Симпатия по сценарию

- Это самодурство! Джаред, нет, ну посмотри на это! “Становится рядом с Кастиэлем, долго смотрит в глаза и целует”… Я поверить не могу! Это сериал или собрание анонимных… педиков? – Дженсен сам от себя не ожидал такой реакции. Сценарии только выслали, и Эклз, по прилету в Ванкувер, сразу решил разобраться. - Это повлияет на рейтинги! Нас обвинят в пропаганде… - парень никак не мог успокоиться, тряся кипу листов. Хотелось просто раскидать эти бессмысленные бумажки по асфальту, чтобы их унесло ветром, и никто бы не увидел это, ни одним глазом. Но Дженсен лишь сжал их сильнее, сминая чуть желтоватую бумагу. - Скажи спасибо, что для нас с тобой этого не написали. Вот тогда бы было немного странно, и нас бы поняли немного неправильно, - Джаред наконец-таки подал голос, стараясь поддержать друга, размахивая руками. - Еще чего? Уж изволь, Бен сторонник всех этих нестандартных сцен в сериале. Он, наверное, сидит сейчас в кресле и зло хихикает, - Эклз открыл ключом дверь в трейлер, приглашая зайти Падалеки. – А Миша это видел? Я представляю его реакцию. Уверен, что он там уже полномера разнес, - Дженс кинул ключи вместе со сценарием на столик, садясь на кожаный диван, от чего тот жалобно скрипнул. - Друг, послушай, сезон только начался, это сценарий к 17 серии. У нас есть время разобраться с этим. Завтра же пойдем с претензиями, - Джаред подошел к холодильнику и достал две бутылки ледяного пива. Совсем как в сериале. И Дженсен с Джаредом это замечали: привычки героев, их слова, характерные жесты – все постепенно появлялось в реальной жизни. От этого иногда бывало неловко, если случайно вырывалось что-то из “очешуеть” или “не трогай мою детку”. Дженсен с Джаредом подружились чуть ли не с самого начала шоу и по сей день ходят вместе. Падалеки позволял себе заночевать у друга, на что тот вовсе не противился. Они не вызывали подозрений: период их “пары” прошел и им не о чем было беспокоиться. Зато обострилось время для подозрений “пары” Дженсена и Миши, хотя их редко видели вместе, за исключением тех летних панелей, на которых ребята дурачились и смешили публику. Эклз никак не мог принять тот факт, что, практически, уже на протяжении четырех лет все думают, что он с Коллинзом имеет какую-то связь. Нечто большее, чем связь. Все намекают на химию, которой, как думал Дженс, и в помине не было. Дженс разобрал выдвижной диван, предоставляя Падалеки кресло. Если в имениях Дженсена заседает Падалеки – не избежать серьезных разговоров. Порой так и происходило – слово за слово, и уже его не остановить. Он спросит и про жену, и про родителей, и про ребенка… и про Мишу. Вот этого Дженсен просто терпеть не мог. Как бы он не любил этого лосяру, выслушивать нытье Джареда на тему, что “надо поговорить” уже было выше сил Эклза. Дженс встал с дивана и погасил свет. Пиво давно было выпито. В голове не было ни единой мысли. О чем говорить с Джаредом, Дженсен не представлял. Он вслепую дошел до постели и лег на живот. Почему-то в голове играла какая-то классическая мелодия, и Дженс старался от нее отмахнуться, но навязчивый мотив словно вжился в подкорку мозга. Пока парень шел до трейлера, он жутко хотел спать, но, зайдя сюда, сон испарился. Вместе с приставучей мелодией вернулись и мысли о Коллинзе. Эклз обрубил все контакты с ним. Миша мало был задействован в съемках, но этого “мало” хватало для того, чтобы потрепать нервишки. Эти немногочисленные сцены приходились, в основном, на долю Дина и Каса. И это было испытанием для Дженсена – Коллинз был невыносим. Подколы, ухмылки, неуместные