиях.       Гарри не выровнялся, а спустя пять минут он зевнул и дважды слегка ударил по сиденью перед собой.       Луи в свою очередь ударил Гарри по лодыжке. «Arrête. Прекрати».       Гарри снова сел спокойно, но через несколько минут он вздохнул: «Так скучно. Это тупо».       Луи проигнорировал его. Затем он услышал звук медленно рвущейся бумаги – Гарри по спирали разрывал свою программку.       Луи резко развернулся, чтобы поднести свой рот прямо к уху Гарри, выхватив у него из рук программку, и прошептал: «Если ты, блядь, будешь вести себя хорошо, то я сделаю тебе минет, как только закончится шоу, ты, маленький говнюк».       Всю оставшуюся часть показа, осанка Гарри не уступала осанке балерины. Луи был горд, потому что Гарри наконец уделил шоу должное внимание и смог его оценить, смеясь над шутками и улыбаясь, смотря на моделей в разной одежде.       Луи, тем временем, потерял всякую сосредоточенность. Его взгляд то и дело скользил вниз, к эрекции, которая была заметна в штанах Гарри. Он надеялся, что он успеет успокоиться к тому времени, когда в театре зажгутся огни.       

†††

      Когда шоу подошло к концу, Луи схватил Гарри за руку – крепче, чем это было необходимо – и повел его за кулисы. Девушка с планшетом у двери радостно воскликнула: «Луи!» и пропустила их обоих, даже не глядя в свой список.       Зейн сидел за туалетным столиком, наблюдая за Луи в отражении зеркала перед собой, он обернулся. «Томмо!». Он встал, чтобы обнять Луи. «Все в порядке, Гарри?»       «Эм. Ты очень хорошо выступил в шоу», смущенно сказал Гарри. «И… спасибо, что пригласил меня на ту вечеринку».       «Без проблем», ответил Зейн. «Рад тебя видеть, бро».       После короткого разговора, в котором Гарри почти не участвовал, Луи спросил: «Афтерпати?»       «Официальная или…», спросил Зейн.       Луи закатил глаза: «А ты как думаешь?»       «Мы собирались кое-что устроить в нашем с Перри люксе. Я напишу тебе подробности», сказал Зейн. «Разумеется, сначала я должен появиться на официальной вечеринке».       «А моя подруга Ханна может прийти с нами? К вам в номер», вырвалось у Гарри.       Зейн выглядел немного удивленным. «Она твоего возраста?»       «Нет, ей девятнадцать. Она работает в Burberry».       Зейн посмотрел на Луи.       «Она младшая стилистка. Она безобидна», сказал Луи. «Дело в том, что Аррѝ перед ней в долгу».       «Ну, если это для Гарри, то конечно», с иронией сказал Зейн, но Гарри все равно ценил это. «Можете передать ей подробности. Я лучше пойду переоденусь». Зейн еще раз обнял Луи, и к удивлению Гарри, повернулся, чтобы обнять и его тоже.       Зейн хорошо обнимался. И он был типа очень симпатичным. Для парня, конечно.       «Не думай, что я забыл о тебе», сказал Луи Гарри, оглядываясь по сторонам. «А, вот она». Он снова взял Гарри за руку.       Гарри не переставал таять от его прикосновений, руки Луи были маленькими для взрослого мужчины, они были мягкими и холодными, с тонкими пальцами.       Луи потянул его через всю комнату и вытолкнул через тяжелую дверь, в тускло освещенный переулок. Земля была усыпана окурками, но там ничем не воняло, а климат Лас-Вегаса был приятным и сухим.       Луи схватил Гарри за подбородок одной рукой, а другой за волосы сзади головы, страстно целуя его, он повел его задом, прислоняя спиной к стене. Он был идеальным на вкус, и стал уже таким знакомым. Гарри знал вкус Луи, его мягкие губы, знал, как двигался его язык, как он стонал, если прикусить его нижнюю губу.       Гарри раздвинул губы, позволяя своему языку встретиться с языком Луи.       Он надеялся, что он хорошо целуется.       