В свете прожекторов

      Гарри лег на живот, все еще совершенно голый. Он сложил перед собой руки, положив на них голову.       «Закрой глаза», сказал Луи. «Если хочешь, конечно».       «Слава Богу, мне больше не придется смотреть на твое уродливое лицо», пошутил Гарри, послушно закрывая глаза.       «Я прекрасен», сказал Луи, полностью уверенный в себе. Гарри посчитал это преуменьшением.       Луи оседлал Гарри чуть ниже его попы; Гарри чувствовал ткань его брюк на своих голых ногах.       «Ты тоже можешь раздеться, если хочешь», предложил Гарри, все еще не открывая глаз.       «Merde», выдохнул Луи, но все-таки слез. Когда он вернулся, Гарри почувствовал его голую попу на своей коже.       Он услышал щелчок бутылочки, а затем руки Луи начали разглаживать жидкость по его спине.       «Что это?»       «Массажное масло. В основном оно состоит из кокосового масла», сказал Луи. «В нем есть немного какао-масла и совсем немножко перечной мяты – поэтому оно чувствуется немного прохладным на коже».       «Это приятно», заметил Гарри, потому что это было так. Оно хорошо пахло и –       «Оно съедобное», тихо сказал Луи. Оу. «У тебя самая прекрасная кожа», сказал Луи, проводя руками по спине Гарри. Это была приятная боль, Гарри и не знал, насколько он напряжен, пока Луи не начал работать над узлами в его мышцах.       «Да нет. У меня бывают прыщи на спине», отмахнулся Гарри.       «Шестнадцатилетний парень с прыщами», тихо посмеялся Луи. «Кто бы мог подумать. Они прекрасны. И твоя кожа все еще прекрасна. Ты совершенство, t'es tellement beau». Гарри сглотнул. Его сердце запылало в груди.       Его раньше называли симпатичным, мама иногда называла его милым, но Луи был первым человеком, который назвал Гарри красивым.       Луи наклонился, чтобы поцеловать его плечо. Гарри почувствовал член Луи, он был очень твердым и упирался в одну из его ягодиц.       Это не было осознанным решением. Тело Гарри просто отреагировало. Он приподнял свою задницу над кроватью, чтобы встретить член Луи. И ‒ что ж ‒ с его губ сорвался стон.       «Чувствуешь, каким твердым ты меня сделал?», строго сказал Луи Гарри на ухо ‒ как будто он сделал что-то плохое, как будто Гарри был непослушным из-за того, что возбудил Луи.       Гарри нравилось, когда Луи говорил с ним так. Он кивнул, оставляя глаза закрытыми.       Гарри почувствовал, как вес Луи немного сместился, его член прижался к нему еще сильнее. «Чувствуешь?», повторил Луи.       «Да».       «Тебе нравится?»       «Да!», пискнул Гарри.       Луи начал качать бедрами, прижимаясь к нему сильнее, а затем отступая назад, повторяя эти движения несколько раз, при этом целуя шею Гарри своими мягкими губами.       Если Гарри не ошибался, то он чувствовал, как по его левой ягодице размазывалась смазка.       И если учесть большое влажное пятно, которое Гарри чувствовал на кровати под своим членом, то это было абсолютно нормально.       Бедра Луи перестали двигаться, и, когда он снова заговорил, его тон изменился. «Все в порядке, Аррѝ, да?»       «Да».       «Обещаешь, что скажешь мне, если это изменится?»       «Да», настаивал Гарри. «Ты ведь видишь, что мне нравится, разве нет?»       «О, да. Я вижу», уверенно сказал Луи, но потом он сделал паузу. «Tu as seize ans!», добавил он беспомощно. «Просто я чувствую, что должен что-то сказать».       Но Гарри не был раздражен. Он был рад, что Луи заботился о нем.       Луи сел прямо и начал массировать пальцами лопатки Гарри, слегка приподнимая его кости.       «О бо-, божечки», быстро исправил себя Гарри. «Это просто потрясающе».       «Тебе что, никогда раньше не делали массаж?», небрежно спросил Луи.       «Нет», ответил Гарри. Естественно, нет. «Я не хожу по салонам красоты, Луи, я не г-». Вот дерьмо.       Заткнись, заткнись, заткнись ‒       «Mon petit», прошептал Луи, гладя Гарри по щеке тыльной стороной своей ладони, прежде чем прижать свой большой палец над бровью Гарри и погладить его висок. Гарри и не замечал, что хмурился. Он расслабил свое лицо, и Луи снова провел большим пальцем по его лбу.       Гарри не знал, что массаж лица вообще существует, но это было очень приятно. Все было очень приятно ‒ по крайней мере, снаружи. Гарри печально хмыкнул, и Луи продолжил двигать рукой: по лбу Гарри, вниз по его скулам.       «Mon bon garçon», мягко сказал Луи. «Mon petit-ami».       Несмотря на то, что его кожу тянули в разные стороны, у Гарри получилось слегка улыбнуться. Однако он слышал свой собственный голос, эхом раздающийся в голове; я не гей. Не так давно он верил этим словам, когда произносил их.       «Можешь не беспокоиться об этом сейчас, хорошо?», сказал Луи все еще тихим голосом.       «Я не хочу». Гарри не хотел волноваться об этом хотя бы несколько дней, а может быть, и всю оставшуюся жизнь.       «Хорошо», твердо сказал Луи. «Потому что мы делаем все это, чтобы ты научился расслабляться, oui?»       «Oui», согласился Гарри.       «Не ”ви”», сказал Луи, кончики его пальцев двигались вверх по кудряшкам Гарри, массируя кожу его головы. «Oui. Звук “ууу”».       «Oui», снова попытался Гарри.       «Pas mal», радостно сказал Луи. «Неплохо». Он слегка потянул за кудри на затылке Гарри, немного растягивая его кожу. Гарри дрейфовал, растворяясь в этих ощущениях, его шея расслаблялась. Он чувствовал, что он может взлететь.       И если бы так произошло, то он надеялся, что Луи улетел бы с ним.       «Можно я сделаю тебе массаж ног?», спросил Луи, выходя из оцепенения, в которое ввел его Гарри.       «Если хочешь», смиренно пробормотал Гарри, уже чувствуя себя насквозь испорченным.       «Если хочешь ты», сказал Луи.       «Я хочу. Пожалуйста». Гарри почувствовал, как сбоку от него просел матрас, когда Луи сел на колени рядом с ним.       Он услышал, как Луи выдавил еще немного массажного масла, а потом почувствовал, как его горячие скользкие ладони начали двигаться вверх по его ляжкам, прижимаясь к ним.       «Щекотно!», запротестовал Гарри, напрягаясь всем телом.       «Расслабься», попросил его Луи. «Я знаю, что это немного странное ощущение, но мышцы здесь напряжены так же, как и мышцы спины. Если ты будешь дышать и не станешь напрягать мышцы, то я смогу их помассировать. Будет очень приятно. Tu peux essayer, ты можешь-»       «Расслабиться?», догадался Гарри.       «Постарайся», мягко поправил его Луи. «Essayer значит ‒ putain, тебе сейчас не слишком нужен урок французского, да?»       «Думаю, нет. Сейчас ты учишь меня, как ‒ как сказать ”расслабляться” по-французски?», спросил Гарри.       «Я же сказал никакого французского», хихикнул Луи, наклоняясь вниз, чтобы поцеловать лопатку Гарри, его щеку, его ресницы, уголок его улыбки.       Крошечные фейерверки взрывались в животе у Гарри. У Луи были самые чудесные губы.       Луи довольно крепко прижал свои большие пальцы к задней части бедер Гарри, проводя ими от колена к его попе. Это не было особо щекотно. Это определенно было странно. Гарри сконцентрировался на том, чтобы расслабить мышцы ног.       «Это и правда приятно», признал Гарри.       «Ну, конечно же», самодовольно ответил Луи. «Я всегда прав».       Тогда Луи вжал свои пальцы прямо в ягодицы Гарри, найдя кости и начиная медленно надавливать на них круговыми движениями. Гарри мгновенно напрягся, а потом сознательно заставил себя расслабиться снова.       Это было очень, очень приятно.       Большие пальцы Луи скользнули ниже, прижимаясь к тем местам, где ляжки Гарри встречались с его попой. Луи опустил их еще ниже, захватывая в ладони внутренние части бедер Гарри, посылая покалывающие ощущения в член Гарри.       Гарри не был уверен, что там внизу должно было покалывать от массажа, но… подобные ощущения рядом с Луи были неизбежны.       Пальцы Луи размазали масло по коротеньким волоскам на ляжках Гарри, приглаживая их к коже. Гарри чувствовал, как они начали снова медленно приподниматься.       Руки Луи продолжали работать над внутренней стороной бедер Гарри, не останавливаясь ни на секунду, но не поднимаясь выше.       «А яйца тоже можно массировать?», выпалил Гарри, смущенно уткнувшись носом в матрас. Очень тонко.       Гарри услышал улыбку в голосе Луи: «Не уверен, что это можно назвать массажем». Пальцы Луи вцепились в кудряшки Гарри, мягко потянув их назад, чтобы переложить его лицо на другую щеку. «Лучше, когда я вижу твое милое личико», тихо добавил Луи.       «Почему ты называешь меня милым?», спросил Гарри, все еще не открывая глаз.       «Потому что ты милый», просто ответил Луи, его руки медленно пробежали между ног Гарри.       «Я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то называл парня милым».       «Тебе это не нравится? Ничего страшного, если это так», искренне сказал Луи.       Было сложно ответить, когда тонкие пальцы Луи были так близко к тому месту, где Гарри нуждался в них, ему было сложно мыслить ясно, нравилось ли ему это? Гарри был почти уверен, что он обожал все, что делал Луи.       Но дело было в том, что Гарри и сам чувствовал, что он милый. «Мне нравится. Мне нравится все, что ты говоришь обо мне. Просто… может быть, не стоит говорить это перед другими людьми».       «Конечно», сказал Луи, и было похоже, что он не возражает. «Посмотри на себя, с этими губами, этими волосами, этой ямочкой, конечно же ты милый. Есть много вещей, которые я не могу сказать тебе перед другими людьми», добавил он низким голосом. Затем его пальцы скользнули прямо между бедер Гарри, потянув его яички раз, два, три мучительно нежных раза, призрачные касания на его коже.       Потом Луи резко пересел на край кровати и, взяв в руки левую ногу Гарри, начал массировать его ступню.       Гарри застонал, томно и медленно двигая бедрами по кругу напротив матраса. «Луи», сказал Гарри с укором.       «Oui, mon petit?», Луи звучал слишком невинно, пока он осторожно растирал пальцы его ног.       «У меня не болят ноги!». Гарри попытался вырваться из хватки Луи, но тот крепко держал его за ногу, несмотря на то, что она была скользкой от массажного масла. «Мне не нужен массаж, мне нужно-»       «Тебе нужно быть терпеливым», строго сказал Луи, кончики его пальцев двигались по кругу на лодыжках Гарри. «Чем дольше ты ждешь, тем больше будешь хотеть этого, и тем лучше это будет».       Через несколько минут он переключился на его правую ногу и повторил свои движения.       Но, похоже, Луи решил проявить хоть немного милосердия, потому что его свободная рука опустилась на нижнюю часть спины Гарри, прижимая его к матрасу. Луи начал двигать рукой из стороны в сторону, раскачивая его бедра. Это было приятным облегчением, и Гарри почувствовал, как еще несколько капель смазки вытекло из кончика его члена.       «Остановись, остановись или я кончу слишком рано», выдохнул Гарри.       Голос Луи казался довольным, когда он убрал с него руку. «Bon garçon, мой хороший, хороший мальчик», хвалил его он. «Тогда как ты хочешь кончить?»       Гарри не мог заставить себя сказать это, потому что то, чего он хотел, было очень, очень плохо. Так что он просто сказал: «Я пока не хочу кончать».       Луи снова сел чуть ниже бедер Гарри, в этот раз работая руками над его плечами, бицепсами и предплечьями, потом он согнул его локти и помассировал его руки.       К этому времени у Луи полностью встал, Гарри чувствовал, как он упирался своим толстым, тяжелым членом прямо в его задницу. Было что-то обыденное в том, что они могли быть настолько близки физически, когда Луи был совсем рядом с его попой, и ничего с этим не делал, просто… находился там.       Возможно, это не было бы так обыденно, если бы Луи не сидел на бедрах Гарри, не давая ему раздвинуть ноги и показать себя ему как следует.       Гарри мысленно пробежался по частям своего тела ‒ лицо, голова, шея, спина, руки, ноги, ступни, ладони. Луи помассировал их все. Пожалуйста, пожалуйста, пусть время пришло.       Вес Луи снова сместился, и Гарри начал хихикать. «Quoi? Что, что такое?», спросил Луи, смущаясь.       «Сколько раз ты собираешься идти по кругу?», посмеялся Гарри, открывая глаза и приподнимаясь, чтобы посмотреть на Луи. «Ты как ‒ не знаю, как Джек в коробочке».       «Только вот мы заводим тебя, а не меня, понял шутку?», резко сказал Луи, ложась рядом с Гарри лицом к лицу, вдавливая свой большой палец в его бедро. «Теперь тебе хорошо, да? Ты расслаблен и, эм ‒ t'es chaud? Ты возбужден?»       «Да», согласился Гарри. «В смысле, я…». Он был уверен, что если он еще раз потрется о матрас, то кончит. «Я хочу-», Гарри не мог заставить себя закончить предложение.       «Продолжить массаж?», подразнил его Луи, возвращая свою ладонь на шею Гарри и нежно поглаживая его по спине.       «Нет», ответил Гарри, крутя головой, чтобы сбросить с себя его ладонь. Луи просто опустил ее на середину спины Гарри.       «Значит, пора спать?», улыбнулся он.       Гарри не смог не улыбнуться в ответ. «Ты знаешь, чего я хочу. Иначе зачем вообще все это было нужно?»       «Ради тебя», мягко сказал Луи, подвинувшись ближе, чтобы поцеловать Гарри. Это ‒ это было очень мило.       Но Гарри отчаянно хотел этого. «Пожалуйста, Луи. Я ”в настроении”, хорошо?»       Луи понял его. Слава Богу.       Ну, почти понял.       «У меня есть игрушки», начал лепетать Луи, как будто он нервничал. «Я обещаю, что они чистые ‒ на самом деле, я почти уверен, что у меня есть что-то совсем новое, не думаю, что она будет слишком большой-»       «Не игрушку», решительно сказал Гарри, а затем быстро добавил: «И не член! Просто ‒ пальцы. Пожалуйста».       «Ты хочешь, чтобы я вышел? Или ты хочешь, чтобы я наблюдал?», спросил Луи.       «Прекрати!», сказал Гарри. «Ты знаешь, что я имею в виду твои пальцы. Так что перестань дразнить меня, потому что я уже на взводе. Я хочу этого. Я хочу тебя», настоял он.       Гарри никогда в жизни не хотел ничего настолько сильно. Это не могло сравниться с тем, как сильно он хотел получить место в миссии шесть месяцев назад. Не могло сравниться с тем, как он заметил черно-белую рубашку с принтом сердец в Burberry и просто знал, что должен надеть ее в этот вечер.       Эта потребность впустить Луи в самую интимную часть себя… ничто даже близко не могло сравниться с этим.       «Тебе шестнадцать», тихо проговорил Луи, неловко пожимая плечами. «Тебе шестнадцать и ты такой ‒ ты такой ‒ ты уверен, что ты готов?»       Гарри наклонился и нежно поцеловал Луи. «Тебе не обязательно это знать. Я знаю, что готов. Все, что тебе нужно знать, это хочешь ли ты сам это сделать».       «Я хочу», кивнул Луи, его плечи расслабились, дискомфорт исчез.       «Ну… тогда просто, блин, сделай это!», взмолился Гарри. «Я не знаю… ты сам знаешь, что делать».       Все еще лежащая рядом с Гарри рука Луи проскользнула между его ягодиц ‒ все еще скользких из-за массажного масла ‒ и Гарри почувствовал палец Луи на своей дырочке. Это не было похоже на то, что Луи делал с ним раньше, и Гарри это понял, так что он закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы оставаться расслабленным. Луи не пытался доставить Гарри удовольствие, он проверял его; готов ли он, готов ли он, готов ли-       «Я готов, Луи, пожалуйста». Гарри почти лихорадило, потому из-за того, как его трогал Луи, он был готов кончить прямо на месте. «Сейчас».       Луи дернул Гарри за плечи, заставляя его перевернуться на спину и посмотреть ему в глаза. Гарри был таким расслабленным и вялым, что тут же повиновался. Ему казалось, что он в полусне, он стал таким расслабленным и сонным.       «Я хочу посмотреть на тебя, mon petit. Пожалуйста, всего на секунду». Луи сел на колени над ним, так что Гарри тоже присел, и они оказались лицом к лицу, синие глаза встретились с зелеными.       Луи выглядел грешно, в его глазах бушевал ураган, синие и серые облака в них прятали что-то непристойное. Что-то непристойное, чего хотел Гарри.       Гарри задумался, выглядел ли он так же грешно, как Луи ‒ или он выглядел невинно, девственно, или даже испуганно?       Может быть, Луи ждал, что Гарри скажет что-нибудь, но после почти двух минут молчания, Луи бросился к нему, притянув к себе в крепкие объятия, и поцеловал его, глубоко и страстно. Луи был медленным и спокойным, но Гарри был сам не свой, он прерывисто выдыхал через нос, проталкивая свой язык ему в рот с большей настойчивостью, чем умением, хватаясь за Луи и притягивая его тело к себе, желая, чтобы он был ближе, ближе, ближе.       Когда они оторвались друг от друга, Луи сказал: «Может быть немного больно, ладно? Скорее всего, тебе не будет приятно сразу».       Гарри сглотнул, гадая, на что будет похоже это чувство. Он собирался выяснить это прямо сейчас. «Ничего страшного. Я хочу это сделать».       Луи просиял словно гордый кот, а потом толкнул Гарри на спину. Гарри плюхнулся на кровать, как рыба в воду, переворачиваясь на живот. Он снова закрыл глаза.       В этот раз Луи раздвинул ляжки Гарри, сев между ними.       «Не останавливайся, если я начну психовать, хорошо?», попросил Гарри. «Я хочу этого, так что не слушай меня, если я начну психовать, просто продолжай».       «Non, милый», мягко отказал ему Луи. Гарри услышал звук поцелуя, а потом Луи прижал два пальца к его лопатке. «Сегодня всего лишь один единственный день из тысяч дней, что у нас есть. Если ты начнешь психовать, то мы остановимся».       Тысячи дней, которые были у них по отдельности, подумал Гарри, или тысячи дней, которые они проведут вместе?       «Открой глаза, хочу видеть их», попросил Луи. Когда Гарри открыл их, Луи держал перед ним один палец.       «Извини за грубость, но он гораздо меньше, чем какашка, хорошо?», спросил Луи.       «Да», посмеялся Гарри, как ни странно, ничуть не смущенный таким сравнением.       «Так что он войдет. И это не сможет причинить никакого вреда. Так что просто напоминай себе об этом, ладно?»       Гарри кивнул. «Два или три пальца все равно будут меньше, чем какашка», рассуждал Гарри.       «Господи, Аррѝ». Луи тоже засмеялся, слабее, чем Гарри. Он убрал руку. «Спокойно».       Гарри услышал щелчок бутылочки со смазкой ‒ ну и ну, ему было только шестнадцать, а он узнавал звук бутылочки со смазкой ‒ анальной смазкой ‒ а затем пальцы Луи скользнули к его дырочке, смазывая ее.       «Сейчас я собираюсь войти в тебя своим пальцем, хорошо? Сделай глубокий вдох, а затем медленно выдыхай», велел ему Луи. «Оставайся расслабленным».       Гарри вдохнул, не понимая, как оставаться расслабленным, когда его сердце как пулемет колотило по ребрам. Он задержал дыхание настолько долго, насколько мог, потому что это было оно. Это был последний момент, когда в его попе еще никогда не было чьего-то пальца. Это было страшно, и он очень этого хотел.       Гарри не мог задерживать дыхание вечно, так что ему оставалось только одно.       Он выдохнул.       Палец Луи проскользнул внутрь совсем немного, и Гарри услышал над собой сдавленный всхлип. Его анус немного жгло ‒ ладно, очень жгло, боль была острой, но не невыносимой. Не так, как было с ручкой зубной щетки, зубная щетка была просто ужасна. Это было не так уж плохо.       