шутки, отчего Дженсен постоянно закатывал глаза. Он мог бы давно высказать все свои недовольства, но случай не предоставлялся. Если бы была возможность, Дженсен бы вышвырнул Коллинза. “Но потом бы вернул”, - поправил себя Дженсен. Вот в такие минуты он осознавал, что без этого “огородного шута” было бы действительно скучно. Дженс перевернулся на спину: подушка чересчур мягкая, в трейлере очень жарко, храп Падалеки жутко мешает, от окна отдает холодом, холодильник жутко гудит, в кровати очень неуютно лежать, одеяло сбилось и путалось под ногами. В один миг это место, которое Дженс считал своим убежищем, стало невыносимым, не годным для проживания. Все вокруг казалось чужим, инородным, неприемлемым. Дженсен закинул руки под голову, выглядывая в маленькое окно. Теперь он думал, что слишком жесток по отношению к Коллинзу. Этот парень не виноват, что все окружающие делают из них геев. Но до этого Эклз находил причину именно в Мише. Недолго думая, Дженсен все-таки встал с дивана. Пришла такая внезапная идея – прогуляться по съемочной площадке, заглянуть в павильон, представить разборки со сценарием, представить эти крики. “Нет, даже думать не хочу”, - Дженсен натянул толстовку на голое тело, надел джинсы и прямо в шлепках вышел на свежий воздух, тихонько прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить Джареда. Дженсен благодарил Бога, что Падалеки сразу же отрубился. Если бы пиво развязало его язык, он бы говорил всю ночь напролет. Время было уже далеко за полночь. Эклза могли бы посчитать психом, увидев, как он разгуливает по улице в такое время. Для ноября такая погода была слегка холодновата, учитывая условия Канады. В трейлере Эдлунда горел свет, значит, еще не спал. Вообще-то Дженсен не надеялся кого-то встретить именно здесь, но жутко захотелось попытать удачу с переменой сценария. Эклз остановился, почесывая макушку в раздумьях. И все-таки решил, что завтра будет более подходящее время. Небо было черным: только ночные огни помогали разглядеть съемочные площадки и павильоны. Дженсен переступил с ноги на ногу, приняв решение как можно дальше удалиться от фургонов режиссеров и сценаристов. Никогда никто не видел, как Дженсен прогуливается по пыльным дорожкам. Если бы такое случилось, эта ситуация показалась бы неловкой. Сейчас Дженсен не чувствовал себя взрослым мужчиной, способным принимать серьезные решения. Все его бытие заключалось в этом телевизионном шоу. Весь смысл жизни. Ну а если быть реалистом – весь доход был благодаря этому долгоиграющему сериалу. Пока проект есть – есть Дженсен. Эклз наматывал круги, пиная маленькие камешки. Парень планировал нагулять сон, но как назло, не было даже усталости. Подходя ближе к декорациям, Дженсен встал. Он увидел, что на прицепах кто-то сидел. Эклзу было не выгодно, если бы его здесь кто увидел. Но раз этот кто-то сидит на реквизите, значит, ему тоже не спится. В любом случае, Дженсен ничем не рисковал. Из-за плохого зрения он щурился: разглядеть в ночной темноте что-то является невозможным. Подойдя ближе настолько, насколько возможно, парень завидел скучающего Мишу, евшего мороженое. Дженсену редко удавалось видеть, что Миша делает что-то, кроме того как смеется. И… мороженое? - Давай же, не прячься, - Миша поднял глаза от асфальта, - я тебя видел. Миша лизнул мороженое, свешивая ноги с прицепа. В его глазах играл свет от ночных огней. Светильники, висевшие на некоторых фургонах, отдавали свет на его щеках. Меньше всего сейчас хотелось говорить. И больше молчать. У Дженса на языке вертелся только один