Луи очень хорошо целовался, Гарри даже не мог этого объяснить. Словно яркие белые огоньки вспыхнули в его животе, груди и члене – белые огоньки, которые, возможно, немного напоминали белый узор на рубашке, которая была надета на Гарри.       Гарри провел всю ночь, наблюдая, как мужчины и женщины липли к Луи. Большую часть времени они говорили по-французски. А когда они говорили по-английски, то это были либо только понятные им шутки, либо ”А помнишь, когда?” и ”Я не видел тебя с…”, и Гарри чувствовал себя покинутым, как будто то, что он спал рядом с Луи почти все последние три недели, было всего лишь большой шуткой, как будто это они были настоящими друзьями Луи-       Но Луи был здесь, с Гарри. Это Гарри Луи вытащил через пожарный выход, это Гарри был прижат им к кирпичной стене, это к Гарри он прижимался своими бедрами, не переставая стонать.       Рука Луи отпустила подбородок Гарри и скользнула вниз по его рубашке, на минуту задержавшись, чтобы провести пальцем по его соску, прежде чем его рука спустилась ниже и опустилась на его пах.       «Уже такой твердый», задыхаясь, сказал Луи, покрывая шею Гарри поцелуями. «Ты, блядь, совершенен, mon dieu, я хочу только тебя».       Гарри опустил голову, чтобы посмотреть на руку Луи, которая держала его там, она была такой милой, с его тонкими, ловкими пальцами, хватающими и сжимающими его член через штаны.       Луи уткнулся носом в кудряшки Гарри, заставляя его поднять голову, чтобы он смог снова его поцеловать. Затем его рука быстро расстегнула ремень Гарри. «Готов поспорить, что ты уже мокрый».       Если этого не произошло из-за поцелуев, то пошлые слова Луи точно сработали; когда рука Луи опустилась в нижнее белье Гарри, его пальцы сразу же нашли головку его члена, плавно скользя по ее влажному кончику.       Луи одобрительно хмыкнул, поднося ладонь к губам, чтобы почувствовать вкус смазки Гарри, не спуская глаз с его лица.       Гарри приподнял бедра от стены, пытаясь найти хоть какое-нибудь трение, нуждаясь в касаниях Луи.       Задняя дверь театра распахнулась со свистом. Гарри бросился застегивать штаны, его пальцы шарили по незнакомому ремню. Луи не отступил от Гарри, их собирались поймать с поличным из-за того, что он этого не делал, продолжая твердо стоять перед ним, не сводя глаз с человека, выходящего из двери.       «Патрик», кивнул Луи.       «Louis». Мужчина был старше отца Гарри, и по тому, как он произнес имя Луи, Гарри догадался, что он тоже был французом. Мужчина моргнул, и когда его глаза снова открылись, они смотрели на Гарри – который чувствовал себя невероятно неловко, потому что чувствовал, что его волосы взъерошены, а губы выглядели так, будто он только что целовался.       «Comment tu t'appelles?», тихо сказал мужчина, его глаза скользнули вниз по телу Гарри, а потом снова поднялись вверх.       «Лу?», неуверенно позвал его Гарри. Ему не очень нравилось, как этот мужчина осматривал его с ног до головы. Луи не ответил, но он вытянул свою руку поперек его тела и положил ладонь на бедро Гарри, словно пытаясь спрятать его от мужчины.       Мужчина шагнул в переулок, дверь за ним захлопнулась.       «Est-ce que tu es aussi tendre que tes yeux verts?», продолжил мужчина, слегка запинаясь. Он выглядел пьяным, и Гарри действительно не нравилось, как он пялился на него.       «Лу», настоятельно призвал его Гарри. «Что он говорит?»       «Не волнуйся, он разговаривает не с тобой», ответил Луи, обращаясь скорее к мужчине, а не к Гарри.       «Il ne parle pas français?», сказал мужчина Луи, он казался довольным. «C’est quoi son nom?»       «Лу!», повторил Гарри. «Что-»       «Позже, Аррѝ», резко ответил Луи, снова поворачиваясь к мужчине. «Dégage et occupe-toi de tes affaires». Он ударил кулаком по открытой ладони – звук удара заставил Гарри подпрыгнуть на месте. Луи указал на дверь, ведущую в театр. «Mais casse-toi», добавил он, его голос был слишком спокойным.       