Принц Солнечный и царевич Черешенный

Скрестив длинные ноги в лодыжках, Марио сидит на лавочке у входа в жилой комплекс сборной. Медленно крадутся сумерки, играют в пятнашки с окружающим миром: тронут ствол дерева и раз — оно уже в сероватой дымке, коснутся выбеленного бордюра и — цвет сию же секунду меркнет. На лицо рвется счастливая улыбка, такая яркая, что сумеркам ее не погасить. К принцу Солнечному вот-вот приедет его Любовь. — Да, да, именно такая, с большой буквы! — думает про себя Марио и снова широко улыбается. Урчит кошкой двигатель приближающегося автомобиля, шуршат по асфальту подъездной аллеи шины. Царевич Черешенный выходит из машины и мягко хлопает дверью. На нем рваные узкие джинсы и любимая белая футболка. Любимая, потому что на Марио такая же черная. Сквозь кроны пробивается последний солнечный лучик и шаловливо касается кончиком языка металлической трубки браслета. Чемодан цокает колесиками, Денис вытягивает ручку и направляется к Марио. — Привет, Принц Солнечный, — улыбка от уха до уха расцветает на его лице. — Привет, са… царевич Черешенный, — с извечным акцентом, но очень стараясь, отвечает тот по-русски и тут же переходит на более привычный им, двоим, испанский. — Каждую нашу встречу ты все красивее. Денис отзывается заливистым смехом. — Марьетте… все-таки ты ловелас. Загорелая ладонь сжимает его плечо, ласково трепля, и Марио поднимается на ноги. Кончики пальцев буквально покалывает от желания положить свою руку поверх Денисовой, скользнувшей от движения вниз и задержавшейся на груди чуть дольше, чем следовало бы на людях. Рядом с ними, конечно, сейчас никого нет, но там за дверями все равно еще не будет возможности коснуться ранки под обветренной нижней губой и медленно переплести пальцы, разделяя тепло. Марио выдыхает, скользя взглядом по родному лицу. Денис слегка кивает, и они заходят в стеклянные двери. Шаг за шагом по лестнице вверх на свой этаж к двухместному номеру — ноги сами несут вперед. Тихий щелчок открытого замка приглашает их внутрь. Царевич Черешенный тянет руку, чтобы включить свет, но принц Солнечный перехватывает его запястье, прижимается всем телом сзади, касается губами слабо выпирающего седьмого позвонка. — Не торопись… — Вообще-то, я хотел… принять душ, — Денис заканчивает фразу на хриплом выдохе, чувствуя, как забравшиеся под футболку ладони нарочито медленно идут по ребрам и спину жжет даже через два тонких слоя одинаковой ткани. — Хорошая идея, — влажные губы захватывают на мгновение мочку, затем скользят по краю ушной раковины. — Ммм, — испанский и русский исчезают из головы. Футболки одна за другой падают на пол. Марио не позволяет ему развернуться. Плечи влажнеют от поцелуев, в узких джинсах становится тесно. Он смеется за его спиной и, ловко расстегнув железную пуговицу, толкает вниз собачку. Денис переступает с ноги на ногу, выбираясь из джинсов и белья. — Марио… — находящееся гравировкой на подкорке имя вылетает изо рта вместе с тихим стоном. Потянув за руку, он заставляет обойти себя и встать напротив. Две футболки, двое джинсов и пара боксеров — теперь все по-честному.