вопрос: видел ли Коллинз сценарий? Миша опять поднял глаза на “почти” друга. - Ты присаживайся, - Миша убрал куртку с соседнего места, приглашая парня сесть. Коллинз не славился разговорами тет-а-тет. Ему было привычней, если вокруг него толпа, когда все смеются, когда его окружает атмосфера веселья и радости. А сейчас, он сидит в одиночестве, рядом с ним человек, который его не то, чтобы ненавидит, а просто недолюбливает. От этого еще горестнее. Миша держал вафельный стаканчик, и от теплоты рук, мороженое медленно таяло. - Давай мне, - Дженсен взял лакомство и сразу же лизнул, чуть улыбнувшись уголками губ. – Ты знаешь про то, что нам предстоит? Миша, громко зевая, устало потер ладонями глаза. Создавалось впечатление, что он уже ждал кого-то здесь. - Я не знаю, что делать. Это неправильно. Нет, - затараторил Дженсен. - Если бы ты этого очень сильно не хотел, то давно бы подошел к Бену и сказал. А не сидел бы в фургоне с Джаредом, жалуясь на работу, - чуть повысив голос, Коллинз сделал замечание. – Завтра прорепетируем, посмотрим, что выйдет. Ты же знаешь наших зрителей: среди них девочки до шестнадцати и неугомонные люди, которые предпочитают нестандартные отношения. Почему бы просто не угодить им? Это не значит, что после этого мы будем ходить с тобой под ручку. Я и так не ахти нахожу общий язык с коллективом, а если завтра начнется баталия… - с каждым словом, Миша говорил все тише и тише, боясь, что их могут услышать. – Не усложняй, я прошу тебя. - Но, пойми, что это не тот формат. Если бы этого требовали для пиара, для продвижения… Я – за! Но это сериал, его смотрят дети. - А то, что сейчас происходит на съемках. Ты считаешь это нормальным? – Миша чуть повысил голос. - Мы преподносим это с нормальной стороны. То, что нужно знать каждому. - Я удивляюсь твоей логике, Дженсен. Не могу поверить, - Миша одернул рубашку и встал на ноги. - Я начинаю думать, что ты не против всего этого, - Дженсен прищурился, спускаясь с прицепа вместе с Мишей. – Ты мог бы поддержать меня, а не говорить, что “это вовсе неплохая идея” - Я так не говорил, - Миша поджал губы. Сожаление во взгляде? Боль? Только сейчас Дженсен заметил, что глаза Коллинза были очень красными: наверняка результат недосыпов. – Знай одно. Я здесь не причем. Спокойной ночи. Эклз стоял, как вкопанный. Перед собой он видел лицо Миши, настолько злое и встревоженное одновременно. Сразу захотелось взять слова обратно, но одно “но”: Миша уже услышал все, что хотел. Он развернулся к Эклзу спиной, давая понять, что разговор окончен. - Миша? Миш? – так неудобно перед человеком не было еще никогда. Дженс нагнал Коллинза, схватив за плечо: - Спокойной ночи. *** С самого утра под окнами ездили машины, кто-то кричал и отдавал приказы. Не было еще и восьми часов, как начался съемочный процесс. Все суетились: таскали в руках огромнейшие папки, микрофоны, подставки и прочую дребедень. Дженсен заворочался на кровати, щурясь от неяркого солнца. Белый свет ударил в глаза, вызывая резкий спазм. Парень был не против понежить бока еще час, но Падалеки уже стоял с полотенцем на шее и в мокрой футболке. - Дженс, вставай! – голос друга был как никогда бодрым. - Да, сейчас, - Эклз взбрыкнул ногой, откидывая одеяло. - Я все еще вижу тебя в лежачем положении… - философски отозвался Падалеки. - Тебе кажется, - Дженсен сделал усилия привстать, и только с третьей попытки это получилось. - Через полчаса на площадку… сказали, что сначала сцена с нами… Ерундовая – справимся, а потом… сам решай, что будешь делать со своей ролью, - Джаред взлохматил