Оу. Гарри знал это слово; «Отъебись».       «Луи», перебил его Гарри, потянув его за рукав. «Что происходит?»       «Я просто говорю Демаршелье, что мы заняты, mon petit, все в порядке», тихо сказал Луи. «Сейчас он уйдет».       Однако вместо этого мужчина сделал шаг вперед. «La caméra va l’adorer», задумчиво произнес он, протягивая к Гарри руку.       «Va te faire foutre!», крикнул Луи, грубо отшвырнув его руку, прежде чем тот успел коснуться щеки Гарри.       «C’est ton garçon que je vais me faire», засмеялся мужчина. Garçon. Они говорили о Гарри. Мужчина снова повернулся к Гарри. «T’aimes ça, quand ce mec te baise?»       У Гарри не было времени узнать перевод его слов. Луи занес кулак над своим плечом и замахнулся, ударив мужчину прямо по лицу. Гарри услышал глухой хруст, из носа мужчины тут же брызнула кровь, стекая на то, что выглядело, как очень дорогая рубашка.       «Putain», сказал Луи сквозь сжатые зубы, стискивая другую руку в кулак.       «Луи, какого черта ты сделал?», воскликнул Гарри. «О, бо-, о нет, о нет…»       «Он знает, что заслужил это!», крикнул Луи, делая еще один сердитый жест. Гарри заметил, что костяшки Луи были рассечены и тоже немного кровоточили.       Задняя дверь театра снова распахнулась. Гарри узнал модель, которая участвовала в показе, она закурила сигарету.       «Журдан», в панике поприветствовал ее Луи.       Девушка посмотрела на Луи, который сжимал и разжимал свой кулак. Затем ее большие карие глаза скользнули в сторону мужчины, который все еще истекал кровью, зажимая ладонью свой нос. Гарри не знал, решил ли он заткнуться, или он в самом деле не мог говорить.       «Самое время кому-нибудь это сделать», спокойно сказала она, выдыхая дым через плечо. «В этом переулке нет камер, но вам лучше свалить отсюда. Я разберусь с Патриком. С кем этот парнишка?»        «Я не-», начал Гарри, но Луи прервал его.       «Он со мной».       Модель прошла мимо обоих мужчин к Гарри. Из-за ее роста и каблуков, она возвышалась над Гарри, но она наклонилась, чтобы встретиться с ним взглядом. Она пахла свежим сигаретным дымом и мускусными цветочными духами. «Послушай, мальчик. Кто бы не спрашивал, ты ничего не видел. Тебя здесь не было. Понял?»       «Я не могу лгать! Он ранен!», воскликнул Гарри, указывая на мужчину.       «С ним все в порядке», сказала она, но это было неправдой – Гарри был почти уверен, что нос мужчины был сломан. «А теперь уходите отсюда оба».       Луи подошел к Гарри и попытался взять его за руку.       Гарри выдернул ее. «Луи, ты не можешь просто бить людей и оставаться безнаказанным! Мы должны-»       «Ta gueule!», сказал Луи, снова хватая Гарри за руку. «Если бы ты знал хоть часть того дерьма, которое он тебе сказал, то ты бы тоже его ударил».       «Мы увидимся у Зейна?», быстро спросила у Луи модель, протягивая к нему свою изящную смуглую руку, чтобы поправить лацкан его пиджака.       «Нет», разочарованно вздохнул Луи. «Мне не очень бы хотелось, чтобы кто-то увидел мои кровоточащие костяшки, тогда они быстро сложат дважды два».       «Мудро. Я передам твои извинения».       «Там будет младшая стилистка из Burberry, эээ…», Луи посмотрел на Гарри.       «Ханна», мрачно напомнил Гарри.       «Очень важно, чтобы она хорошо провела время», сказал Луи.       «Без проблем. Ханна из Burberry», повторила за ним модель.       Луи развернулся, чтобы уйти, мужчина захлебнулся кровью, открывая рот, когда он попытался, что-то сказать. Луи резко обернулся и крикнул на него: «Тебе конец, старик!», и мужчина снова закрыл свой рот.       Луи не стал возвращаться в театр, вместо этого он повел Гарри по переулку на улицу, и вызвал такси.       