***

Горячая вода смывает пахнущую лемонграссом пену, которая переливается во встроенных в потолок светодиодах. Марио стонет в жадные поцелуи Дениса, перехватившего инициативу. — Ты застал меня врасплох, — смеется он. — Что посеешь, то и пожнешь. — Что? — тому сейчас явно не до русского языка. — Объясню позже, — с улыбкой говорит Денис. — Я думаю, сильно позже. Вязкий долгий поцелуй заканчивает их разговор. Забравшись с ногами на одну из кроватей, Марио ждет, пока Денис вытрет полотенцем ему мокрые волосы, и на ощупь шутливо щекочет его под коленными чашечками. Тот дрыгает ногами, вытянутыми по бокам от мужчины, стискивая его бедра и то и дело попадая пятками в поясницу. Извернувшись, принц Солнечный выбирается из-под прямоугольника махровой ткани и подтягивает его к себе ближе, так, что царевич Черешенный теперь смотрит на него сверху вниз. Взяв его лицо в свои ладони, Денис внимательно смотрит, запоминая каждую новую, возникшую за месяц, черточку, веснушку и родинку. Карие вишни глаз блестят в слабом свете ночника на прикроватной тумбочке, длинные черные реснички подрагивают. Он касается его губ нежным, ласковым поцелуем, и Марио чудится, что он пьет сладкий черешенный сок, который только усиливает его жажду. Денис глухо стонет, когда он настойчиво давит на поясницу, заставляя потереться об его твердый пах. Хлопковая простынь попавшая меж их тел такое себе препятствие. Опрокинув его на спину, Марио отстраняется на несколько секунд, чтобы взять из тумбочки лубрикант. Скользкие пальцы плавно проникают в узость отвыкшего тела. Денис кусает губы, оставляя громкие стоны во рту, и на мгновение жалеет, что они сейчас не в их новом подмосковном доме, где можно кричать сколько вздумается и услышит это разве что белка на дальней сосне. Губы Марио сминают его собственные так жарко и голодно, что мигом возвращают в здесь и сейчас. — Ден… я так по тебе скучал. — Я знаю, Марио, я знаю, я тоже. Слышать и видеть тебя, осязать… мне ничего больше не надо. Зарывшись руками в каштаново-медные волосы, он шире разводит колени и подставляется, приподнимая бедра. Плавный толчок и сталкиваются друг с другом гортанный стон и тихий вскрик. — Не отпущу… Единое целое. Неразрывное. Полное только в своей совмещенной гармонии. Каждая впадинка, выемка создана, чтобы вкладывать в нее каждый выступ и уголок. Неярко выраженная дуга нижней губы одного для лука амура верхней другого. Звездная карта Вселенной на их спинах складывается из веснушек, только когда они образуют своими телами общую сферу. Денис царапает короткими ногтями его влажную от пота спину, толкается языком в рот, елозит по постели, потому что терпеть такие медленные глубокие толчки после долгой разлуки просто невыносимо. Но Марио… Марио — слишком Марио, чтобы пойти сейчас у него на поводу. Царевич Черешенный и так слишком хорошо знает всего его слабости, поэтому так, только так, в ритме тяжелого дыхания, пока не останется сил. Любить до последнего, разве не это они обещали друг другу? Сейчас их ведь тоже ждет маленькая смерть. И принц Солнечный чувствует — еще один взгляд в распахнутые синие глаза, как небо над выложенным песочного цвета плиткой балконом их квартиры в Валенсии, и она точно наступит. И она… наступает. Выгнувшись, насколько позволяет прижимающее к постели тело Марио, Денис судорожно цепляется за его плечи и глушит самый громкий свой стон, прижимая губы к виску. Тому чудится, что вокруг вовсю бушует запах черешни, словно в каждой частичке воздуха взорвалось по ягоде. Инстинктивно он двигается еще и еще, до тех пор, пока внутри его возлюбленного не разливается солнечный свет.

***

На рассвете так сладко спать, чувствуя тепло за спиной. Так здорово знать, что грезы — не грезы. И верить радостнее, что утр таких будет еще несметное множество, а расставания не перманентны пред силой Любви. Пока позади твоего сердца в едином ритме бьется сердце того, к кому стремится душа, ты знаешь Счастье. Но если я безвестно кану, Короткий свет луча дневного. Но если я безвестно кану, За звездный пояс, в млечный дым? Я за тебя молиться стану, Чтоб не забыл пути земного. Я за тебя молиться стану, Чтоб ты вернулся невредим.