волосы, подходя к раковине. А Дженсен решил удержать факт своих ночных походов, еще и ночные разговоры. - Так лень, - простонал Дженс, вставая с дивана. - А как тебе работать ночью, а потом трехчасовой сон? – Джаред все никак не мог оторваться от зеркала. - Тоже верно. Повертев головой, Дженсен заметил маленький квадратный листочек на прикроватной тумбочке. На внешней стороне ничего не было, а на обратной кривым подчерком было что-то написано. Эклз прищурился, стараясь сосредоточиться на непонятном тексте. “Ночью было достаточно звезд, но я не смог их посчитать. Ты не против, если мы попытаемся это сделать вместе сегодня ночью?” М. Внутри себя Дженсен улыбнулся, он сразу же догадался, кто мог быть автором этой девчачьей записки. Но Миша не мог сюда войти, а Падалеки подозрительно улыбался все утро. Еще один повод для выяснения отношений. По мере приближения к площадке, Дженсен уже успел разглядеть бежевый плащ и копну черных волос, уткнувшуюся в экран телефона. Если на то, чтобы взлохматить Мишу уходит много времени, во сколько же он встает? Если честно, парни боялись подходить к Мише. Не зря. - О, J2. Ну-ка в камеру, оп! – Миша направил камеру айфона на ребят. – Замечательный кадр. Дженс похож на медвежонка, - Миша, подмигивая, зловеще улыбнулся. Уже было известно, что фото через секунду появится в соцсети. - Такой же, как ты! – шикнул на Джареда Эклз. – Клянусь, когда-нибудь, да расшибу эти телефоны! *** - Джаред, встань на этот чертов крестик! – кричал Сингер, глядя в монитор. – Не загораживай Дженсена. Я понимаю, что за тобой, как за каменной стеной, но не в этом случае! - Так, а теперь Дженсен! Выходи, ну! Что же ты тормозишь? “Я хотел сказать, что…” Далее, по тексту. Ребят, это удивительно! Словно горячку словили! Перерыв 20 минут, потом отснимем сцену Дина и Кастиэля. Это и то проще будет. Расходимся. - Круто, черт… - Дженсен потер лоб. – Все злые, взвинченные! А-а-а! - Сейчас будет ого-о-о-нь… - пропел Миша, пролетая, именно пролетая, мимо Дженсена. Дженсен обернулся, чтобы поинтересоваться у Миши, что же будет такого “огненного” Миша пожал плечами, смотря на Эклза добрыми глазами и приподнимая брови. Сразу захотелось отбросить возражения. Хотелось думать, что ничего аморального здесь нет, но внутренняя совесть колола куда-то в ребра, как будто говоря: “Дженсен, очнись. Это самовнушение. Это неправильно” - Ну и плевать я хотел! – Дженс произнес вслух то, о чем думал. - Что? – Коллинз продолжал стоять в паре метров от Эклза, засунув руки в карманы плаща, который был ему велик. - Я сейчас же иду к мониторам и прошу, чтобы эту сцену заменили! – парень взорвался, всплескивая руками. - Я думал, мы вчера все обсудили… - никогда Эклз не слышал в голосе этого недоразумения столько надежды. – Давай попробуем. Я тебя прошу, - Миша приблизился буквально шагов на пять, протягивая ладонь вперед. Всего лишь пару раз. Рвение. Желание. Уступки. Никогда Дженсен не испытывал такого давления. Ну как давления. Всего лишь одна просьба, и Дженси готов был ее выполнить. - Полезешь с языком – убью нахрен! – Эклз тоже сделал пару шагов к Мише. В глазах Коллинза загорелся огонек, словно он был ребенком и уговорил родителей дать ему большой кусочек торта. Такое странное поведение Миши вызывало подозрения. Даже когда он пришел на съемки с радужным флагом и с трусами на голове, не вызывало столько любопытства. Даже когда он кричал: “Всем коров за мой счет!”