†††

      Всю двадцатиминутную поездку Гарри молча смотрел на Луи испуганными глазами – как будто он боялся его.       Луи не знал, что сказать.       Он смог защитить Гарри от того дерьма, которое говорил ему Демаршелье, но он не мог объяснить почему он сделал то, что сделал.       Поездка в лифте до их номера прошла в тишине.       Как только они вошли в номер, Гарри тут же умчался в спальню.       Расстроенный, Луи плюхнулся на диван в гостиной, чувствуя себя слишком дерьмово, чтобы заботиться о том, что его голова лежала на его собственной засохшей сперме.       Луи услышал треск холодильника со льдом.       Затем Гарри вошел в гостиную с пластиковым пакетом, который он наполнил льдом и завязал на узелок.       «Подвинься», наконец заговорил Гарри, садясь на диван рядом с Луи. Он протянул ему руку, осторожно приложив лед к костяшкам его пальцев.       Луи положил свободную руку Гарри на плечо. «Merci, mon petit», мягко сказал он, но он не был уверен как продолжить.       «Ты никогда не должен прибегать к насилию», отчитал его Гарри, как будто все было так просто. «Мне плевать, что сказал тот мужик».       «Он вел себя так… грубо по отношению ко мне», соврал Луи. Боль в костяшках его пальцев ослабла благодаря льду, теплая рука Гарри лежала чуть ниже его пальцев. Он сжал ладонь Гарри, а потом поморщился, осознав, что его рука все еще болит.       «Не ври», тихо сказал Гарри. «Не мне. Я понял кое-что из того, что он говорил, но…»       «Mon garçon», сказал Луи, его голос прозвучал так же тихо, как голос Гарри. «T'es gentil, très gentil. Ты такой милый. Ты не должен слышать о себе такие вещи».       Несмотря на досаду из-за того, насколько наивным был Гарри, насколько зашоренным он был, Луи все равно не хотел быть тем, кто покажет Гарри эту сторону жизни. Сознательно развращать мальчика, когда он был голым, скулящим и умоляющим Луи прикоснуться к себе, было одним делом. Запачкать его, объясняя, что некоторые люди отвратительны и могут не уважать чужие границы, что они могут видеть его только как объект или просто пешку, что некоторые люди так же плохи, как хорош он – было совершенно другим делом.       «Что он сказал?», спросил Гарри, поправляя лед на руке Луи.       «Тебе лучше не знать».       «Да», согласился Гарри, «но я не хочу, чтобы между нами были секреты».       «Я тоже», согласился Луи. «Ладно. Он спросил меня как тебя зовут, и он сказал, что у тебя милые зеленые глаза. Он спросил такой же ты милый, как твои глаза», Луи стало не по себе, когда он стал переживать эти события в своей голове.       «Не было похоже, что он говорил приятные вещи».       «Он говорил их не в хорошем смысле», объяснил Луи. «Эм – ему показалось забавным то, что ты не говоришь по-французски. Видишь ли, у нас есть общее прошлое – ничего серьезного, но и ничего приятного – так что я вежливо предложил ему отвалить».       «Это не очень уж вежливо», пробормотал себе под нос Гарри.       «Потом он сказал, что ты выглядишь очень фотогенично. Он фотограф».       «Угу».       «Эм, я сказал “иди на хуй”», признался Луи, чувствуя себя виноватым за свои ругательства больше, чем когда либо. «И он сказал кое-что в ответ».       «Что?», настаивал Гарри. «Скажи мне, что он сказал».       «Он сказал, что трахнул бы тебя», сказал Луи, чувствуя себя просто ужасно. Лицо Гарри исказилось в отвращении, но он кивнул Луи, чтобы тот продолжил. Луи так и сделал. «Потом он спросил нравится ли тебе, как тебя трахаю я. Так что… я ударил его».       «Ох». Гарри выглядел удрученно.       «Послушай, мне очень жаль, что я сделал это у тебя на глазах, Гарри. Современный Миссионер не должен быть свидетелем нападений, не так ли?»       «Нет», печально ответил Гарри.       «Иди сюда – иди – сюда». Луи неуклюже потянул Гарри к себе на колени, пока тот прижимал лед к его костяшкам. «Вот так», выдохнул он, мгновенно почувствовав себя лучше под тяжестью веса Гарри, он был достаточно близко к Луи, чтобы он оказался в гуще его сладкого аромата, мяты, пшеницы и Chanel Allure.       Гарри устроился поудобнее, положив свою голову Луи на плечо. Луи почувствовал теплое дыхание Гарри на своей шее.       «С его стороны было нечестно говорить то, что ты не можешь понять», рассуждал Луи. «Ты не мог защитить себя».       «Ты тоже так делаешь», заметил Гарри. «Ты постоянно говоришь по-французски».       Оу.       «Я и подозревал, что все так. Мне очень жаль», сказал Луи удрученно.       «О, нет! Нет, нет, нет», Гарри поднял голову, целуя Луи в щеку. «Мне нравится, когда это делаешь ты. От того мужика у меня мурашки по коже».       «Я могу запомнить, что мне не стоит говорить по-французски, когда ты рядом», предложил Луи.       «Нет, честное слово, мне это нравится», сказал Гарри, в этот раз, целуя Луи в губы. «Ну и… кто был тот мужик?»       «Патрик Демаршелье. Он фотограф. Невероятно успешный», объяснил Луи.       «Я знаю это имя», задумчиво произнес Гарри.       «В ”Дьявол носит Prada” есть очень известная шутка о нем?»       Гарри засмеялся. «Да! Я обожаю этот фильм. О бо-, божечки, мы можем его посмотреть? Я не видел его целую вечность. Уверен, что он у них есть»       «Прямо сейчас?», уточнил Луи.       «Да!», радостно кивнул Гарри.       «Только если ты заплатишь мне за это», посмеялся Луи. «Этот фильм ужасен».       «Он смешной!»       «Он не смешной», сказал Луи, улыбаясь ему. «Чтоб ты знал, Анна Винтур очень милая. В самом деле. Я не буду смотреть это дерьмо».       «Как хочешь». Гарри вскочил с колен Луи и включил телевизор. «Иди спать, я прокрадусь к тебе в кровать, когда закончится фильм».       «Ты не хочешь быть рядом со мной?», спросил Луи, смотря вниз на свою пораненную руку.       «Конечно же, я хочу быть рядом с тобой», искренне ответил Гарри. «Я просто еще не хочу спать. Мне нужна минутка. Несколько».       Луи нравилось засыпать вместе с Гарри. Гарри чаще всего отключался первым, крепко зажмурив глаза, прежде чем они расслаблялись. Когда он спал, его губы слегка надувались, а остальное лицо смягчалось. Иногда он тихонько вздыхал, и если Луи крепче прижимал его к себе, то он радостно хмыкал.       Хотя в том, чтобы не засыпать вместе, было что-то приятно-домашнее. Делать разные вещи в одном номере – если не обращать внимания на крытый батут и корт, на котором они так и не сыграли в мяч – можно было представить, что это был жилой дом, который они делили между собой.       Луи быстро заснул, предвкушая то, как его разбудит Гарри, слегка раскачивая своим весом кровать, то, как он будет неловко лежать на своей стороне кровати добрые десять минут, прежде чем громко вздохнуть, пристроившись рядом с Луи и найдя его ладонь, чтобы взять ее в свою руку.       Однако, когда Луи проснулся, Гарри все еще не присоединился к нему в кровати. Взгляд на часы подтвердил, что фильм уже должен был закончиться. Возможно, Гарри заснул на диване.       Луи зашел в гостиную, чтобы разбудить его. Может быть, это было эгоистично; на диване было удобно спать, но Луи хотел, чтобы он был рядом с ним.       Вот только Гарри не было в гостиной.       «Où es-tu, mon petit?», позвал Луи.       «Луи? Ты проснулся?», послышался неуверенный голос Гарри, который был больше похож на писк.       «Ты где?», спросил Луи, пытаясь идти на звук его голоса.       «Я в ванной». Голос Гарри казался испуганным и немного слабым. Его тон заставил Луи практически бежать через весь номер в ванную комнату.       