Сверкай на горке

Всё становиться бессмысленно, когда ты бросаешь то, над чем упорно работал и работаешь. Забиваешь, убеждая себя, что доделаешь потом, как будет время. А время есть, но желания нет. Когда наступает времени сдачи своей работы, ты начинаешь лихорадочно думать: что делать, как быть и вообще, почему он не сделал всё ещё тогда? Почему не заметил свою лень и не пнул её под зад, заставляя себя сделать то, что нужно. Вот и сейчас, сидя сгорбившись над учебником математики, Савамура судорожно думал, что же делать. Завтра должна быть очередная контрольная, которую завалить нельзя: не допустят к соревнованиям. А он хочет встать на горку! Хочет подавать! Губы скривились. «Я уже не уверен» — пронеслась мысль среди разных формул. Он уже не был уверен ни в чём. Раньше он рос быстрей всех, выучивал разные подачи, выводил команду из тяжелых ситуаций, пряча своё напряжение и усталость за яркой улыбкой, чтобы хоть как-то поддержать товарищей. Но в один миг всё поменялось. Будто все нашли тот источник, которым пользовался Савамура и начали активно им пользоваться, растя с поражающей скоростью. А Савамура ничего. Он не знает, что ему делать. У него есть талант, но не такой, как у остальных. Он не опытен, не знает, как правильно себя направлять. Он доверялся Миюки. Верил, что тот сможет управлять его странными подачами, покажет путь на этот священный Кошиен и осуществит его… Нет, их мечту: Эйдзюн станет асом и создаст бэттери вместе с демоном в очках. Хотелось в это верить, очень. Особенно после слов чертового Миюки, что тот поможет ему и сделает всё, чтобы это случилось. Но свои слова он держать, явно, не умел. Или только слова данные Савамуре. Эйдзюн хотел подавать. Просил Миюки половить его подачи, но тот, как всегда, ехидно улыбался и убегал от него, что-то причитая про идиота. Савамура не расстраивался, он уже привык. Но когда всякий раз, когда он проходит около булпена, то слышит глухой звук удара мяча об перчатку, а на горке стоит Фуруя, кидая очередные подачи Казуи. Сердце ныло. Он чувствовал себя обманутым. А всё из-за того, что Фуруя стал асом. Теперь у него больше полномочий, вариантов и ему никто почти не смеет отказывать. Это бесило и задевало до глубины души. Даже Курамочи, который раньше просил покидать ему, чтобы он научился отбивать такие странные подачи первогодки, забыл про него. Прося иногда Фурию и присвистывал, когда быстрый фастбол проносился над битой сенпая. Савамура сжал полотенце и отправился обратно в комнату. Уже не было настроения мыться, зная, что эти скоро придут туда же и будут непринуждённо болтать о сегодняшних тренировках, строя планы и тактики, как они будут громить другие команды. А Савамура не в теме. Ему нечем поделиться. Он же дурак, как любят его называть всё. В комнате оказаться тихо и темно: Курамочи пошёл тренировать замах. Кинув полотенце на кровать, Савамура сел за стол и открыл случайную страницу с математикой, начиная решать примеры, но в черновике, помимо примера, ничего не было. Голова отказывалась считать, использовать формулы и давать ответы. От этого становилось ещё хуже. Он глуп не только в бейсболе, но и в учёбе. Не может откинуть посторонние мысли и подготовиться к банальной контрольной, на которой должен набрать минимум двадцать баллов. А дальше радоваться со всеми. Смяв страницу, Савамура выбросил её в мусорку и положил свою голову на руки, прикрывая глаза. «Когда они успели так набраться опыта? В играх? Но я был вместе с ними. Я должен был тоже!». Но ничего этого он не чувствовал. Нет моментов, когда он научился чему-то новому. Если только тогда, когда Миюки придумал вместо знаков номера, чтобы было легче кидать его новые подачи, которые он толком контролировать не может. «Даже у Фурии контроль стал лучше, хотя я обходил его в этом!». Дверь скрипнула, а в комнату вошёл вспотевший и запыхавшийся Курамочи, что-то мыча себе под нос. — О, Бакамура, ты уже всё? Очень быстро. Или я так долго махал? — Савамура промолчал и отвернулся в другую сторону. — Лучше бы тоже помахал битой, а то одни банты и банты, кья-ха-ха. Эйдзюн недовольно поморщился, но решил проигнорировать слова сенпая. Не хотелось испытывать на себе новые приёмы, которые точно появились в арсенале его соседа. Йойчи удивлённо вскинул брови, но решил не обращать на это внимание. Чёрт знает, что с его кохаем. Может просто день неудачный. Такое бывает. В комнате снова стало тихо, стоило Курамочи уйти. Савамура облегчённо вздохнул и, бросив книгу в свою сумку, выключил свет и забрался на кровать. Было всё равно, как сенпай будет ориентироваться в темноте, когда придёт. Его организму срочно нужен сон, а на утро надо разобраться во всех своих мыслях, которые засели и вылезать не собираются. Утро наступило так же неожиданно, как и сон накативший на него. Хотя до пробежки заснуть Савамура никак не мог. До будильника оставался ещё час, но сна больше не было. Как можно тише, Савамура оделся и, осторожно закрыв дверь, пошёл в сторону поля, предпочитая провести следующие минут тридцать за бегом, а потом и под холодным душем, чтобы со всех ног побежать в школу. Но планы были нарушены вчерашними мыслями: почему он перестал прогрессировать, как все? В голове отчётливо появлялись картинки матча, тренировок, но никто не был такими, как сейчас. Будто за одну ночь все всё поняли и начали действовать, забыв про него. Савамура ускорился и зажмурил глаза от лучей солнца. Хотелось отвлечься на что-нибудь другое, но не выходило совсем. В голове было столько вопросов, но ни одного ответа. — Эй, Савамура, иди мыться, скоро уроки! Канемару недовольно махнул остановившемуся парню и отправился в сторону здания школы. «И что он тут делал?». Об этом он спросит потом. Смыв с себя весь пот и быстро собравшись в школу, Савамура вместе с толпой зевак отправился в свой класс, где первым же была та самая заполучная контрольная по математике.