Гарри почувствовал, что его дырочка туго обхватила палец Луи, и это было по-настоящему больно, но он держал себя в руках. Луи протолкнул свой палец еще немного глубже.       Гарри закричал в подушку, потому что это было так горячо, и жжение в его анусе постепенно исчезало, что-то внутри него как будто задрожало, он начал возбуждаться. Он не знал, как Луи воспримет его крик, так что ему удалось выдохнуть: «Пожалуйста, не останавливайся».       «О боже, Аррѝ». Луи, казалось, едва дышал. «Ты выглядишь потрясающе». Палец Луи не двигался, просто находился внутри Гарри.       Гарри ценил это, потому что ему было очень странно привыкать к этому чувству, и это было только отчасти приятно. Возможно, даже меньше, чем отчасти.       Гарри казалось, что он расслаблен, но его дырочка то и дело пульсировала сама по себе, сжимаясь вокруг пальца Луи, прежде чем снова расслабиться. Все так и продолжалось, она дрожала каждые несколько секунд. Он никогда не думал, что мышцы там могут быть сильными, никогда не думал об этом в таком ключе, но это определенно так и чувствовалось.       Гарри даже слышал это, слышал, как его дырочка сжималась вокруг мокрого пальца Луи.       «Я добавлю еще немного смазки, хорошо?», прошептал Луи, медленно вытаскивая свой палец. Это движение было немного болезненным, и Гарри подумал, да уж, больше смазки.       Он слушал: щелчок, звук выдавливаемой смазки, звук поставленной на место бутылочки. «Вдохни и выдохни снова, ладно?», тихо попросил Луи.       В этот раз Гарри поторопился, втягивая воздух в легкие. Он медленно выдохнул его через рот. Палец Луи проскользнул обратно. Он был более влажным, чем раньше, и Гарри все еще чувствовал жжение, но оно было не таким сильным, как раньше. «Ох», тихо вздохнул Гарри.       «Просто идеально, блядь», сказал Луи, свободной рукой поглаживая ягодицу Гарри.       «Да?», спросил Гарри, потому что ему было нужно услышать это. Ему было нужно, чтобы Луи был громче той части его мозга, которая орала, что он был плохим, что он был абсолютно, непоправимо греховным. «Я хороший?»       «Ou-, в смысле, да, ты хороший. Ты такой, такой хороший». Речь Луи была нехарактерно медленной. «Ты там такой ‒ такой… ты розовый и узкий ‒ о, Господи Иисусе, блядь, ты такой узкий ‒ гладкий… ты блестишь, ты блестящий… нет, сверкаешь, прости ‒ о, Аррѝ, я даже не знаю, как это сказать. Ты совершенство».       По тому, как Луи мучился при выборе слов, Гарри понял, что ему приходилось сосредотачиваться на своем английском, и это значило ‒ это-        Это значило, что Луи был взволнован, его мозг был слишком занят узкой дырочкой Гарри, чтобы иметь достаточно свободного места для того, чтобы бегло говорить на английском языке.       Это был Луи, который постоянно скрывал свой гнев, стыд и остальные чувства за своим французским. Луи, который следил за тем, чтобы говорить с Гарри на английском, чтобы он понимал каждое его слово. Это должно было что-то значить. Это должно было значить что-то на любом языке.       Луи по-прежнему не шевелил своим пальцем, и это по-прежнему радовало Гарри.       «Недавно ты сказал Je t'aime», выпалил Гарри, пытаясь повернуть голову, чтобы посмотреть на Луи. «В Сиэтле. Ты сказал Je t'aime. Мне».       «О? Правда?», неуверенно произнес Луи, будто даже не пытаясь говорить непринужденно.       «Да, сказал». Гарри должен был посмотреть на Луи, он не мог вести этот разговор, прижавшись лицом к матрасу. «Нет ‒ перестань, перестань, перестань».       «Конечно». Луи вытащил палец, хорошо балансируя между быстротой и аккуратностью. В этот раз ему не было больно.       Гарри быстро развернулся, чтобы сесть и ‒ оооу. Передвигаться было не больно, но он как будто чувствовал, что в нем что-то побывало.       «Я не идиот!», почти крикнул Гарри.       Но при этом он смеялся, потому что и Луи не был идиотом. Луи должен был понимать, что каждый американский ребенок старше десяти лет знает, что значит “bonjour”, “oui, oui” и все они знают, что значит “Je t'aime”; они видели эти слова на ожерельях Claire, они использовали их в бессмысленных подписях под своими фотографиями на Facebook, они читали их на передней части открыток в День Святого Валентина, которые дарили друг другу их родители.       Луи не был идиотом, и Гарри не был идиотом, и между тем, чтобы прятаться за французским и притворяться, что ты прячешься за французским, была большая разница, будто он просто ожидал день за днем, что Гарри скажет:       «Я знаю, что значит Je t'aime!», крикнул Гарри.       Луи просто улыбнулся, как смущенный идиот. «Прости».       «Ты не должен извиняться». Гарри понизил голос, уставившись прямо на Луи. «Не нужно, если ты на самом деле не имел это в виду».       Луи ничего не ответил.       «Ты имел это в виду?», потребовал ответ Гарри.       Луи взял в свои ладони обе руки Гарри, соединяя их пальцы вместе. Он наклонился, уткнувшись носом в его шею. «Конечно же, имел», сказал он.       Луи и раньше был нежным и серьезным с Гарри, но никогда так, как сейчас. Так что все, что удалось ответить Гарри, было: «Ладно. Это… хорошо, наверное».       Но это было похоже на начало цепной реакции, заставившей мозг Гарри отключиться. Потому что палец Луи только что побывал в его попе, и он тайно делил с Луи постель уже примерно три недели, что было и долго, и недостаточно долго, и до этого момента только семья говорила Гарри, что любит его, ну, семья и девочка по имени Эмили из детского сада, которая сказала ”Я люблю тебя”, а потом пнула Гарри в живот, что, на самом деле, было забавно, потому что в данный момент он чувствовал, как будто его снова пнули в живот.       «Я знаю, что значит Je t'aime», тупо повторил Гарри. «Я просто… подумал, что должен сказать это. Чтобы ты знал».       Луи, казалось, осмелел, тяжело выдыхая. «Ну. Я был серьезен. Поэтому и сказал это. Так… так что ты знаешь».       Гарри хотел, чтобы кто-то из них просто сказал это на английском, но им пришлось бы кричать это так громко, чтобы заглушить остальные мысли Гарри, страшные мысли: сомнения и панику.       «Ты ведь позаботишься обо мне сегодня ночью, пожалуйста?», тихо спросил Гарри. «Я не имею в виду сделать так, чтобы я кончил, а-»       Луи сжал его руки. «Малыш. Сегодня ночью мы будем делать все, что ты захочешь. Пока ты не уснешь, а потом я не буду спать всю ночь, чтобы убедиться, что ты спишь спокойно. А утром я свожу тебя куда-нибудь, мы поедим яйца Бенедикт, или мороженое, или что угодно, что ты захочешь».       