… А тут. Прямо перед Дженсеном стоит человек, который уговорил его на поцелуй. Настоящий. - Все на площадку! – послышался сигнал, оповещающий о том, чтобы актерский состав приготовился. – Вы репетировали? Миша? – Сингер поднял взгляд на “ангела” - Совсем немного, - голос Миши не слушался его. В хриплых нотках проявлялось чрезмерное волнение. – Мы постараемся. - Смотрите у меня! Зритель должен поверить! Расслабьтесь, мышцы лица, скулы… не просто прижаться губами, а именно поцелуй. Чтобы все шевелилось, ясно? Вот сейчас Роберт реально издевался! “Чтобы все шевелилось”… Черт бы его побрал! Как же так? - Миша, твое место посередине комнаты, а Дженсен быстрым шагом идет от этой двери, - прокомандовал режиссер, указывая на декорации. Прозвучал сигнал. Дженсен вбегает через дверь и останавливается возле Миши, достаточно далеко, чтобы исполнять поцелуй. Воспоминание о записке остановило его. Напротив себя он видел не Мишу, а объект легкой ненависти, тот самый из многочисленных. - Так. Стоп. Дженсен, покажи, как ты будешь его целовать на расстоянии метра? Губы отрастил? – за кадром послышался смешок Падалеки, делающего губы трубочкой. Дженс пригрозил тому кулаком. – Так, на исходную. Камера, мотор! Увидев улыбку Падалеки, Эклз сам рассмеялся, чуть ли не сгибаясь пополам. Смех был очень заразительным. Дженсен не знал что делать, но стоило лишь посмотреть на Мишу, на его хмурые брови, как приступ откатил, уступая место рассудку. Эклз снова вбегает в вымышленную комнату, тормозит перед Коллинзом, обхватывая парня за плечи и приближаясь к лицу. Никогда до этого Дженсен не ощущал на себе это горячее дыхание. Такое сбивчивое, словно Миша делал по тысячу вдохов в минуту, будто что-то было внутри Коллинза, что мешало ему дышать ровно. Дженсен закрыл глаза, помедлив с полсекунды, стараясь коснуться губами губ Миши, но промахивается и попадает сухими губами куда-то Мише в щеку. Целовать человека, которого не любишь в разы сложнее, чем целовать того, которого обожаешь. - Еще и кривой! Дженсен, может, сделаем так, чтобы Миша тебя целовал? – со второго дубля Роберт уже не выдержал. Этот человек привык, чтобы работа всегда делалась сразу. - Нет. Я постараюсь. Все, я собрался, - пробурчал Дженс, потирая ладонями щеки. - Мотор. Эклз теперь уже не подбегал, а просто проходил через всю комнату спокойным шагом, старясь утихомирить дыхание, предвкушая, что сейчас на самом деле все получится, и он не промахнется. Осмысливал каждый шаг и каждое движение. Неформальное приглашение на ночные посиделки опять вызвало улыбку на лице Дженса. Во время быстрого шага вся сцена занимала секунд тридцать, а вот сейчас, в данный момент секунды были длиннее минуты… Дженсен шел, шел, шел, смотря под ноги, пока не наткнулся на черные туфли. Солнечная улыбка Эклза так естественно смотрелась в кадре. Стоило поднять голову, как в глаза бросились пухлые розовые губы. Если представить, что это девушка, то вполне сносно. Но у Дженса не было необходимости в этом. Если представлять не того, кто стоит перед тобой, не будет должного эффекта. Уголки губ никак не упускались. Было слишком тепло и игриво на душе. - Не медли, - шепнул Джаред, поднимая больший палец вверх. На мониторе отображались профили двух мужчин, стоящих чересчур близко друг к другу. Дженсен притянул лицо Миши за скулы и жадно поцеловал. Сначала Эклз думал, что он просто не мог поцеловать мужчину, что это откровенный страх, но, распробовав на вкус это дело, даже втянулся. Это было нечто особенным. Миша стоял практически впритык, опустив руки вдоль туловища, но как только Дженсен уже слился с телом, давая понять, что они едины, Миша переложил руки к Дженсу на талию, которая была скрыта огромным