Гарри был полностью голым, его член висел между ног. Даже вялым он все еще был красивым, длинным и толстым. Там не было холодно, но Гарри немного дрожал – почему он не был одет? Луи снял халат с обратной стороны двери и накинул его Гарри на плечи.       На мгновенье его отвлекла красота Гарри – она была абсурдна, она лишала Луи дара речи; каштановые кудри, падающие на одну сторону, кремовая кожа с парой прыщиков на лице, которые напоминали Луи о том, насколько юным был Гарри.       Наполовину завернутое в халат, маленькое голое тело Гарри, неуклюже прислонилось бедром к раковине, на его лице застыла гримаса.       «С тобой все в порядке?», спросил Луи, осторожно поглаживая Гарри по руке.       Уголок рта Гарри дернулся.       «Гарри?», тихо спросил Луи.       «Мне кажется, я поранил себя», сказал Гарри, в его взгляде читалось беспокойство. «Не очень серьезно, но, эм…»       Луи быстро осмотрел Гарри с головы до ног. Все его пальцы все еще были на месте, конечности находились под нормальным углом, ничего не кровоточило.       Однако он ни на дюйм не сдвинулся с того места, где стоял напротив раковины.       «Где?»       Гарри скривился еще сильнее. «О, это ужасно», пробормотал он себе под нос.       «Я не смогу тебе ничем помочь, пока ты не покажешь мне», сказал Луи, начиная волноваться.       Гарри отвел глаза. Луи проследил за его взглядом, посмотрев на стойку в ванной. На ней лежала зубная щетка и бутылочка смазки.       «Гарри…», медленно сказал Луи. «Что ты сделал?»       Гарри смущенно всхлипнул, сбросив с себя халат, и развернулся. «Мне кажется, что я поранил свою попу», пропищал он.       «О, мой милый». Луи погладил Гарри по спине. «Хочешь, чтобы я взглянул?»       «Нет», простонал Гарри. «Но… ты посмотришь? Пожалуйста. Мне так жаль».       «Не извиняйся. Я уже все видел. Мой рот был там», напомнил ему Луи. «Может быть, ты немного наклонишься вперед?», спросил Луи, потому что ягодицы Гарри были напряжены от беспокойства, и Луи ничего не видел.       Гарри издал еще один смущенный стон и наклонился вперед. Луи опустился на колени, на халат, который лежал на полу, яркая смена положений, в которых они находились, после того как Гарри отлизывал Луи прошлой ночью. Он нежно взялся за маленькую попку Гарри, чтобы рассмотреть ее как следует.       Гарри был явно напряжен, его дырочка казалась крошечной. «Расслабься, mon petit. Дыши», мягко сказал Луи, массируя поясницу Гарри. Он услышал как Гарри сделал несколько глубоких вздохов, но ничего не изменилось. «Ты весь сжался, милый. Расслабься».       «Я не могу!», в отчаянии стонал Гарри.       «Не торопись», тихо сказал Луи. «Можешь не спешить. Ничего плохого не случится».       Через несколько минут, дырочка Гарри выглядела уже не так плохо.       «Я собираюсь прикоснуться рядом с ней, хорошо? Ты сможешь оставаться расслабленным? Tu peux essayer?»       Гарри издал сдавленное: «Угу».       Луи положил свои пальцы рядом с дырочкой Гарри и очень осторожно оттянул кожу в сторону. На самом деле, она даже не выглядела покрасневшей.       «А кровь была?», спросил Луи.       «Нет», сказал Гарри.       «Сейчас тебе больно?»       «Да!», тут же заныл Гарри.       «Передохни пока. Дыши», приказал Луи. «Тебе все еще больно?», повторил он, делая ударение на этом вопросе.       Гарри сделал еще несколько глубоких вздохов. «Нет – нет, не больно». В его голосе слышалось невероятное облегчение. Луи встал, снова заворачивая Гарри в халат.       «Что случилось? Ты хочешь поговорить об этом?»       «О, Луи», простонал Гарри, прижимаясь к нему. «Я такой плохой. Такой плохой, плохой, плохой. Я просто – я хотел перестать бояться того, что там внизу. Я хотел сделать это так что я решил попробовать, но я решил, что если я буду делать это своими пальцами, то это будет мастурбацией, так что я подумал, что, возможно, если я использую свою зубную щетку…»       «У тебя блестящая логика», посмеялся Луи, целуя Гарри в лоб.       «Она не входила, так что я просто типа… впихнул ее». Луи поморщился. «А потом она вошла внутрь, и это было не очень приятно, так что я выдернул ее обратно». Луи поморщился еще сильнее.       «О, любовь моя», Луи обнял его. «Бедняжка».       Глаза Луи вернулись к зубной щетке на стойке, он представил маленькую узенькую дырочку Гари, этот идеальный сморщенный мягкий кружочек кожи, крепко сжатый вокруг желтой пластиковой зубной щетки.       Луи нахмурился. «Ревную к зубной щетке?», пробормотал он себе под нос.       «Что?»       «Ничего», быстро ответил он. «Ох, Гарри. Совать туда что-то − не всегда хорошая идея, в смысле, совать туда зубную щетку, вероятно, никогда не бывает хорошей идеей, но если уж ты решаешь делать что-то подобное, то ты должен быть расслаблен. И в правильном настроении».       «Как?», Гарри пристально посмотрел на Луи. «Это же так страшно».       «Настолько страшно, что ты не хочешь этого делать?», осторожно спросил Луи.       «Нет», тихо ответил Гарри. «Я хочу…»       «Значит ты должен расслабиться, mon petit».       «Как можно расслабиться, когда что-то входит тебе в попу?», взвизгнул Гарри. «Серьезно, Луи?»       «Oui, серьезно!», смеясь, прервал его он. «Но ты не можешь просто мгновенно расслабиться, ты должен… не знаю, приложить усилия, чтобы настроиться на нужный лад».       «А как ты… настраиваешься на нужный лад?». Ноздри Гарри раздулись.       «Гипотетически?», осторожно спросил Луи.       «Нет», выпалил Гарри. «Буквально. Типа в самом деле – типа – прямо сейчас».       «Ты правда хочешь?»       «Да», твердо сказал Гарри. Его щеки покраснели, и он быстро добавил: «Я не говорю, что буду что-то делать, я просто… ты можешь помочь мне расслабиться и все такое?»       Merde. Merde.       Луи мог швырять мужчин, которые были в два раза крупнее его, он знал, где нужно было щипнуть и укусить, чтобы мгновенно возбудить кого-то, он знал идеальное количество слюны, необходимое для того, чтобы засунуть парню в зад сразу два пальца, чьи джинсы, вероятно, он потрудился бы стянуть только чуть ниже его зада. Он знал какие непристойности говорить, чтобы скрыть тот факт, что уже забыл чье-то имя, знал, как одной рукой покрыть свои пальцы смазкой, знал, как просунуть свое колено между чьими-то ногами, чтобы они были достаточно возбуждены, и позволили Луи сразу перейти к простате, знал, как сорвать большую часть чей-то одежды, прежде чем они успеют закрыть за собой дверь. Он знал, как создать настроение для равнодушного фингеринга, и грубого, хорошего, но бесчувственного траха.       Луи не хотел делать ничего подобного с Гарри. Он не хотел, чтобы Гарри чувствовал себя эмоционально отстраненным и распутным.       Настроение, которое он хотел создать в Гарри, что ж – Луи, возможно, никогда в нем не был. Скорее всего, он раньше никогда не приводил никого в такое настроение.       Он хотел, чтобы Гарри верил, что Луи был тем человеком, с которым, кто-то однажды сможет почувствовать себя в безопасности, будет любим.       «Тогда пойдем со мной». Луи достал бутылочку массажного масла из своей сумки с туалетными принадлежностями. Его рука задержалась над стойкой, и он схватил еще и бутылочку смазки, не обращая внимания на то, как глаза Гарри прожигали дырку в его руке.       Свободной рукой он взял Гарри за руку и повел обратно в спальню.