Гарри не было все это нужно. Но он не собирался отказываться.       Он тоже сжал руки Луи. «Ау! Putain!». Одна из рук Луи дернулась в его ладонях.       Гарри посмотрел вниз, на костяшки Луи, покрытые маленькими царапинками, которые уже начали затягиваться. «Ой, прости».       «Все в порядке», сказал Луи, натянув храбрую гримасу. «Я сам виноват».       Гарри поднес руку Луи к своим губам, целуя каждый сустав его пальцев настолько нежно, насколько он был способен. «Поверить не могу, что ты ударил Патрика Демарше-что-то-там ради меня».       «Мне кажется, что ради тебя я готов на все», глухо посмеялся Луи, все еще глядя на свою руку. Потом он снова посмотрел на него, безмятежно улыбаясь. «Да, я позабочусь о тебе сегодня ночью, Аррѝ».       «И что теперь?», застенчиво спросил Гарри.       «Я не знаю, но если я продолжу говорить в таком духе, то меня стошнит», пошутил Луи, но он наклонился и поцеловал Гарри.       И это было так ‒ как кто-то мог сказать ему, что мальчикам нельзя целоваться с мальчиками, ведь он хотел, чтобы до конца его жизни его целовали именно так: чтобы его целовал Луи. Мягкие тонкие губы Луи прижимались к пухлым губам Гарри, жесткая щетина над его верхней губой и на подбородке щекотала его кожу. Луи так стонал; он звучал, как мужчина, ведь он и был им, Луи был мужчиной и Гарри заставлял его стонать, просто целуя его.       Дыхание Луи было горячим, пока они целовались, и поцелуй был немного грубым, как однажды и описал ему Луи, на что похож поцелуй с парнем.       Гарри должен был беспокоиться о своих чувствах и, вероятно, в равной степени волноваться о том, что у Луи были свои собственные чувства, но то, как целовал его Луи, проясняло его разум, заставляя его думать только об одном.       Он сел на колени, чтобы быть с Луи на одном уровне, и обхватил свой член большим и указательным пальцами, а средним, безымянным и мизинцем потянулся к члену Луи. Он не мог как следует обхватить оба их члена, но все равно начал дрочить их, и Луи задрожал, задержав дыхание.       «Черт возьми, Аррѝ. Блядь. У тебя просто идеальная маленькая задница, ты это знаешь?», прорычал Луи ему на ухо, и Гарри стало немного легче, когда Луи переключился с этого странного нежного и любящего существа, обратно в строгое, властное и немного грубое. “Ты такой охуенный внутри, горячий, гладкий и такой, блядь, узкий. Ты такой хороший мальчик. Ты знаешь, что это так, ты так хорошо принял мой палец. Хотел бы я, чтобы ты увидел, как грязно ты выглядел, свою милую розовую дырочку, ты так хорош, так хорош-»       «Шшш». Гарри покраснел, как помидор, и спрятал свое лицо, прижав его к шее Луи и перестав двигать своей рукой, переводя дыхание. «Ты ведь даже не засунул свой палец до конца, да?»       «Да», сказал Луи, целуя макушку его головы. «Ничего страшного. Мы никуда не торопимся».       «Торопимся», настаивал Гарри. «Потому что я не такой, как ты, я кончу очень-очень быстро, и я хочу-». Гарри почувствовал, что краснеет еще сильнее, потому что все, о чем он мог думать, это о том, как его собственные пальцы были внутри Луи, и Луи кончил от этого, кончил, сжимаясь и пульсируя вокруг его пальцев. «Я просто хочу попробовать это», отчаянно умолял Гарри.       «Конечно, mon petit», просиял Луи. «Хочешь снова прилечь?»       Гарри так и сделал, ложась на свой живот. Однако он не хотел, чтобы его член был прижат к матрасу, потому что тогда он кончил бы раньше, чем Луи успел бы снова оказаться внутри. Вместо этого он перенес свой вес на колени и грудь, держа свою попу вверху, его член свободно и тяжело двигался в воздухе.       «Merde, посмотри на себя», выдохнул Луи и Гарри услышал, как снова открылась бутылочка со смазкой. «Так ты просто прекрасен».       

†††

      Луи на минуту прикусил губу, размышляя. Он уже чувствовал себя негодяем из-за того, что начал сразу со среднего пальца, вместо того, чтобы начать с мизинца или хотя бы с указательного. Ему стало еще хуже оттого, что он хотел сжать два пальца вместе и медленно вставить их, наблюдая, как растягивается Гарри.       Луи покачал головой, недовольный самим собой. Он делал все это не для себя, а для Гарри.       Раньше все делалось только для него.       «Ты готов?»       В этот раз «Угу», которое выдавил Гарри, вышло гортанным, голодным и грязным.       Член Луи был твердым и подергивался при звуке голоса Гарри, при виде его приподнятой задницы, его груди, вдавленной в матрас, кудряшек, которые разметались по простыне.       «Я просто хочу, чтобы все было идеально для тебя, Гарри», сказал Луи. Он знал, что на следующий день он будет прокручивать собственные слова в своей голове, и ему будет неловко. С другой стороны, Гарри, скорее всего, сделает что-то глупое или неуклюжее, и тогда ему будет неловко за него. Они были хорошей командой.       «Тогда в этот раз всунь свой палец до конца?», попросил Гарри. «Так же, как я делал с тобой?»       Луи смазал свой палец и, начав гладить им дырочку Гарри, услышал, как тот сделал глубокий вдох, уже отлично натренерованный. Когда Гарри выдохнул, Луи вошел в него до середины пальца.       Гарри ахнул, повернув голову и уткнувшись носом в матрас перед собой. Его руки вцепились в простыни, потянув их с кровати.       «Все хорошо?»       «Да, блядь», послышался приглушенный ответ Гарри.       Палец Луи был крепко сжат, он чувствовал пульс ‒ на самом деле он не был уверен, был ли это пульс Гарри или его собственный.       «Лучше, чем зубная щетка?». Луи ничего не мог с собой поделать.       «Да», криво усмехнулся Гарри. «Пожалуйста, просто ‒ глубже?»       Луи растопырил остальные пальцы и медленно вошел внутрь, до самого основания пальца. Он начал тяжело дышать и ничего не мог с этим поделать, он пытался услышать реакцию Гарри сквозь собственные вздохи; Гарри стонал очень громко и низко.       Гарри был сильным и тугим у основания пальца Луи, но глубже он был самым мягким, самым гладким, что когда-либо чувствовал Луи.       Это было несравнимо ни с чем.       Видите ли, Луи прикасался ко многим потрясающим вещам.        Впервые он взялся за шелк, когда ему было пять лет. Он нашел в шкафу своей матери что-то очень приятное на ощупь, и он хотел ощутить это на своем теле, но оно было слишком большим, чтобы носить, поэтому он радостно подрезал это ножницами для курицы, приклеив это к своему телу клейкой лентой, и с гордостью показал матери свое творение.       