количеством слоев одежды. Миша видел, как морщился Дженсен, что он испытывает в данный момент, как в уголках глаз проступают слезы. Было очень странно целоваться с открытыми глазами, странно видеть веснушки на щеках и на скулах, которых раньше, казалось бы, и не было, было странным сжимать изо всех куртку Дина, к которой Кас так привык касаться, положив ладонь на плечо. Внезапно Дженсен открыл глаза и увидел в зрачках отражение себя, как в зеркале, как в двух больших озерах. Он не осознавал, что эти глаза принадлежали его “практически” другу, но как только опомнился, разрывая поцелуй, все также держа лицо Миши в своих ладонях. Уговор про неглубокий поцелуй как-то испарился самим собой. Миша так по-касовски наклонил голову, изучая лицо Эклза, словно видя впервые. Было больше удивления, чем негодования. Эклз сам не ожидал такой реакции своего тела на близость к “ангелу” На этом моменте кто-то прокричал команду остановить съемку. Дженс старался сильно не залипать на лице партнера, продолжая чувствовать руки Миши на своих боках. Достаточно неплохо. И ничего не изменилось. Только несколько человек из съемочной группы похлопали, подбадривая остальных. - Вот так вот надо, Джаред. А не проглатывать слова! Учись, салага! – прокричал Сингер, вставая с места. – Так, я думаю, нам нужен отдых, верно? Перерыв, а потом Дин и Сэм. Боже, сказать пару слов, а снимать целый день будем! *** - Я прощу прощения… - Миша подошел к Дженсену. Опять это страдальческое лицо, которое немного начинало раздражать. - За что? – Дженсен показывал раздражение. - За поцелуй… - неловко пояснил мужчина. - Не за что, - съязвил Дженсен. – Что только не взбредет в голову сценаристам. - Я не знал, что так получится, - иногда Дженсен поражался переменам настроения этого человека. - У меня такой вопрос, - Эклз потер подбородок. – Записка. Твоя? Миша с трудом посмотрел Дженсену в глаза. Коллинз никогда близко не общался с Дженсом , но испытывал определенные чувства к русым зеленоглазым парням с необычайно красивым лицом. Дело даже не во внешности… Мишино сознание будоражил тот факт, что Эклз не выносит его. Это безумно притягивало, манило, призывало. Добиться того человека, который тебе нравится, а он строит из себя недоступного, непостижимого. Миша даже признавал, что это нехило так заводило. - Ты придешь? – опять эта надежда. Да что же это такое? - Миша, нельзя так быстро. У нас семьи… - ох, уж эти стандартные отговорки, на которые Коллинз лишь фыркал, всплескивая руками. - Мы не маленькие. Нам не нужно, чтобы кто-то нам указывал. Эти дела можно уладить, - Миша чувствовал, что это немного не то, что он хотел сказать, немного пренебрежительно, немного эгоистично. - Ладно, пусть так, а что дальше? Нас и так делают любовниками, я не питаю к тебе чувств, через силу не попрешь, знаешь ли… Публично я этого не сделаю. Миша, смотри на меня, - Дженсен дождался, пока Коллинз удостоит его взглядом, - мы не можем. Это противоестественно, - Дженсен врал. Очень сильно. На грани самообмана. - Я прошу только попытаться. Я могу уступить тебе, но только тогда, когда ты дашь мне аргументы, доказывающие твое нехотение, - Миша откашлялся, - до тех пор я от тебя не отстану, ты осознай. Я буду добиваться твоего внимания. Не так часто, как хотелось бы, но я не оставлю тебя в покое. Зародилась маленькая злость на этого настырного парня. Казалось, что он хотел по-хорошему, но другая часть требовала серьезного разбирательства. Это звучало как угроза. Но почему-то Дженс не испугался, а лишь встал и толкнул Мишу плечом. - Попробуй, Коллинз.