***

Как назло, в тесте оказались те примеры, которые он не решал и даже не пытался. Но были и парочку тех, которые знал. Но об двадцати баллах Савамура и не мог мечтать. Сон резко накатил в середине контрольной, заставляя буквы и цифры прыгать перед носом. А постоянные тычки Конамару не помогали. В конце концов на него махнули рукой, оставляя разбираться со всем самому. «Как и всегда». Все бегали, что-то кричали и яростно обсуждали, заставляя ребят со старших курсов обходить слишком активных первогодок, которые так и хотели их сбить. Савамура недовольно покосился на врезавшегося в него парня, но увидев испуганный взгляд, вздохнул, смягчился и потрепал того по волосам, удаляясь на следующий урок. И, как назло, именно в соседнем классе сидели третьегодки, которые слишком громко переговаривались. Надеясь проскользнуть мимо них, Савамура полностью опустил голову вниз, скрывая глаза чёлкой, но его схватили за руку и отвели чуть в сторону. — Савамура, неужели тебя отшила девушка, что такой кислый ходишь? Или Вакана поняла, какой ты идиот, решила больше не писать? Миюки смотрел прямо ему в глаза и довольно ухмылялся, а искры веселья в глазах так раздражали и обижали. «Вот бы ты посмотрел на меня, как на питчера, товарища и похвалил нормально. Но нет, тебе бы только поиздеваться». — А вам явно больше не признаются. Неужели девушки поняли, какой вы на самом деле чёрствый, Миюки-сенпай? Савамура широко улыбнулся и отправился к себе в класс, пока Миюки переваривал полученную информацию и придумывал план отмщения. Тренировка началась очень жёстко: игра первого и второго состава. И даже сейчас, ожидая своей очереди, Савамура недовольно поджимал губы. Ребята из второго состава росли, не уступая первому. Выбивали хоум раны, занимали базы, не пропускали. Кошки снова начали скрести душу, а злость на самого себя поднималась с каждым отбитым мячом всё сильней. «Почему? Почему я не росту?». «Ты достиг своего потолка» — ответ, который покрыл все свои вопросы. Вроде неправда, но он имеет смысл быть и, скорей всего, нет, точно, является правильным. Все росли, развивались, а он стоял на месте, смотрел под ноги. Он достиг того, чего может. — Савамура, выходи. Кивнув тренеру, Эйдзюн взял свою перчатку и побежал на горку. Почему-то сейчас, смотря на неё, в душе появился страх. Страх этой чёртовой горки. Он уже был скинут с неё Фуруей много раз, но раньше он стремился вернуться, а сейчас это не имело смысла вообще. Зачем стараться, если ты не можешь больше ничего? Миюки подал знак на очередной фастбол, но его почему-то не отбили, но после подач Фуруи должны. Ещё фастбол и ещё, курвбол, фастбол. Савамура смотрел в глаза Миюки, но там невозможно было что-либо прочесть. Будто кетчер вмиг закрылся от него, показывая свою неприязнь. Сердце кольнуло сильней. Почему стало так обидно? Почему его это задело? Хотя не должно было. Не было так тошно и больно от своих мыслей, чем от сосредоточенного и холодного взгляда сенпая. Руки затряслись, а на глазах вмиг навернулись слезы горечи. Нить внутри него начала звенеть. Нить веры в себя и в своих сокомандников. Будто все поняли, что это его предел. Даже крики за спиной не были слышны, а только этот холодный взгляд направленный на него. Ребята за спиной удивлённо смотрели на Савамуру, который должен был уже несколько секунд назад кинуть подачу, но тот продолжал стоять, немного трястись. Коминато хотел его окликнуть, но Савамура резко поднял ногу и со всей силы кинул фастбол прямо в перчатку кетчера, выводя беттера в аут. Харуичи хотел похвалить друга, но дёрнулся от тяжелого и мутного взгляда питчера, который бросил на него Савамура, будто приказывая тому заткнуться. — Эйдзюн. Первый состав победили со счётом: 10-8. Все обсуждали матч, делились впечатлениями, а Савамура стоял в стороне, вытирая лицо. После той подачи он всё