Она кричала и рыдала из-за своего испорченного свадебного платья, а когда домой пришел отец Луи, то он ударил его по ладоням шесть раз деревянной ложкой.       Его самым первым предметом люксовой одежды был свитер Prada, похожий на тот, что он купил для Гарри. Это был кашемир, гораздо более мягкий, чем любой предмет одежды, который Луи носил раньше. Ему нравилось зажимать рукава свитера пальцами и тереть их о свои губы, они были такие мягкие и нежные.       Теперь Луи владел более, чем сотней кашемировых изделий. Свитера, кардиганы, шарфы, которые можно было просунуть через женское обручальное кольцо.       Луи знал, что такое мягкость.       Однажды он наорал на своего босса, потому что этот идиот хотел использовать чистый бамбук. Луи убедил его, что смесь бамбука и козьей шерсти будет мягче.       Он спал на простынях с невероятно высокой плотностью переплетения нитей. Благодаря работе, спрос на него стал таким высоким, и ему пришлось много путешествовать, так что он сразу же выдвинул требования: только египетский хлопок.       Луи работал с китайским шелком, который, будучи сшитым, отправлялся в гардеробы королевских семей. Он трогал шифон, который стоил больше тысячи долларов за метр.       Он переодевал моделей в гладкие атласные платья такого высокого качества, что они скользили вверх с невероятной легкостью.       Дырочка Гарри была самой мягкой и гладкой из всего, что приходилось чувствовать Луи.       Луи не осмеливался задуматься о более широком применении этого ощущения, о том, что однажды, возможно, не его палец будет ощущать, каким горячим и податливым был Гарри глубоко внутри, сжимаясь вокруг Луи и периодически всхлипывая.       «Ты можешь пошевелить своим пальцем», тихо сказал Гарри.       Луи скрутил палец вниз, медленно надавливая на шелковистую, губчатую плоть. Он надавил чуть сильнее, желая проникнуть еще немного глубже.       «О боже, Луи!», воскликнул Гарри, задыхаясь от изумления. «Что ‒ о боже мой!». Тело Гарри обмякло, когда он вытащил руку из-под головы и обхватил ею свой член. «Сделай это снова!»       Луи начал нажимать на то, что, судя по реакции Гарри, могло быть его простатой, или Гарри ‒ девственник ‒ просто реагировал так на фингеринг.       Гарри издал несколько отрывистых воплей, все его тело задрожало, его анус сжал палец Луи так сильно, что его начало покалывать. Луи пришлось наклониться, чтобы он смог увидеть, как белая сперма вытекает из кулака Гарри, который сжимал головку своего члена, его пальцы стали восхитительно запачканными.       Луи был готов заплакать, настолько красив был Гарри.       Гарри застонал, вытирая грязную руку о простыню. Луи осторожно вытащил свой палец.       «Ооо», грустно сказал Гарри, плюхнувшись на кровать и повернув подбородок через плечо, чтобы посмотреть на Луи. «Не останавливайся».       «Чувствуешь себя пустым, да?», хихикнул Луи, поглаживая ягодицу Гарри в знак благодарности.       «Я хочу продолжать», умолял Гарри, переворачиваясь на спину. «Мне очень хорошо и я больше не чувствую жжения, пожалуйста, вернись».       Гарри лежал в ожидании, его щеки порозовели, а грудь стала красной, она быстро поднималась и опускалась из-за его сбивчивого дыхания. Его волосы были в диком беспорядке, постельное белье спуталось, член Гарри был измазан спермой.       Луи улыбнулся ему, снова потянувшись за бутылочкой смазки, и выжимая ее на свои пальцы.       «Ты можешь попробовать два», смело сказал Гарри. «Два пальца».       «Ты уверен?», убедился Луи, облизывая губы.       Гарри кивнул.       

†††

      Луи подтянул колени Гарри к его груди, свернув его в маленький клубочек. Он наклонился над Гарри, удерживая свой вес одной рукой и устраиваясь у него между ног.       Луи смотрел прямо ему в глаза, поглаживая его дырочку двумя пальцами. Гарри кивнул и глубоко вдохнул… а потом выдохнул.       Луи просунул пальцы внутрь. Он делал все настолько нежно, насколько мог, но в этот раз ему пришлось приложить вдвое больше силы, потому что он должен был вместить в дырочку Гарри два пальца.       Однако в этот раз Гарри знал чего ожидать, знал, что острое жжение исчезнет совсем скоро, знал, что мышцы ануса начнут сжиматься, протестуя против приказа его мозга расслабиться.       Острая боль отступила гораздо быстрее, чем раньше, и Гарри чувствовал себя скользким от смазки, а внутри он весь размяк после недавнего оргазма и того, как смотрел на него Луи.       «Ты можешь сделать ту штуку с ножницами?», попросил Гарри. «Как я делал тебе?»       Луи улыбнулся и коротко кивнул. Гарри снова приготовился к жгучему чувству. Но ничего не произошло. Совсем. «Лу?», осторожно сказал Гарри.       «Я не могу!», выдохнул Луи, его голос звучал ошеломленно. Луи закрыл глаза, нахмурившись; длинные ресницы прижались к его щекам. «Ты такой маленький». Гарри не мог понять, была ли в его голосе радость, или печаль. «Ты такой узкий, что я не могу пошевелить пальцами».       «Прости», извинился Гарри. Он действительно старался.       «Non, mon petit», простонал Луи, наклоняясь, чтобы поцеловать Гарри. Когда верхняя часть его тела двинулась, то рука двинулась вместе с ней, слегка растянув дырочку Гарри. Луи сходил с ума, его поцелуй был нехарактерно грязным и влажным. «Ты там просто совершенен. И я единственный, кто об этом знает. Ты только мой».       «Тогда входи и выходи из меня», выпалил Гарри. «Мне нужно почувствовать, как ты двигаешься, пожалуйста».       Гарри почувствовал, как два пальца Луи начали медленно выскальзывать наружу. Луи продолжал доставать их, пока Гарри не испугался, что он вот-вот полностью лишится его внутри себя, но в последнее мгновенье Луи изменил направление и начал снова входить в него, его пальцы прижались к животу Гарри.       Гарри почувствовал, как дернулся его член. Заглянув между ног, он увидел, что у него снова встал. Может быть, это все еще была сперма после прошлого оргазма, но Гарри был почти уверен, что из него снова начала вытекать смазка.       Луи выглядел так, будто сходил с ума. Сходил с ума по Гарри. Его дыхание сбилось, пока он вставлял свои пальцы в дырочку Гарри, а потом вытаскивал их из нее.       Он начал медленно, Гарри чувствовал внутри себя его пальцы, иногда ему становилось некомфортно, но в основном это было просто умопомрачительно, внутри него лопались пузырьки экстаза. Это заставило его живот подпрыгнуть, а его член ‒ пульсировать. Воздух застрял у него в горле, когда Гарри попытался отдышаться, он чувствовал себя непристойно грязным из-за блестящего пота.       Луи закрыл глаза и наклонил голову, словно отключая все остальные чувства, чтобы сосредоточиться на ощущениях в своих пальцах.       Гарри сделал то же самое, закрывая глаза и переключая все свое сознание на ‒ на свою дырочку. Гарри ахнул, когда Луи начал набирать скорость, его пальцы входили в Гарри действительно глубоко, а потом они снова начали выскальзывать-       Гарри напряг мышцы пресса и уперся руками в кровать, попытавшись снова протолкнуть их в свою попу ‒ но толчок был слишком сильным, или он просто был еще не опытен в том, под каким углом этом нужно делать, так что пальцы Луи совсем выскользнули из него.       Гарри подумал, что если бы кто-то из них был немного спокойнее, то они бы просто посмеялись над этим. Однако они оба были на грани, глядя друг на друга в благоговейном страхе, раскаленные и прижимающиеся друг к другу как магниты на огромной кровати в гостиничном номере, который пах массажным маслом, потом, смазкой и спермой.       Луи вставил обратно только один палец. Гарри чувствовал это.       Гарри не хотел меньше, чем раньше, он хотел больше ‒ хотя он и сам точно не знал, чего он хотел, он не знал, какой размер он сможет принять, но он знал, чему его научил Луи, когда тот хотел три пальца.       «Trois!», взмолился Гарри. Он был слишком взволнован, чтобы правильно произнести букву ”r”, но, учитывая все обстоятельства, попытка была неплохая.       Тогда Луи начал хихикать, так сильно, что его зубы впились сбоку в колено Гарри, заставляя все его тело трястись.       «Trois пальца, пожалуйста!», умолял его Гарри.       «Ты такой засранец», выдохнул Луи сквозь смех, но все же вытащил свой палец.       «Ты ведь просто так это говоришь, да?». Гарри не хотелось быть неуверенным, но он должен быть проверить. «На самом деле я не слово на букву ”з”, правда?»       «Mon petit», сказал Луи, а потом он просиял, глядя на Гарри, и заговорил с сильным французским акцентом: «Малыш. Ты такой хороший, ты мой хороший мальчик. Мой хороший мальчик».       Та часть Гарри, которая знала, что принадлежать мужчине неправильно, хранила мертвое молчание. А, может быть, она просто была мертва.       «Trois?», удостоверился Луи, поднимая перед ним три пальца. «Ты уверен?»       Внутри у Гарри все пылало, желание прожигало его насквозь настолько сильно, что это было неловко. «Я уверен».       Когда Гарри почувствовал, как три пальца коснулись его скользкой дырочки, он снова глубоко вздохнул. Луи протолкнул пальцы внутрь.       В этот раз жжение было слишком сильным, чтобы вытерпеть его. Гарри быстро замотал головой, зажмурившись, борясь с подступившими слезами. «Ау, ау, ау! Стой. Остановись!», всхлипнул он.       Луи милосердно достал свои пальцы.       Гарри открыл глаза, увидев, как Луи быстро вытер руку о простыню. Луи наклонился в сторону, когда Гарри осторожно опустил свои ноги на кровать.       Гарри просто хотел быть храбрым, хотел быть хорошим ради Луи, но с его губ сорвался еще один всхлип.       Луи придвинулся к нему, просунув свои руки ему под мышки и притянув его к себе, прислоняя к груди.       Гарри прижался к нему всем телом, стараясь сдержать слезы, но его тело затряслось, а из глаз продолжали капать крупные слезы, стекая по щекам на плечо Луи.       Луи дал ему поплакать, крепко обняв его и раскачивая из стороны в сторону, его щека гладила макушку головы Гарри.       Что-то заскребло в груди у Гарри, и он почувствовал, что должен был выпустить это наружу, но это была не печаль. Он просто был совершенно потрясен.       Ему нужно было только это. Ему нужно было просто немножко поплакать, пока сильные теплые руки Луи прижимали его к себе, медленно укачивая его. Гарри зарылся лицом в грудь Луи, прижавшись к ней так, чтобы слышать ровное биение его сердца ‒ чтобы его собственное сердце слышало его, слышало, как звучали его стабильные удары, и успокоилось, чтобы биться с ним в унисон.       «Мне не грустно», сказал Гарри Луи между слезливыми вздохами.       «Все в порядке. Je suis vraiment désolé», извинился Луи, его голос был полон раскаяния.       От этого Гарри еще больше захотелось плакать. Он сделал глубокий вдох, который вышел дрожащим. «Не извиняйся. Потому что я не вру. Мне не грустно».       «Правда?», спросил Луи, как будто не верил ему.       «Обещаю. Я просто… ты заставил меня чувствовать себя так хорошо, что я был сам не свой, было так хорошо хорошо хорошо. Но потом... то, что ты сделал в конце, это было очень больно, слишком больно. Только это было больно, обещаю».       «Мне очень жаль», тихо повторил Луи, но все же обнял Гарри и поцеловал его в макушку. «Я больше никогда не хочу причинять тебе боль, ладно? И я очень горжусь тем, что ты сказал ”нет” и заставил меня остановиться, и я очень горжусь всем, что ты сделал до этого».       Они сидели так некоторое время, голые, свернувшись калачиком на кровати, пока слезы Гарри не высохли и он не почувствовал себя глупым маленьким ребенком из-за того, что вообще начал плакать. Луи был самым лучшим человеком в мире ‒ даже если Гарри не пролетел по всему миру, как он хотел, он все равно знал, что это правда. Он встретится с сотнями, даже тысячами новых людей в туре Современного Миссионера, и он уже знал, что Луи был лучшим человеком, которого он когда-либо встретит.       Гарри нарушил тишину, перекинув ногу через Луи и усевшись ему на колени. Он нежно поцеловал его, прежде чем начать посасывать его нижнюю губу, а затем зажал ее между зубами, слегка потянув назад. Луи издал короткий тихий стон.       Затем он посмеялся. «Гарри. Уже почти половина шестого. Мы не можем делать это каждую ночь, тебе нужно спать. Что, если мы узнаем, что у тебя завтра съемки?»       «Ладно. Я посплю», согласился Гарри. «Только у меня есть один вопрос».       Луи кивнул.       «Массажное масло», начал Гарри, неуверенно проводя пальцем по торсу Луи.       «Oui…», медленно сказал Луи.       Гарри взглянул на Луи из-под опущенных ресниц. «Как думаешь, оно подойдет для того, чтобы трахнуть мои ляжки?»       