уже решил для себя: он стал слаб для этой команды. «Ною, как баба. Возьми себя в руки!». Савамура ударил себя по щекам и недовольно сморщился. В голове снова стало пусто, а усталость разливалась по каменным мышцам. Тренер Катаока отпустил всех в ванную, не объясняя причину, но все поняли, что тот очень хочет поговорить со своим бывшим наставником. И вроде это хорошо, теперь у них есть время отдохнуть, но все разбрелись в свои излюбленные места, чтобы ещё потренироваться. А Савамуре делать нечего от слова совсем. Миюки занят Фуруей, а махать нет желания, да и нет больше тихого места, где он любил спрятаться в одиночестве, где представлял поле и отбивал разные подачи. Его место нашли Хараучи с Фурией, и оно настолько им понравилось, что те туда только и ходят. — Рэй-чан? Я могу с вами поговорить? Такашима удивлённо посмотрела на Савамуру, но сразу же кивнула, уходя в сторону общежития, в кабинет. — Что случилось, Савамура? — Скажите, ничего, если я уйду из команды? — Девушка так и застыла на месте с пачкой бумаг. — Просто я не чувствую больше такого, как было раньше. Будто я уже не могу больше подниматься. Савамура опустил глаза. Снова сердце щемило, а на языке чуть кисловатый вкус. Он будет об этом жалеть, Эйдзюн не сомневался, но лучше уйти с гордо поднятой головой, чем быть выкинутым из-за своей бесполезности. — Может тебе взять временный перерыв? Тренер Катаока заметил, что с тобой что-то не так, а ты только подтвердил наши догадки. Хочешь съездить в Нагано к своей семье? Мы всё понимаем. Ты с первого года упорно трудился и рос, нужно иногда отдыхать. Савамура хотел сказать да. Хотел этого, но почему-то сомневался, что это правильное решение. даже если он и уедет на некоторое время, ничего не изменится, когда он приедет обратно. — Подумай об этом и завтра скажешь свой ответ. А я пока скажу тренеру об этом. Всё хорошо, Савамура. Просто не закрывайся в себе. Улыбка у Эйдзюна вышла вымученная, натянутая. Совсем не такая, как обычно, а это вызывало беспокойство. В комнате было тихо: сенпай ещё не вернулся с вечерней тренировки. В мыслях снова возник момент, когда он вышел из комнаты, где разговаривал с Рэй-чан и столкнулся с Миюки и Курамочи. Тогда он испугался, что они всё слышали, но не было ни намёка на это. Возможно, они просто мастерски притворялись, но Савамура сразу выкинул это из головы. Зная их, те бы стали сразу издеваться и выбивать всю дурь из его головы. Дверь скрипнула, пропуская свет фонаря с улицы. Натянув себе на голову одеяло, Эйдзюн отвернулся к стене. Курамочи поставил биту около стены и взял свои банные принадлежности, ушёл обратно на улицу. В комнате снова стало тихо, а звук сверчков раздававшийся из открытого окна убаюкивал сильней любой колыбельной.

***

Тренировка началась снова с пробежки, но только не для Савамуры. Тренер попросил остаться его с ним и через несколько минут подошёл ещё один мужчина, в котором Эйдзюн сразу узнал тренера Ямамото — бывшего наставника босса. — Савамура, тренер Ямамото попросил, чтобы ты некоторое время учился в их школе и тренировался с их командой. Его заинтересовала твоя форма подачи и он знает, как её можно улучшить. — Но босс, это значит, что я не смогу играть с ребятами. А если ничего не получится? Я не смогу тогда с ними сыграться и я… — Я всё знаю. Можешь считать это своим небольшим отдыхом, где ты сможешь получить большой опыт. Не сдавайся, Савамура. Савамура молчал. Не было смысла перечить тренеру, зная, что тут поступит всё равно по-своему. Бросив взгляд на запыхавшихся ребят, которые всё время поглядывали в их сторону, Эйдзюн прикусил губу. «Это отличная возможность догнать их и играть со всеми на ровне. Может даже смогу обогнать Фурую! Но если ничего не выйдет, то мне придётся уйти». Ямамото улыбнулся и кивнул, будто прочитал его мысли. «Попытка не пытка». — Хорошо.