†††

      Гарри снова лег на спину, подтянув свои колени к груди. Луи размазал излишки массажного масса между его ляжек, его сладкий запах только наполовину скрывал тот факт, что Гарри пах, как потный подросток.       Луи был горд.       Он не смог удержаться и придвинул ноги Гарри ближе к своей груди, украдкой взглянув на его дырочку. Гарри был там розовым и узким, и это все, что было нужно Луи; он стал тверже, чем когда-либо в своей жизни.       Луи рывком закинул ноги Гарри себе на плечо, сделав паузу, чтобы повернуться и поцеловать одну из его лодыжек.       Затем он схватил свой член и скользнул между ляжек Гарри, которые были горячими, влажно-гладкими и мягкими. Он поставил свои руки по обе стороны от Гарри, удерживая мальчика согнутым пополам.       Луи начал медленно двигаться между его ляжками, и Гарри издал восторженный стон.       Однако это слегка разочаровало Луи, потому что теперь он точно знал, как ощущалась дырочка Гарри, и это было совсем другое дело; слишком большое пространство для входа, в лучшем случае, он чувствовал слабое давление вокруг своего члена. Луи чувствовал себя глупым, злым и эгоистичным-       Пока не ощутил, как все значительно сжалось вокруг него. Гарри просунул руки между бедер, его пальцы оказались с обеих сторон от члена Луи, образуя ребристые стенки, которые крепко сжимали его.       «Oui, Гарри, oui, J'aime ça!», простонал Луи, резко вонзая свой член между его ног, чувствуя облегчение, которое обеспечил ему Гарри. «Можно я всуну палец? Только один?», выдохнул Луи, поднимая руку с кровати.       Гарри кивнул, зажав нижнюю губу между зубами. Его лицо немного напряглось, когда Луи обвел его дырочку кончиком пальца, Гарри казался очень напряженным и тугим.       Луи отодвинулся от его бедер и одной рукой обхватил его под коленями. Он поднял их вверх, опустившись между его ног прямо к его дырочке.       Луи с жадностью набросился на него, не волнуясь о том, что то, что покрывало кожу Гарри, размазалось по его лицу: смазка, пот, массажное масло. Это сводило Луи с ума, он находился там, где Гарри был липким, грязным и влажным, а на вкус был как сладкий кокос и соленая кожа.       Гарри визжал и извивался. Его руки покинули волосы Луи, и он попытался раздвинуть свои ягодицы, но это было бесполезно. Луи задыхался от трепета, наблюдая, как руки Гарри пытаются ухватиться за скользкую кожу, но каждый раз терпят поражение.       Гарри жалобно заскулил, как будто то, что у него не получалось сделать это, было несправедливо.       Луи схватил его за запястья и заставил его руки опуститься на кровать, прижав их к ней, проводя твердым языком по колечку его дырочки.       «Язык ‒ внутрь, пожалуйста, попробуй!», воскликнул Гарри, все его тело извивалось, его руки дрожали под хваткой Луи.       Луи очень хотелось подразнить его, полностью расслабиться и начать лениво облизывать его ягодицы и ляжки, потом слегка пощекотать его дырочку, может быть покусать его немножко, а может укусить сильно и оставить на его бедрах красные следы ‒ но что угодно, кроме полной отдачи, потребовало бы от него сил греческого бога.       Луи приблизил свой рот между ног Гарри настолько сильно, насколько мог, непристойно застонав, проталкивая свой язык прямо в тугую влажную дырочку Гарри.       «О, нет», выдохнул Гарри, задыхаясь от внезапного шока, его вздох перешел в визг, а его задница напряглась так сильно, что вытолкнула язык Луи обратно.       Луи вскинул голову так быстро, что чуть не заработал себе хлыстовую травму. Но оно того стоило, потому что когда он дернул Гарри за ноги, то увидел, как дергается и пульсирует его член, и он кончает нетронутым, выстреливая четыре ровные белые линии, которые приземлились на его собственную грудь.       Луи не мог понять, откуда в нем осталось столько спермы ‒ молодость действительно была чудом.       Луи практически набросился на Гарри, приподнимая его ноги и проталкивая между ними свой член, опуская свою руку вниз, чтобы просунуть свой палец в его маленькую дырочку. Палец Луи с легкостью проскользнул внутрь, и на этот раз, хоть Гарри все еще был крошечным и узким, мышцы его ануса стали более мягкими и расслабленными.       Луи двигал пальцем внутри Гарри, входя в него одновременно с толчками своего члена между его ног. Ему приходилось бороться с желанием растянуть его дырочку, но это было не слишком трудно ‒ Гарри был драгоценен, и Луи хотел сберечь его.       Гарри выглядел совершенно потрясенным, над его верхней губой выступили капельки пота, губы и щеки покраснели, а ресницы слиплись от влажных глаз, но ему все еще удавалось выглядеть ангельски.       Его блестящие зеленые глаза выглядели стеклянными, медленно фокусируясь на Луи, когда тот наклонился к нему, все еще упираясь своими бедрами в его ляжки. Гарри крепко сжал свои ноги вокруг члена Луи.       «О, боже, Луи, твой палец ‒ с твоими бедрами, похоже будто-», голос Гарри трепетал. «Как будто ты занимаешься со мной сексом», пискнул он, и это был конец.       Луи наклонился к нему настолько близко, насколько мог, схватив Гарри за подбородок, хотя он и не мог поцеловать его как следует, все, что он мог сделать, так это сжать его челюсть и прижаться своим обжигающим ртом к губам Гарри, не нуждаясь больше ни в одном толчке, когда он начал кончать. Он слабо вскрикнул напротив губ Гарри, пока его член пульсировал, кончая между его ляжек, брызгая жемчужными каплями на его живот с большей силой, чем Луи мог себе представить. Он слышал, как его сперма приземлялась на Гарри с тихими шлепками.       Не дожидаясь, пока он успокоится, потому что он, вероятно, никогда больше не успокоился бы снова, Луи осторожно высунул свой палец и положил дрожащие ноги Гарри на кровать.       Гарри выглядел распутно, его губы были пухлыми и влажными, открытыми и задыхающимися, несколько небольших лужиц спермы смешалось у него на животе и груди.       Луи растопырил пальцы и положил ладони на его торс, размазывая сперму и масло по его блестящей груди. «Гарри», похвалил его он. «Ты выглядишь грязно, это так красиво, ты такой хороший мальчик».       Гарри просто взял Луи за руку, поднес ее к своему рту и вылизал ее. Не глотая, он сказал: «Поцелуй меня».       Луи лег на кровать рядом с ним, притянув его к себе так близко, что они соприкоснулись во всех возможных местах. Устало и лениво он начал лизать рот Гарри, пробуя на вкус сливочно-острую сперму, смешанную с кокосовым массажным маслом, сладким и напоминающим о пляже.       Лас-Вегас был их маленьким раем.